Коллекционер

Коллинз бегло окинул помещение взглядом и хотел уже было сделать шаг к Джамилю, как его удержали на месте, скрутив руки за спиной. Арабу лишь оставалось смотреть в распахнутые синие глаза, стремительно наполняющиеся отчаянием. Он бы хотел отвернуться, но прекрасно понимал, что не может лишить американца своей визуальной поддержки в такой момент. Джамиль вдруг понял, что губы актера складываются в беззвучное «прости». Он дернулся вперед, но и его силой заставили остановиться. Патрик тем временем подошел к Коллинзу, сгреб смоляные волосы в охапку и повернул его голову, заставляя смотреть на себя. Миша увидел как быстро темнеют глаза Фишера, а на лице отражается едва уловимый спектр похотливой животной страсти... - Такой сладкий... - произнес он, касаясь дыханием щеки актера и скользя по его лицу жадным взглядом. - Хочу трахнуть тебя прямо здесь... Миша вздрогнул, испуганно шарахнулся, но отступать было некуда. - Цыц, - тихо приказал Патрик, сильнее сжимая кулак, болезненно оттягивая зажатые в нем волосы. - Не трепыхайся. Не провоцируй мой вспыльчивый характер, а то не ровен час, сломаю тебе что-нибудь... - он прикусил шею актера, словно животное оставляя на нем свою метку. Коллинз не смог удержать болезненного стона. - Вот и умница, - похвалил Фишер, отпуская свою жертву. - Увести. Силовики потащили слабо упирающегося американца к двери, а тот все пытался поймать взгляд араба. - Береги голову, Джамиль, - громко, с легким отчаянием сказал Миша, когда ему это удалось. - Дельный совет, - хмыкнул Фишер, загораживая собой обзор. - Не лезь, куда не следует. Ты же с самого начала должен был понимать чем это закончится, Золотой Мальчик. Тебе не стоило уводить мою добычу прямо у меня из-под носа еще там, на торгах. Ты можешь себе представить, как это меня разозлило?.. - Да. - Ты еще скажи, что сделал это нарочно! - Да, так и есть. - Что, до сих пор не можешь простить мне тот маленький... инцидент? - тонко ухмыльнулся Патрик, сверкнув глазами. - Ты же прекрасно знаешь, что это вышло случайно. - Это уже не имеет никакого значения. Ты виноват. - Ох, Господи... Знал бы я, что ты такой ранимый, вообще бы не связывался, - фыркнул Фишер, закатив глаза. - Ладно. Ты реально мне сейчас достаточно крови попортил, так что можешь считать, что мы квиты. Оревуар. Махнув на прощание, Патрик вышел из уже опустевшего помещения, оставив араба одного с четырьмя трупами. Джамиль помедлил пару минут, глубоко задумавшись и потирая кончиком пальца нижнюю губу, а затем летящей походкой устремился обратно в ординаторскую. Схватив со стола увеличительное стекло, он принялся рассматривать мишин рентгеновский снимок черепа. Спустя минуту араб сорвал его с экрана, спрятал за пазуху и выбежал из кабинета. - Азис? Патрик забрал его. Звони моему брату, мне надо с ним встретиться. Это срочно! Да. И еще одно... У нас завелась крыса. Нет... Нет, дома. На острове. Не знаю. Будем выяснять. Затолкав Коллинза в бронированное авто, ему тут же закатали рукав и сделали инъекцию, придерживая протестующего актера в четыре руки, после чего в течении пару десятков секунд сознание полностью покинуло его. Один из бойцов поспешно уступил свое место рядом с бессознательным Мишей Фишеру. Патрик, не теряя времени, начал оглаживать голову и лицо Коллинза, ощупывать его тело и руки, радуясь своему приобретению как малое дитя. Он начал заталкивать свои пальцы ему в приоткрытый рот, целуя и покусывая, обещая самому себе максимально сдерживаться, чтоб не попоганить такую красоту раньше времени. Будет действительно обидно, если актер умрет раньше, чем Фишер насытиться им. Возбуждение заволакивало разум белым туманом. Патрик оторвался от полных губ и начал сталкивать безвольное тело вниз. Силовик помог Фишеру справится с этим, укладывая Коллинза животом к себе на колени и придерживая его голову ладонью за лоб, насколько позволяло тесное пространство салона. Патрик сбил дишдашу и камизу актеру на плечи, оголяя стройную спину с острыми лопатками, жадно огладил, простонав в голос и оставляя после себя розовые царапины. Стянув