Дорога домой

Эрену снится сон. Что-то яркое и быстрое: высокие стены, высокие люди, лязг оружия и крики. Эрен ворочается на траве, застигнутый врасплох неожиданно ворвавшимся в его сновидения кошмаром, и дёргает головой. Сквозь сон он чувствует, как кто-то успокаивающе кладёт ладонь ему на лоб и мягко дёргает за плечо, пытаясь разбудить. — ...ен… Эрен, вставай. Эрен узнаёт этот голос. Он медленно раскрывает глаза, вырываясь из кошмара, и сразу же натыкается взглядом на встревоженного Зика. — Уснул? — тихо спрашивает он, перебирая растрёпанные волосы Эрена, в которых запутались веточки и травинки. — Угу, — сонно бормочет Эрен, пододвигаясь ближе к брату. После кошмара он чувствует себя слишком уязвимым, но присутствие рядом Зика возвращает назад спокойствие. Зик умеет выгонять демонов из-под кровати, ему можно довериться. Эрен часто бродит в этом месте. Обычно с ним ходит сюда Микаса, но сегодня он с самого утра убежал один, чтобы лазить на этом огромном дереве, представляя себя хитрым эльфом, следящим за своей жертвой. Видимо, он так умаялся в процессе, что сам не заметил, как прилёг под широкой кроной и задремал. Таким Зик его и нашёл. — Скоро обед. Карла попросила сходить за тобой и позвать домой. — Не хочу, — бурчит Эрен. — А она так старалась, делала ради тебя мясную похлёбку… В животе предательски урчит, а рот наполняется слюной при одной только мысли о свежей и горячей еде. Мама всегда хорошо готовит, но её мясная похлёбка — это что-то совсем невообразимое. — Давай ещё чуть-чуть посидим здесь и пойдём, — сдаётся Эрен. — Хорошо. Зик продолжает перебирать его волосы, вытаскивая из них запутавшиеся там листочки. Эрен льнёт к его руке, смотря вперёд, в сторону густого леса: туда ему бегать запрещают, потому что на границе живут эльфы, которые не любят, когда их тревожат люди из деревни. Ребята рассказывали, что эти эльфы ловят маленьких детей, подрезают им пятки и заставляют так бегать по муравейникам. Но Эрен не очень верит им. Он знает, что Зик в тайне от родителей ходит иногда в лес. Они с Микасой видели один раз, как он выходит оттуда вместе с низенькой эльфочкой, болтая о чём-то. В тот же вечер Эрен спросил у Зика, что они делали там вместе, и тот рассказал, что эта эльфочка учит его их языку, а Зик взамен учит её читать и писать на общем. — Расскажи что-нибудь, — просит Эрен по привычке. — На эльфьем. — На эльфийском, — поправляет Зик с доброй усмешкой. — Что тебе рассказать? — Песню. Зик не любит петь, читает песню, как стих, но звучит всё равно красиво. Эльфийские слова звучат у него так естественно, будто он говорит на этом языке всю жизнь. Эрен не понимает ни слова, но ему нравится представлять что-то своё, пока он слушает брата. — Что это было? — спрашивает Эрен, как только Зик замолкает. — Старая колыбельная. Её поют всем эльфийским детям, чтобы они лучше засыпали. — Мм. А я думал, там про эльфью войну. Зик щёлкает его пальцами по носу. — Тебе бы всё про войну. Эрен морщится, отмахивается от него и начинает лениво подниматься на ноги. Мысли о мясной похлёбке тянут его в сторону дома. Зик поднимается следом за ним, берёт за руку и вместе они шагают через высокую траву назад в деревню. *** Мама встречает их крепкими объятиями и причитаниями о том, что снова Эрен пропал с самого утра на весь день. С кухни тянет запахом свежей еды, и Эрен нетерпеливо моет руки в прохладной воде, то и дело оглядываясь на большую кастрюлю — его бы воля, уже ткнулся бы в неё лицом и выхлебал всё так. Зик смеётся над ним и тащит за стол. Эрен быстро шкрябает ложкой