Дорога домой

В подсобке тихо и темно. Зик щëлкает пальцами, поджигая одинокую свечу, стоящую на коробке, и падает куда-то между многочисленных полупустых ящиков с бесполезным мусором, который уже который год никто не может разобрать — здесь ещё одно его почти тайное место, куда можно сбежать от всеобщего внимания. Из кармана мантии он выуживает аккуратную коробку: табака осталось совсем немного, но если кое-кто выполнит своё обещание, то скоро запасы пополнятся. — Отдыхаешь, Йегер? Как всегда, неожиданно и бесшумно. Зик не вздрагивает, но резко вскидывает голову. — Любите же вы пугать меня, капитан. Каким-то поистине магическим образом капитан Аккерман умудряется перемещаться бесшумно даже в полном обмундировании. Раньше Зику правда казалось, что это какая-то магия, но позже он бесчисленное количество раз убедился, что капитан скорее выпрыгнет из окна прямо в бушующую реку, чем позволит кому-то зачаровать свои доспехи. Аккерман фыркает и прикрывает за собой дверь, снова погружая подсобку в комфортный полумрак. — Держи, — он кидает Зику мешочек, который тот подхватывает и тут же прижимает к лицу, принюхиваясь. — Понятия не имею, какая именно дрянь тебе нужна была, поэтому взял ту, которую посоветовал торговец. — Спасибо, — благодарность Зика искренняя. Он прячет мешочек с табаком в мантию — разберётся позже, когда останется один. — Я могу чем-нибудь..? Аккерман хмурится, но кивает. — Приготовишь то же самое зелье. — С вами выгодно сотрудничать, — Зик добродушно усмехается. — Договорились. Он знает, что капитан спрашивает не для себя. Скорее всего, рыцаря-командора Смита снова мучают мигрени, которые он, слишком заваленный делами, напрочь игнорирует. — Приказ насчёт меня не приходил? — спрашивает Зик по привычке, заранее зная ответ. Аккерман качает головой. — Нет. Как всегда. Шутки о том, что ты останешься здесь до старости, перестают быть шутками, Йегер, — он неприятно ухмыляется. В первое время Зик принимал эту злобу на свой счёт, но теперь он понимает, что она направлена скорее на Совет Чародеев. Как повелось, магам вроде него позволялось покидать Круг на время, чтобы помогать в ближайших городах и деревнях. За все восемь лет, которые Зик провёл в Круге, он ни разу не нарушил правила, к тому же, неоднократно помогал храмовникам, пострадавшим в результате сражений с одержимыми магами. Испытания Зик прошёл без особого труда, показав одни из лучших результатов. К тому же, его боевые навыки, что давно уже известно почти всем, удручающе ничтожны: даже простейшая стихийная магия подчиняется ему только на бытовом уровне, а о чём-то более серьёзном и говорить не стоит. Зато он неоднократно проявлял по-настоящему блестящие результаты в целительстве. Всё это должно было позволить ему наконец-то выйти за пределы башни, хоть и ненадолго — Зик абсолютно точно безвреден в бою, но может оказать неоценимую помощь в лечении больных. Но Совет Чародеев раз за разом отклоняет его прошения, запрещая покидать территорию Круга. — Нет никакого смысла запирать тебя здесь, — неожиданно продолжает капитан, и Зик вздрагивает от звука его голоса. Как правило, к этому моменту Аккерман уже уходит, оставляя его наедине со своими мыслями. — Ты ничтожная боевая единица и уж точно не мятежник. Скорее всего, нам пришлось бы даже отправлять с тобой конвой, чтобы защитить тебя от разбойников. — Ну спасибо, — фыркает Зик. — Это правда. Ты первый на моей памяти, кто не смог даже толковый огненный шар создать, — Зик закатывает глаза в ответ на это и кивает: хорошо, отлично, он будет слушать это, потому что у него всё равно нет выбора. — Но я своими глазами видел, как ты за считанные мгновения сращивал разрезанные сухожилия. Очевидно, ты, хм… хороший целитель. Аккерману тяжело даётся похвала. Выражение лица у него такое, словно Зик на его глазах поднял с пола комок пыли и съел его. — Но тебя оставляют здесь, под нашим присмотром. Может быть, Йегер, они просто знают о тебе больше, чем знаем мы? Зик слабо вздрагивает. — Не понимаю, о чём вы, капитан. — Я тоже. Пока что, — Аккерман ловит его взгляд своим. — Но если я узнаю, что ты задумываешь что-то, то, уверяю, я буду тем, кто без всякого сожаления отсекёт тебе