вниз штаны вместе с бельем, он не медля навалился сверху, прижимаясь к ягодицам своим болезненным стояком, до дрожи в руках сжимая бледные бедра. Казалось, Фишеру было все равно, что актер не готов, он расстегнул молнию на брюках и высвободил ноющий член, протиснулся им между сведенных ног своей жертвы, начиная толкаться, пока выливал щедрую порцию холодной смазки себе в ладонь. Размазав ее между ягодиц, Патрик протолкнул один палец внутрь, и почти сразу за ним и второй, простонав от ощущения нетронутой тесноты. Добавив еще смазки, он потратил на подготовку едва ли десять секунд, быстро раскатал на себе презерватив и толкнулся, наконец, в Мишу, громко застонав. Он жмурился, вцепившись мертвой хваткой в Коллинза и буквально отвоевывая для себя сантиметры короткими толчками, сладострастно всхлипывая и постанывая. Войдя до конца, Фишер толкнулся еще раз и замер, завороженный умопомрачительным наслаждением. Сладко выдохнув, он медленно двинулся назад, но вскоре вновь толкнулся в податливое тело. Жесткие фрикции продолжались довольно долго, а Патрик все никак не мог достичь предела, беснуясь в предоргазменном состоянии, не обращая внимание ни на запах в изрядно сожженном воздухе салона, ни на вынужденных зрителей, ни на то, что авто уже давно остановилось, прибыв в пункт назначения. Когда Миша очнулся, первыми его чувствами были холод и боль. Глубоко вздохнув, он попробовал пошевелить затекшими руками и обнаружил их связанными сзади — запястья сковывали наручники, а предплечья были стянуты ремнем, расправляя грудную клетку. Перевернувшись со стоном на спину, Коллинз понял что с ним сделали, пока он был без сознания, по горячему клубку боли в пояснице и в растянутых мышцах. Миша с горечью подумал, что теперь этот человек с тростью не оставит его, пока он жив. Разлепив глаза и осторожно осмотревшись, актер обнаружил себя брошенным голым на паркет возле кровати в большой богато убранной комнате. Он медленно приподнялся, садясь и опираясь спиной о постель, насколько ему позволяло его уставшее, измученное и голодное тело. Как ни странно, но мысли о еде подкатывали к горлу тошнотворный комок. Миша задумался над тем, в каком положении оказался и что можно было бы предпринять. Но чем больше он рассуждал, тем яснее ему становилось, что ситуация его безвыходная. Мужчина по натуре своей не был подвержен депрессии, но сейчас ему казалось, что последние светлые искры покидают его, словно он вновь стоит под душем в той самой комнате с камерой и ждет окончательного вердикта, вынесенного его жизни. Он вспоминал Джамиля - самую светлую личность, что встретил он за последние четыре месяца. Его робкие взгляды и прикосновения... его печальные и наивные глаза на обычно бесстрастном и красивом лице. И, как ни странно, его желанные ответные объятия. Но станет ли тот предпринимать что-нибудь ради его рискованного спасения? Однажды он уже пожертвовал многим, чтобы уберечь его. Уберечь... Лишь оттянуть неизбежное. Джамиль хотя бы попытался, стоит отдать ему должное. Вряд ли теперь он станет связываться с этим жестоким... араб как-то называл его имя... что-то ирландское... Патрик? Коллинз услышал звук открывающейся двери и увидел в проеме высокую фигуру. Он опустил взгляд, поджав губы, а затем медленно поднялся, выпрямляясь перед своим новым владельцем во весь рост и смело глядя на него. - Как настроение, Миш? - ухмыльнулся Фишер, заходя в комнату, скидывая с себя пиджак и стягивая белые перчатки. - Вижу, что оптимистическое. Молодец. Сейчас мы это поправим. Патрик подошел к нему, рассматривая, чуть склонив голову к плечу. - Правило только одно — безоговорочное послушание. Если ты мазохист, можешь попробовать сопротивляться, я не буду против, - улыбнулся хозяин. - Но мне, наверное, следует тогда тебя предупредить, что ждать, пока твои кости срастутся, ну или что там у тебя еще может случится, я не намерен. Я, понимаешь, весьма нетерпелив и мое настроение зависит от того, как быстро я получаю то, что хочу. Так, с этим разобрались, - Патрик заходил по комнате, делая какие-то приготовления. Миша не смотрел