по тарелке, ест похлёбку вприкуску с мягким хлебом. Моргнуть не успевает, как тарелка оказывается совсем пустой. — Ну ты и есть, — Зик треплет его по волосам. — Проголодался, да? Эрен кивает и смотрит на маму с благодарностью во взгляде. — Очень вкусно! Спасибо. Мама улыбается ему, после чего переводит взгляд на Зика. — Отец просил тебя зайти в лечебницу, когда ты освободишься. Зик тяжело вздыхает. — Снова много людей? — С тех пор, как в соседней деревне умер лекарь, все стекаются сюда. Больше некуда, сам понимаешь. — Конечно, — Зик кивает и снова берётся за ложку. — Эрен, поиграешь сегодня с Микасой, ладно? — Но мы же хотели… — Эрен немного обиженно дуется, но не продолжает: он знает, что нет ничего важнее, чем помогать другим людям. — Я знаю. Сходим в другой раз, хорошо? Как только народа в лечебнице немного поубавится. Отец пока не справляется один, а я могу хоть чем-то ему помочь. — Ладно-ладно… С Микасой очень весело, но Эрену больше всего нравится проводить время с Зиком. Жаль только, что сейчас старший брат весь в делах: либо день и ночь проводит с отцом в лечебнице, либо сидит у себя в комнате и штудирует старые пыльные книги. Эрен знает, что когда придёт время, Зик станет настоящим лекарем и будет лечить больных так же, как папа, но пока он только учится и ему доверяют лишь самые простые случаи. После обеда Зик уходит, а немного позже Эрен с Микасой идут на болото, бить палками колючую траву и рвать ягоды. Есть их нельзя, но они ярко-ярко красные, и если раздавить их, то получится краска, которой можно рисовать на лицах. Они с Микасой рисуют друг другу узоры, похожие на те, которые есть у обитающих в лесу эльфов (Эрен видел на картинках в книгах Зика), и притворяются охотникам, преследующими добычу. Игра затягивается, и назад они возвращаются только ближе к вечеру, когда солнце начинает клониться к горизонту. Эрен мчит домой со всех ног, надеясь, что папа и брат уже вернулись и сейчас ужинают чем-нибудь вкусным. У дома почему-то неожиданно людно. Микаса хватает Эрена за руку и останавливает. Они вместе смотрят на собравшихся людей и медленно пробиваются вперёд. Около двери стоит мужчина в блестящем сером доспехе — Эрен разглядывает его, приоткрыв рот. Он знает, что такие носят только храмовники, но что бы они могли забыть здесь? Храмовники следят за магами, охраняя их, и могут прийти в дом только в том случае, если обнаружится, что там есть маг. Но у них в семье ведь нет магов. Зачем тогда они здесь? Люди вокруг оживлённо перешёптываются. Эрен пробивается вперёд и вбегает вверх по лестнице. Мужчина в доспехе преграждает ему путь, и он чуть не встречает лбом тяжёлый нагрудник. — Я здесь живу, — Эрен хмурится, пытаясь обойти мужчину. Тот смеряет его взглядом, но отходит в сторону, пропуская внутрь. В доме стоят ещё трое храмовников и какой-то человек в церковной мантии. Эрен замечает маму: она склонилась над столом, закрыв лицо руками, и её плечи слабо подрагивают, будто она плачет. Он оглядывается, пытаясь найти хоть какое-то объяснение происходящему, и наконец-то находит взглядом Зика. Тот стоит в самом углу комнаты, сложив руки на груди и опустив голову. Рядом с братом Эрен замечает темноволосого мужчину в странной мантии, который успокаивающе рассказывает что-то ему. — Что случилось? — Эрен подбегает к Зику, цепляется пальцами за его рубашку и смотрит снизу вверх. Потерянный взгляд Зика на мгновение проясняется, будто один вид Эрена приводит его в норму. — Где ты был? — спрашивает он, присаживаясь на корточки, чтобы быть на одном уровне с