голову. — Особого труда это не составит. “Ничтожная боевая единица” — ваши слова. — Тот, кто знает, как исцелить человека, знает и то, как убить его. Не надейся, что я куплюсь на твою мнимую безвредность, — резко бросает капитан, почти демонстративно лязгая железом доспеха. — И кстати. Эта дрянь на твоём лице. Зик проводит пальцами по своему подбородку, на котором начала проступать светлая щетина. — Да-да, эта. Сбрей это, выглядит отвратно. Зик весело усмехается и бросает на капитана чуть насмешливый взгляд. — Уверен, рыцарю-командору вы бы такое не сказали. — Не зарывайся, ублюдок, — предупреждающе начинает Аккерман. — И запомни: если я увижу, что ты хотя бы дышишь неправильно… Зик поднимает руки вверх, демонстрируя полное подчинение. — Я совершенно безвреден. Аккерман ничего не говорит, только громко хлопает дверью, покидая подсобку и оставляя Зика наедине с догорающей свечой, трубкой и табаком. *** Восемь с лишним лет прошло с тех пор, как Зик оставил дом и оказался здесь. Ему повезло стать частью Круга именно в тот момент, когда пост рыцаря-командора — формального управляющего всем, что происходит на территории башни и в округе — занял довольно лояльный к магам Эрвин Смит, который заодно и привёл сюда верных ему подчинённых. Под его руководством и со всей посильной помощью Тома Ксавьера, которого назначили Первым Чародеем (руководителем Круга со стороны магов) немногим после появления там Зика, они смогли перекроить правила, сделав их более снисходительными к магам. И хотя им по-прежнему запрещалось покидать территорию башни, а дети от связи двух магов по-прежнему сразу же забирались под опеку церкви и после передавались в другой Круг, но бороться с этим вряд ли вышло бы даже у такого полного энтузиазма человека, как рыцарь-командор Смит. Зато ему удалось наконец-таки выбить для магов возможность на время отправляться в города и деревни, чтобы помогать местным. Каждое такое прошение проходило сначала проверку в Совете Чародеев, но, по большей части, все они одобрялись. Зик один из немногих, кому не повезло несколько раз получить чёткий отказ. Не очень-то и хотелось, ему и здесь хватает работы: каждый день ведь кто-то калечится. Конечно, Зик скучал по семье. Особенно в первые два года. Но теперь, привыкнув к новой жизни, он предпочитал вспоминать о прошлом пореже. И хотя ночью мысли периодически возвращались в родной дом, Зик старался меньше тревожить себя этим. Очевидно, что он не сможет покинуть Круг. Зик давно уже не особо надеется на обратное. Да и, в конце концов, здесь у него есть огромная библиотека, а с недавних пор ещё и отдельная комната. К тому же, большая часть местных храмовников относится к нему если не с уважением, то точно довольно тепло — Зик в самом деле полатал, кажется, уже каждого из гарнизона. Можно назвать это успехом. Тоска периодически накатывает, когда он вспоминает про Эрена. Ему уже должно было исполниться пятнадцать. Помнит ли ещё? Порой Зик надеется, что нет: с энтузиазмом младшего ему лучше в самом деле забыть и лишний раз не вспоминать. Личная комната у него небольшая, сюда только и умещаются, что кровать, стол и шкаф, но у других его одногодок нет даже этого: только ряды двухъярусных кроватей и полное отсутствие уединения. Со временем их, конечно, расселят сначала по комнатам на троих, потом на двоих, а потом в личные, но это случится в лучшем случае к тридцати годам. Только вот один Зик в своей комнате бывает не так часто. — Когда-нибудь я не замечу тебя и случайно придавлю своим телом. Одеяло начинает шевелиться и вскоре из-под него выглядывает тёмная макушка. Пик являет свету своё сонное личико и мягко улыбается Зику. — Я ждала, пока ты вернёшься, и случайно заснула. — Как обычно. Пик — самая близкая его подруга. Имея схожие способности, они учились вместе и помогали друг другу тренировать навыки. Тут и там постоянно ходят слухи, что они с Пик не просто дружат, но и спят вместе, но Зику нет особого дела до этого (и даже если когда-то они правда имели близкую связь, кому какая разница, ну в самом деле). Ему комфортно с Пик: и говорить, и молчать, и просто проводить время вместе. Хоть какая-то отдушина и радость в череде постоянной серости. — Зачем