на него, заметив лишь то, что тот ослабил галстук на шее. - Далее. Если я что-то делаю — значит так нужно. Никаких «нет, пожалуйста не надо». Ты принадлежишь мне, и мне плевать на твое прошлое и степень IQ. Теперь будет иметь значение лишь то, насколько ты старательный. - Фишер вернулся в поле зрения своего пленника. - Ну и последнее... Я очень надеюсь, что ты здесь задержишься на достаточно долгий срок, так что располагайся. Это моя спальня, следовательно, встречаться мы будем часто. Твое место возле этого угла постели, где ты стоишь. Кстати, а почему ты до сих пор стоишь? На колени. Актер, молчавший все это время, ответил Патрику пронзительным взглядом, даже не дрогнув. - Миша, - вздохнул хозяин и легонько стукнул его тростью по выпирающей ключице. - На колени, или я сломаю тебе ключицу и выверну руку так, чтобы она никогда не срослась. Коллинз непроизвольно сглотнул и опустился на колени, похолодев от спокойной, но такой реальной угрозы. - Хорошо, - кивнул Патрик и потрепал мужчину по макушке. - Я обещал себе сдерживаться, чтобы ты протянул подольше, но... Иногда просто не удержаться. Понимаешь о чем я? - Миша кивнул, хозяин облегченно выдохнул. - Очень хорошо. Ты хочешь есть? - Миша отрицательно покачал головой, а Фишер приподнял брови, глянув на часы. - Допустим. Но если ты солгал мне... - Коллинз, не дожидаясь очередных угроз, вновь покачал головой. - Ладно, убедил. Сядь на постель. Актер повиновался, осторожно присев на край покрывала, оберегая свое тело от лишней боли. Его разум соскальзывал в пучину белого отчаяния, не видя никакого возможного выхода. Справа от него послышался металлический звон, заставив вздрогнуть несчастного пленника, а затем Фишер бесцеремонно расстегнул стягивающий предплечья ремень. - Руки вперед. Миша, поморщившись от боли, переступил через свои запястья, складывая их на коленях. - Держи, - хозяин дал ему небольшую фарфоровую чашку. - Сплюнешь сюда, понял? - дождавшись кивка, он продолжил. - Открой рот. Еще, - сунув актеру в рот резиновый кляп, Патрик нажал на нижнюю челюсть. - Зажми. Сильнее. Губы! Фишер отошел от него. - Миша, приподними голову. Закрой глаза. Через пару мгновений на Коллинза обрушился оглушительной силы удар, ломая и выбивая передние зубы актера. Миша вскрикнул, а потом боль парализовала его, лишила возможности дышать, вырывая из груди сиплый хрип, зрение застили слезы, в глазах потемнело, тело, дрожа, покрылось испариной... Фишер надавил ему на затылок, заставив склониться над чашкой, освободил его рот от крови и зубов пальцем, прицокнул на оставшийся шататься нижний клык и быстро дернул его небольшими щипцами. - Да что ты ноешь, они тебе все равно больше не понадобятся, - раздраженно фыркнул Патрик, небрежно залив кровоточащие десны перекисью и побрызгав антисептиком. Миша, оглушенный болевым шоком, почувствовал как по телу прокатилась горячая волна, заставляя вздрогнуть мышцы, и упал в объятия спасительной темноты, теряя сознание. В реальность его вернуло толчком, заставляя сплюнуть накопившуюся кровь, которой он едва не захлебнулся, и тут же несчастно простонать, получая очередной болезненный горячий толчок, еще и еще... Он как-то смутно понял, что его насилуют, положив на бок и жестко фиксируя. - Блядь!.. - выстонал Патрик, и капризно всхлипнул. - Еще!.. - он толкнулся сильнее, выбивая из Коллинза жалобные стоны, которые мучителя, казалось, сводили с ума. Толкнув актера на живот, Фишер сжал его ноги вместе своими бедрами, усиливая давление, и ускорил фрикции, входя на всю длину. Спину наискосок полоснула резкая боль, заставив Мишу громко вскрикнуть, выгибаясь дугой и напрягая все мышцы. И в этот момент он почувствовал, как Патрик, рвано простонав и придавив его, кончает, замедляясь и замирая, пока оргазменная судорога не отпустила его. Отдышавшись, Фишер перевалился на спину, громко сглотнув пересохшим горлом, и толкнул шокированного Коллинза в бок. - Иди на место, - прохрипел он, и актер собрал в себе все оставшиеся крохи сил, отчаянно отползая в сторону. Он свалился вниз, сжавшись в комочек на таком приятном для его горящего тела холодном полу. Утром актер вздрогнул от внезапного прикосновения, просыпаясь. - Рот открой, - приказал голос, а рука оттянула его за нижнюю челюсть. - Умница. Есть хочешь? - Миша покачал головой. - Непорядок. Отпустив его, Фишер начал ходить по комнате, собираясь. Мужчина так и не открыл глаза, прислушиваясь и угадывая каждый шорох. Шаги послышались совсем близко. Патрик замер над ним, и Коллинз притаился, даже перестав дышать. А в следующее мгновение он почувствовал удар тростью. - На колени. - Патрик безразлично смотрел, как Миша прилагает титанические усилия, чтобы выполнить его требование. - Пока я здесь, ты должен быть на коленях. Отоспишься, когда меня не будет. Ясно? Дождавшись кивка, Фишер потрепал черную макушку и вышел за дверь, заперев ее на ключ. Коллинз с болезненным стоном завалился на бок, позволяя себе бессильно расслабиться. Он был опустошен, растоптан, раздавлен... Он был глубоко шокирован происходящим и той изматывающей, истязающей его тело и разум болью. Что еще этот человек, называющий себя хозяином, может сделать с ним?.. Кто-то когда-то сказал ему, что Патрик жесток, что при самом хорошем раскладе, Миша сможет прожить не больше полугода. Актер не заметил, когда начал откровенно рыдать. Слезы текли сами собой, вовсе не из жалости Коллинза к себе — сейчас он не мог сосредоточиться на каких-либо мыслях. Он содрогался в истерике, раньше не подозревая даже, что может быть настолько тошнотворно плохо, как ему сейчас. Голод совершенно перестал его беспокоить, хотя Миша смутно осознавал, что в глазах темнеет, а ненормальная легкость уже поселилась в теле. Он не смог бы сказать, когда в последний раз принимал пищу, но был полностью уверен, что есть не сможет. По крайней мере не сейчас. Слезы закончились, а вместе с ними и выцвели эмоции, как и окружающие краски. Спасение ждать неоткуда. Да и зачем? Если его решат спасать, они все безнадежно опоздают. Может быть, он умрет от истощения раньше, чем от насилия? Спокойствие пуховым одеялом окутало разум. Спокойствие, безразличное ко всему. - На колени. - вырвал актера из дремы властный голос. Фишер раздевался, совершая все необходимые приготовления ко сну. Он поглядывал на Мишу, опасно клонящегося на бок на ослабших ногах. - Есть хочешь? - Патрик хмыкнул, уловив едва заметное отрицание. - Ложись на постель. Хах! На спину, Миша, успеешь еще потрахаться. - Вопреки ожиданиям, Фишер профессионально и почти безболезненно вставил ему в вену иглу, а пластиковый контейнер с раствором укрепил на спинке кровати. - Не хочешь есть нормально, значит придется кормить тебя как коматозника. Даже не надейся так просто от меня отделаться. Не шевелись. Патрик присел с другой стороны кровати, нависая над актером и рассматривая его. Он начал оглаживать его кончиками пальцев, лаская кожу, потом склонился ниже, целуя лицо, разбитые губы, шею и плечи. Коллинз замер, немея от ужаса и боясь дышать, слишком ясно осознавая, что человек перед ним с ярко выраженными маниакальными отклонениями. Когда раствор подошел к концу, актер действительно почувствовал себя значительно лучше — перед глазами перестали расплываться темные пятна, а в голове прекратился навязчивый звон. Патрик же легко вскочил на ноги, убрал иглу и контейнер в сторону и уселся в кресло напротив, расстегивая штаны и высвобождая налитый стояк, лаская его рукой. - Сюда ползи... Уумница... Давай, покажи, как ты благодарен, - Фишер запустил пальцы в черные пряди. Миша решил, что наименьшим злом будет побыстрее закончить с этим, и сразу взял глубоко, почти не сжимая, жалея поджившие ранки. - Охх, блядь... - пальцы на затылке больно стянули волосы, и Патрик сам толкнулся в узкое горло, заставляя Коллинза непроизвольно сглотнуть. - Давай, малыш, поработай-ка деснами... Даа... Вот так... Сильнее! - удар по лицу и рывок твердой плоти в горло заставили десна вновь кровоточить, причиняя острую боль. Миша застонал и не стал сопротивляться, закрыв глаза и просто отрешившись от всего. Это не он сейчас стоит на коленях и задыхается от слюны, крови и горькой спермы. Не он.