Эреном. — Мы тебя обыскались. — Мы с Микасой ходили на болото, — произносит Эрен, чувствуя себя виноватым за то, что потревожил семью. — Это всё из-за меня, да? Меня искали? Зик слабо посмеивается и касается ладонью его макушки, приглаживая растрёпанные волосы. — Нет. Нет, конечно. Боюсь, это из-за меня. — А что ты сделал? — спрашивает Эрен, снова озираясь на мрачных людей, заполонивших их дом. Зик беспомощно поднимает взгляд вверх, и мужчина, про которого Эрен успел забыть, осторожно касается его плеча, привлекая к себе внимание. — Ты брат Зика, да? Эрен? Эрен кивает. — Да. А вы? — Меня зовут Том, — он протягивает свою широкую ладонь, и Эрен нерешительно жмёт её. — Я чародей из Круга магов. Ты знаешь, что это такое? Эрен кивает. Потом качает головой. Он не совсем уверен, что точно знает. — Это место, в котором живут маги. Как только у нас проявляются способности, то мы отправляемся туда, чтобы научиться контролировать их и не навредить случайно окружающим. Эрен снова кивает. Об этом он слышал краем уха — несколько месяцев назад один деревенский мальчишка спалил случайно сарай из-за магического всплеска. Тогда всю ночь на горизонте полыхало красное зарево. Отец вместе с Зиком помогали таскать вёдра с водой, пока Эрен с мамой сидел в комнате и наблюдал за происходящим из окна. После этого за тем мальчишкой точно так же пришли храмовники и забрали его в этот Круг. Но почему-то мама того мальчика после этого сначала ходила очень грустная, а через месяц, как Эрен услышал случайно из чужих разговоров, “вздёрнулась от горя”. Но если туда отправляются только для того, чтобы научиться контролировать, то почему все всегда говорят, что назад из Круга не возвращаются? — А зачем вы здесь? — спрашивает, наконец, Эрен самый волнующий его вопрос. — Сегодня твой брат помог одному мальчику, которого принесли в вашу лечебницу. Он сломал рёбра и был на грани смерти, но Зик смог исцелить его, — Том замолкает на несколько мгновений, — магией. Эрен широко распахивает глаза и смотрит на Зика. Тот трёт друг о друга ладони, будто до сих пор не понимает, как смог сотворить что-то этими руками. — Но Зик не маг! — возражает Эрен. — Ему уже пятнадцать! Мы бы знали, если бы он был магом. — Иногда способности проявляются позже, — терпеливо объясняет Том спокойным голосом. — В основном, дети попадают к нам в возрасте девяти-десяти лет, но иногда и позже. Случается и такое, что магические способности обнаруживаются и у совсем взрослых людей, но такое происходит ещё реже. — И вы заберёте Зика с собой?.. Том коротко кивает. — Боюсь, что да. Нам придётся забрать твоего брата к нам. Эрен сводит брови к переносице, оглядывает всех мрачным взглядом и яростно качает головой. — Нет. Вы не можете его забрать! — он снова цепляется пальцами за Зика, смотрит на него глазами, полными слёз. — Зик, скажи, что ты никуда не поедешь! Ты мой братик, я не хочу, чтобы ты уезжал с ними! — Эрен, — тихо произносит Зик. Эрен только сейчас замечает, что у него самого в уголках глаз собралась влага, — тише, пожалуйста. Не привлекай лишнее внимание. Всё будет хорошо. Пообещай, что не будешь слишком долго скучать по мне. — Я!... Я не… Ты ведь ещё вернёшься, правда? — спрашивает Эрен, полный надежд. Зик открывает рот, пытается сказать что-то, но слова не идут наружу. Эрен догадывается почти мгновенно: не хочет врать. Это заставляет его яростно сжать кулаки. Собственное бессилие доводит до отчаяния. — Если ты не вернёшься, — тихо говорит Эрен, и его голос дрожит от попыток сдержать злость, — то я верну тебя сам. С губ Зика срывается слабый смешок. Он опускает голову. — Хорошо. Ладно, — Зик тянет Эрена к себе и крепко обнимает, утыкаясь лицом ему в плечо. — Я обещаю, что постараюсь вернуться. *** Естественно, он так и не вернулся. Эрен тяжело вздыхает, прогоняя настойчивые воспоминания. Восемь лет прошло, а он до сих пор помнит этот день так, словно всё происходило вчера. Как немногим позже вернулся отец, как Зик забирал с собой свои немногочисленные вещи (книги и заметки, в основном), как сам Эрен той ночью бился в истерике, требуя, чтобы брат вернулся назад. Мама гладила его по голове, прижимая к себе и пытаясь успокоить, хоть и получалось у неё плохо: у самой глаза были на мокром месте и всё лицо опухло от слёз. Эрен сотню раз пытался узнать у отца, почему тот не попытался сделать хоть что-нибудь. Они могли скрыть это, могли попытаться уехать куда-нибудь подальше, чтобы их не поймали. Он ведь не убил никого, ничего не разрушил. Почему его всё равно забрали в Круг? Если у Зика обнаружилась способность к целительству, не лучше было бы оставить его, чтобы он помогал отцу в лечебнице? Зик ведь спас мальчика тогда. Ответ отца не менялся из года в год: слишком опасно, нельзя подставлять семью, их всех могли убить за сокрытие мага. Эрен до сих пор терпеть не может эту позицию — это было слабым и трусливым решением. Почему его брата должны были уводить из семьи только из-за того, что он родился немного не таким, как все? Как много других людей страдали из-за того же? И как долго это будет продолжаться?.. — Я везде тебя ищу. Эрен вздрагивает и резко оборачивается. — Хотел побыть один, — бросает он, снова отворачиваясь. — Мне уйти? — Нет. Можешь остаться, если хочешь. Микаса угукает и присаживается рядом с ним. Взгляд её падает на деревяшку, которую Эрен крутит в руках, пытаясь вырезать из неё птичку. Из-за нервного раздражения, охватившего его от воспоминаний о Зике, птичка выходит кривоватой. Эрен то и дело случайно подрезал ей крылья и приходилось вырезать их заново. — Ты ещё не передумал насчёт… нашего плана? — тихо спрашивает Микаса. Микаса живёт вместе с ними чуть больше шести лет. С тех пор, как её родителей убили разбойники, она перебралась к ним. Отец, слишком погружённый в свои странные дела, которые неожиданно появились у него после того, как Зика забрали, был не против. Мама с трудом справлялась с потерей второго сына (даже если Зик не был её родным сыном, она всё-таки растила его десять с лишним лет) и поэтому нашла отдушину в возможности заботиться о Микасе. — Нет, — резко произносит Эрен. — Других вариантов нет. Я пообещал достать Зика оттуда. Бросив испорченную деревяшку на пол, Эрен прижимает палец к губам. Из-за неожиданного появления Микасы он случайно резанул ножом по коже. Слизав капельки крови, Эрен морщится от неприятного привкуса во рту. — К тому же, ты ведь понимаешь, — убрав палец ото рта, он следит за тем, как рана медленно затягивается сама, — если я останусь, то рано или поздно все узнают про меня. Если нас с Зиком запрут в разных Кругах, это будет полный провал. Микаса берёт ладонь Эрена в свою и сжимает её. — Я отправлюсь за тобой, куда бы ты ни пошёл. Эрен отвечает ей полным благодарности взглядом. У него есть план. Девочка из снов, приманенная его чувством мести и желанием вернуть близкого, подарила ему этот план, пообещав следовать за ним по сновидениям, обучая новому, чтобы Эрен стал сильнее и смог осуществить свою (и её тоже) мечту. Им с Микасой осталось только сбежать из дома и, желательно, не умереть в первую же неделю самостоятельной жизни.