Будешь ли ты моим?..

— Арс, ты, блин, бросил его одного в кабинете? — Негодовал Павел, наматывая круги по кабинету, — Нет, ну как так можно! — Паш, я переволновался, — оправдывался Арсений. Он выглядел, как нашкодивший ученик — сидел на первой парте, смотрел в пол, оправдывался и мял край пиджака, в то время как Паша агрессивно ходил по кабинету туда-сюда, не пропуская возможности покричать на друга. — Переволновался он! — Литератор вскинул руки вверх, — Скажи, за что ты мне таким придурком достался! — А что я должен был сделать? — возмутился Арс, — На крыльях любви признаваться ему в симпатии, или что? — Да хотя бы не выбегать из кабинета, как угорелый! — Перебил его Паша, ударив кулаком по столу, но, осознав, что произошло, немного успокоился и продолжил уже тише, — Прости. Давай так. Эту неделю ты просто смотришь за ним, за его отношениями и всем этим, и если все более-менее нормально, то в субботу признаёшься. — Что?! — чуть не крикнул Арсений. — Иначе вы так и будете ходить вокруг да около, и ничего у вас не выйдет! А теперь, пожалуйся, съебись с кафедры словесности, математик хренов, и оставь меня в покое, — Воля завалился на кресло, по-уставшему запрокидывая голову и потирая виски. Арсений вылез из-за стола, и, не прощаясь, вышел из кабинета, довольно шумно закрывая дверь. Паша никак не отреагировал на эту дерзость — он слишком устал от этой неопределённости и неуверенности Арса. Всё же читается, как на ладони, один физик лишь ничего не понимает.

***

Серёжа, укутавшись в плед, рубился в приставку, слушая болтовню Иры с Оксаной. Как обычно, встречались полной компанией, но без Антона — он опять на работе. — Серёж, это уже невозможно. Он либо слепой, либо полнейший идиот, — взвыла Оксана, а Сережа согласился. — Ну вы же видели, как они друг на друга смотрят, все же ясно, — пробормотала Ира. — Погоди, что было на той физике? — спросил Серёжа, поставив игру на паузу, — Я опоздал буквально на минуту, и он меня не пустил. — А Тоша опоздал на десять, и он впустил его в кабинет, даже голос не повысив. А ещё на всех он смотрел очень строго, аж мурашки шли, а на Антона с такой теплотой, что он там чуть ли не потёк, — объяснила Ира, — особенно, когда Тоша отвечал. Да, он отвечал на уроке, представьте? Такого горделивого Арсения Сергеевича я ещё не видела. — Пиздец, — заключила Оксана, — Он правда ничего не понимает? — В том то и дело, — проворчала Ира, — Кстати, тебя же тоже не было! Где была? — Ну, — запнулась Оксана. Рассказывать не особо хотелось, но у них же нет тайн друг от друга, — мы с Лёшей поссорились. — Мне нужен рассказ, ты же это понимаешь? — с горящими глазами спросила Ира. — Ну, что рассказывать. Он просто сказал, что больше не испытывает чувств ко мне и попросил встретиться. Что-то пообсуждали, в итоге расстались, но на хорошей ноте, без оскорблений и личностей. Вот так. А не пришла, потому что проспала. Ира, конечно, расстроилась за подругу, и принялась её всячески поддерживать, но в мыслях уже оценивала свои шансы. Влюбиться в парня лучшей подруги? Куда ещё хуже, спросили бы вы. А никуда — конечная, и Ира это понимала, но что она могла с собой поделать.

***

Антон сидел дома и курил. Откровенно и много. Вокруг валялось несколько окурков, а дрожащий пальцы вытаскивали сигареты одну за другой. Получается… Весь цирк был зря, а все, что он думал про ревность — лишь его фантазии? Парень устало прикрыл глаза. Возможно и так. Мало того, что Арсений перестал как-либо на него реагировать, так ещё и убрал у них одно занятие. Очевидно, что он хочет сократить их общение, и вовсе перестать здороваться! Парень сжал пряди волос между пальцами. Он не хочет, не хочет чтобы все так закончилось! Но если Арсений ничего не чувствует, то это игра в одни ворота. Парень выдохнул. Сигареты закончились.

***

Неделя шла, а суббота неумолимо приближалась. Арс пережил все стадии принятия того, что он тряпка, если не признается Антону. Отрицание: — Я вовсе не обязан!.. Потому что Павел Алексеевич, — выделил учитель голосом, — сказал! И вообще! Ничего я и не чувствую совсем! Следующим шёл торг: — Он же вовсе и не сказал в какую субботу я должен это сделать? Может вообще в следующую! Или через месяц? Конечно же, дальше гнев, или же ещё одна трещина на экране… Депрессия выпала на пятницу. Арсений Сергеевич, уже отменивший урок в среду, списав все на плохое самочувствие, не видел возможности сделать так и в пятницу, поэтому устало кивнул на вопрос ученика о занятиях. После уроков, учитель сидел, проверяя тетрадки, когда дверь, после негромкого стучания, распахнулась. В ней показался Антон — Арсений впервые смог его рассмотреть за эту неделю. Огромные мешки под глазами, уставший взгляд и трясущиеся руки, спрятанные в карманах безразмерной толстовки — так угнетающе выглядел ученик. Учитель вздохнул — да он сам не лучше. Парень сразу упал за первую парту. Учитель, ещё раз окинув его взглядом, решил не мучить ребёнка и дал ему простой пробник. Антон улыбнулся при виде простого задания, своей улыбкой вызвав ответную на лице преподавателя. Антон устало спрятал свое лицо в ладонях, и преподаватель увидел, что на них ни одного кольца, хотя, обычно чуть ли не на каждом пальце красовался металл. Пока Антон углубился в решение задач, Арсений Сергеевич не знал, чем же себя занять. Первые пять минут он наблюдал за своим любимым учеником, мысленно представляя, как он перебирает эти кудряшки между пальцами, а Антон мурчит от удовольствия… Вдруг учителю пришла идея, и он радостно начал резать черновики, создавая негромкий шум, что ненадолго привлёк внимание ученика, который, впрочем, вернулся за решение задач. Спустя пару минут, Арсений направился к парте ученика, сразу же, бесцеремонно хватая его на запястья и проделывая махинации над пальцами ученика. — Эй… Арсений отпустил его руки и парень остался смотреть на свои кисти, ведь на каждой руке красовалось по два бумажных кольца. Арсений, довольный своей задумкой улыбнулся: — Теперь точно ты! — Спасибо, они очень красивые… — Антон неловко улыбнулся в ответ. Парень, поняв, что сморозил глупость, уткнулся в свою тетрадь, коря себя и повторяя тихое «идиот, идиот, идиот.» — Точно, поэтому ты с ними так хорошо сочетаешься, — пробормотал учитель, но Антон его услышал, и покраснел так, как будто вся кровь в его организме попала в лицо. Антон быстро дорешал пробник, сдал его учителю и, скомкано попрощавшись, дёрнул за ручку двери. Паника. Она не открывается. Дернув ещё пару раз на себя, парень бессильно прикрыл глаза. Учитель встал с своего места, подойдя к парню, и прошептал ему на ухо: — Дверь открывается от себя, Антош. Антон, как ошпаренный открыл дверь и вылетел из кабинета, даже не удосужившись попрощаться. Арсений ухмыльнулся. — Эх ты, Антошка.