ждала? — спрашивает Зик, падая на кровать рядом с Пик. — Мхм, — бормочет Пик, пододвигаясь ближе к нему, — не знала, куда ещё податься. Вокруг везде тоскливо: у Райнера снова ностальгия по дому, Порко… сам понимаешь. Редко случалось, чтобы в Круг попадали два родственника, но братьям Галлиард повезло. Они всегда были неразлучны: везде ходили вместе, даже занятия брали одинаковые, подстраиваясь друг под друга. Марсель был очень перспективным магом, но ко всеобщему изумлению провалился на испытаниях. Зик видел это своими глазам. Благодаря своим способностям и покровительству Тома, он уже несколько лет почти всегда присутствует на испытаниях. Обычно всё проходит довольно быстро: мага накачивают дрянью, которая улучшает связь его сознания с Тенью — миром сновидений, в котором обитают демоны и духи. После этого он отправляется в Тень, чтобы там найти демона и сразиться с ним. Если маг побеждает, то возвращается назад и считается прошедшим испытания. Если нет, то либо погибает в схватке, либо позволяет демону овладеть своим телом, в результате чего становится одержимым — довольно… несуразным, но смертоносным существом, способным, если не остановить его вовремя, убить огромное количество людей. Испытания Зика прошли довольно легко. Он славно поболтал с демоном праздности, победил его в не самой сложной схватке, после чего вернулся назад. Марсель не должен был стать проблемой. С его показателями силы воли и ума, он вряд ли мог бы поддаться искушению и отдать своё тело под власть демона, да и проиграть в схватке не мог — его боевые навыки превышали средние по Кругу. Поэтому Зик несколько лениво переговаривался с Томом насчёт поставки новых книг по целительству и совсем не ожидал, что в один момент тело юноши сначала неестественно скрутит, а потом он превратится в пугающе-уродливого одержимого. Храмовники, точно так же уверенные, что Марсель успешно пройдёт испытания, не были готовы к такому, поэтому произошла короткая заминка — та самая, которой не должно было быть, потому что демон успел в полной мере овладеть телом мага и расшвырять всех в разные стороны. Если бы капитан Аккерман не сориентировался первым и не перерубил ему руки, скорее всего, не удалось бы избежать жертв. После этого Зику пришлось долго возиться с ранеными. Обычно бросаться на одержимого в одиночку — это чистой воды самоубийство, но только если ты не капитан Аккерман (хотя потрепало и его тогда сильно). Марселя спасти не удалось. Порко, вполне успешно прошедший испытания за неделю до брата, до сих пор не может отойти от произошедшего. — У него остались мы, — задумчиво произносит Зик, поглаживая прижавшуюся к нему Пик по волосам. — Всем нужно время, чтобы прийти в себя. Я сам до сих пор не могу поверить, что это случилось именно с Марселем. — Марсель был его единственным напоминанием о прошлой жизни. Естественно, Порко не может просто "прийти в себя". — Ему нужно время, — повторяет Зик. Пик смотрит на него уставшим взглядом. — Ты стал ещё циничнее, знаешь? Зик не спорит. За эти четыре года он слишком часто видел, как довольно способные маги поддаются влиянию демонов. Никто здесь не застрахован от смерти, и если принять это как факт, то дышать становится немного легче. — Если бы на его месте была ты, то я бы потерял голову от горя, — признаётся Зик. — Хорошо, что меня не было рядом, когда ты проходила испытания. Не смог бы найти себе место. — Я тоже волновалась за тебя, когда ты проходил их. — Хорошо, что это позади. — Угу. Зик гладит подругу по волосам, пропуская густые пряди сквозь пальцы. Неясно, почему Пик, такая способная целительница, до сих пор сидит здесь. Она вполне могла бы обратиться к рыцарю-командору с просьбой отправить её куда-нибудь и, в отличие от Зика, скорее всего, получила бы одобрение. Но она почему-то не только не пыталась заняться этим сама, но и постоянно отмахивалась, когда Зик предлагал свою помощь с составлением прошения. Может быть, в самом деле прикипела к Кругу. — Если ты не попытаешься выйти за территорию башни, то никогда не исполнишь свою мечту, — неожиданно для самого себя роняет Зик. — Мм? — Пик лениво распахивает один глаз. — Какую? — Ну. Найти сурового храмовника или храмовницу, которые потеряют голову от любви к тебе и помогут сбежать. — А, это, — Пик поднимает мечтательный взгляд к потолку. — Ничего страшного. Если судьба, то сами меня найдут. — Если ничего не делать, то судьба вряд ли поможет. — Скажи об этом себе, милый. Пик права. Не то чтобы Зик делал хоть какие-нибудь шаги навстречу собственным мечтам. В следующий раз тишину прерывает громкий стук в дверь. Зик даже сказать “открыто” не успевает, потому что в следующее же мгновение дверь распахивается, демонстрируя им мрачное лицо капитана Аккермана. Видеть его второй раз за день, наверное, не к добру. Капитан проходится по ним недовольным взглядом, но ничего не говорит об этом. — Заканчивай отдыхать, Йегер, — резко требует он командным тоном. — Первому чародею требуется твоя помощь. Собирайся и иди в кабинет капитана Зоэ. И, не дожидаясь ответа, захлопывает дверь. Зик устало вздыхает. Даже пока все живы и никто не страдает от травм, ему всё равно не дадут покоя. Если имена “Том” и “капитан Зоэ” оказались в одном предложении, значит, скорее всего, ему не дадут спокойно вздохнуть до самой ночи: ни один другой маг, и ни один другой храмовник не были так заинтересованы в изучении Тени и самой сути магии, как эти двое. Повезло же им оказаться на одной территории. — Нужно идти. — Снова будут пытать тебя эльфийскими письменами? — смеётся Пик. — Я начинаю жалеть, что имел неосторожность проболтаться о том, что долгое время общался с носительницей языка. Они теперь никогда не слезут с моей шеи. Так вышло, что Зик действительно оказался единственным в Круге, кто способен говорить, читать и писать на эльфийском. Нет, эльфов здесь прилично, да только все они городские в демон знает каком поколении и знают, в лучшем случае, три-четыре слова на родном языке. И все эти три-четыре слова, скорее всего, оскорбления. Единственный, кто наиболее близок к тем самым “настоящим” эльфам — кочевным кланам, живущим в лесах и передающим из поколения в поколения язык и культуру, это капитан Аккерман. Зик не должен был знать об этом, но так уж получилось, что он оказался одним из немногих, кому не повезло разделить эту тайну. Мать капитана была эльфийкой, которая сбежала из своего клана в город, чтобы, в итоге, не найти себе пристанища и отправиться работать в бордель. Она (и ещё один неизвестный Зику родственник капитана) передала сыну кое-какую информацию о эльфийской культуре, но, в целом, знания капитана не сильно превышают знания других эльфов Круга. Ему известны всё те же три-четыре ругательства и, вроде как, он слышал что-то про Долы и Арлатан — бывшие королевства эльфов. Работать с этим сложно. Том и капитан Зоэ разбираются в этом немного лучше, но им обоим не так интересна история, как практические исследования магии. Поэтому в книгах, как правило, приходится копаться Зику, но вот ему наоборот интересна не столько магия, сколько эльфийская культура. К счастью для всех троих, эти два направления неотрывно связаны и пересекаются во многих аспектах. — Вот и ты! Капитан Зоэ — Ханджи, как она просит называть себя, когда в кабинете нет посторонних — напрыгивает (ещё одна мастерица быстро двигаться в тяжелых храмовничьих доспехах) на Зика чуть ли не с порога, тут же впихивая ему в руки кучу тяжёлых книг. — Смотри, что удалось найти во время последней экспедиции. Тебе понравится. Экспедиции — инициатива Ханджи и Тома, которую, опять же, поддержал и смог протолкнуть через верхушку рыцарь-командор Смит. Зик приветственно улыбается Тому, почтительно кивает лейтенанту Бернеру, помощнику Ханджи, проходит мимо мрачного капитана Аккермана, цедящего чай, и усаживается в небольшое кресло в углу, которое выделено специально для него — это самое тихое и светлое место в комнате и там можно спокойно вчитываться в древние тексты на хоть и знакомом, но всё-таки неродном языке. Книги правда интересные. Приходится постоянно отрываться, потому что и Том, и Ханджи периодически подходят к нему с другими документами, требующими перевода или расшифровки. Время от времени рядом мелькает настораживающая тень капитана Аккермана, который кружит вокруг Зика и то и дело заглядывает в книгу через плечо. Это напрягает. — Я могу почитать вслух, если вам интересно, — осторожно предлагает Зик. Капитан постоянно ошивается рядом с ними, когда появляются новые материалы с экспедиций, но для него его полуэльфийское происхождение — больная тема. Один раз Зик рискнул пошутить об этом и потом весь вечер залечивал свои же синяки. — Нет. Просто расскажи, о чём там, — требует капитан Аккерман. — Что-то военное? Зик, не сдержавшись, весело фыркает. Накатывают воспоминания. — Йегер, я сказал что-то смешное? — Нет. Нет, простите. Вы говорите совсем как мой младший брат: каждый раз, когда я рассказывал ему эльфийские сказки или песни, он всегда сразу спрашивал, не про войну ли там. По большей части, нет. У эльфийской культуры есть особенность: она довольно иносказательна. Чем более древние события описываются, тем менее ясен настоящий посыл. К тому же, у меня недостаточно большой словарный запас, чтобы прорываться через метафоры. И поэтому чем больше читаешь, тем меньше понимаешь, что там: стих о цветах или воспевание погибших воинов. Жаль, что у нас совсем нет связи с каким-нибудь кланом. Это могло бы помочь, — Зик тяжело вздыхает, но заставляет себя оборвать рассказ. Если Ханджи и Том замолкли и прислушались к нему, то капитан не выглядит особо заинтересованным. — Конкретно здесь что-то о “дворце в зелени”. Скорее всего, что-то о храме или алтаре кого-то из эльфийских богов. — Тебе это интересно, да? Зик медленно, немного непонимающе кивает. — Да. У эльфов очень богатая культура. — Почему именно эльфы? Вопрос ставит в тупик. Зик не знает точно, как ответить. Сначала он нашёл несколько книг дома, потом рискнул сбегать на край леса и случайно познакомился там с магичкой из эльфийского клана, которая патрулировала округу. Они познакомились и сошлись в общем интересе — ей хотелось узнать о людях, Зику хотелось узнать об эльфах. Казалось справедливым начать учить друг друга и таскать на встречи разные книги. Потом, уже в Круге, обнаружилась огромная и богатая библиотека. Возможность с головой погружаться в древнюю историю отчасти помогла Зику оправиться от потери семьи. Он никогда не думал о том, почему сфокусировался именно на эльфах. Скорее всего, их история просто показалась ему наиболее интересной и увлекательной. — Не знаю, — Зик пожимает плечами и задумчиво дёргает прядь волос. — Я рос недалеко от кочевного клана. Дома хранилось несколько книг. Здесь… капитан Зоэ и Первый чародей Ксавьер увлечены изучением магии, а именно в эльфийских книгах больше всего информации о ней. Я правда не знаю. Я также могу спросить у вас, почему вам чай нравится больше, чем другие напитки. Никаких причин. Предпочтения. — Карла Йегер ведь не твоя родная мать, верно? — продолжает вести какую-то свою нить капитан. Зик хмурится, но снова кивает. — Да. Но я никогда не знал свою родную мать. Она умерла ещё до того, как я научился ходить. — Может она тоже была эльфийкой? С губ Зика срывается нервный смешок. Абсолютно серьёзное выражение лица, с которым капитан Аккерман сморозил эту чушь, просто не может вызвать другую реакцию. — Сомневаюсь, что отец скрыл бы это от меня. Капитан громко фыркает. — Ты ведь сам знаешь, что по внешним признакам определить полукровку невозможно, — язвительный тон Аккермана пробуждает у Зика желание точно так же съязвить, что у капитана вот это вполне заметно: рост у него очень даже эльфийский. Но он всё же держит язык за зубами, чтобы не получить по лицу. — Никто не может знать точно. — Я напишу отцу, если сможете договориться с рыцарем-командором, — максимально миролюбиво заявляет Зик. — Уточню у него насчёт эльфийского происхождения моей матери, раз вас это беспокоит. Уж он-то точно должен был знать, была она эльфийкой или нет. Если они проводили время не в абсолютной темноте, то можно было разглядеть уши. Капитан снова неприятно фыркает, заставляя Зика поморщиться и как можно скорее спрятать взгляд на страницах старой книги. Ну и глупости приходят Аккерману в голову. Видимо, храмовничья работа и правда совсем лишает разума. Зик ловит на себе встревоженный взгляд Тома, но только качает головой и слабо улыбается, давая понять, что всё в порядке. Он не будет зацикливаться на этом. Лучше вместо этого снова вернуться к книге.