О драконах, фениксах и Божествах

      Закатное солнце красит чешую в тёмное золото и переливается бликами на воде, а небо пахнет грозой. Последний факт заставляет оторваться от бездумного созерцания озерной глади — встречать грозу в поле не лучшая идея. Лениво встряхнув большой головой, дракон расправляет крылья — тоже большие, а их взмахи создают воздушные потоки такой силы, что трава плотно припадает к земле, а вода идёт беспокойными волнами, блики красивыми искрами играют на них. Взлетать с ровной поверхности, не разбежавшись, неудобно, но разве может подобная мелочь остановить того, кто однажды поднялся в небеса?       Небо встречает лёгкой прохладой и негустыми пока облаками. Они ласково цепляются за загривок и совсем не скрывают серо-зелёных равнин внизу. Впрочем, поля и луга потом сменяются хвойным лесом, а солнце совсем пропадает за горизонтом. Однажды дракон пытался догнать дневное светило — узнать, куда то прячется ночами, спит ли? Но солнце всегда было быстрей и скрывалось от него. Давно это было. Быть может, сейчас, когда он старше, сильнее и быстрее, солнце удастся догнать? Но проверять было слишком лениво, а гроза всё… грозилась, да. Облака уже путались в крыльях и забивались в глаза, мешая выглядывать местность снизу. За тысячелетия ещё не надоело, пускай иногда он и покидал эти земли. Мир большой (даже больше него!) и манит своими тайнами. Правда, некоторые тайны настолько малы, что заметить их сложно. Но эти тайны где-то там, далеко, а здесь — дом.       Скоро лес снизу станет совсем непроходимым, а сквозь ветви деревьев будет виднеться стелящийся по земле туман. Он густой и как будто живой, а запах его родной. Дракон не чувствует, но помнит, а также помнит ту, Близкую, от которой всегда пахло туманом и ветром в горах, камнем. А иногда пахло его же пламенем и пеплом. Но сильнее всего был запах магии, тусклым мерцанием оседающей вокруг. Ту же магию он чувствовал и в себе, и в растениях, и почти во всех существах этого материка. Дом.       Река за лесом и холмы за рекой так же затянуты вихристой дымкой, а поселения так и вовсе тонут в белесом. Всякие города и деревни дракон оглядывает особо довольно — на этих землях воцарился долгий мир, чему он (и Близкая!) активно способствовал. Грозовые облака остались над лесом и чуткий слух улавливает глубокие раскаты. Разумеется, буря доберется и сюда, но пока у него есть время добраться до безопасного укрытия. Луна уже взошла и вернула блики на чешую, пусть и более холодных оттенков. Блестит — хорошо.       Горы вырастают широкой зубастой пастью (у него похожая) и сразу чувствуется присутствие других. Они прячутся в пещерах или, незаметные в темноте, скользят по каменным глыбам. Некоторые, он чувствует, наблюдают за ним. Пусть смотрят — напасть никто не посмеет. Он старше, сильнее. Как и в любом обществе, он много наблюдал, у драконов всё решается одинаково. Раньше он чаще общался с другими. На охоте, в битве или на отдыхе. Все раньше были более стайными, но сейчас шарахаются друг от друга по пещерам. Возможно, так даже лучше — в случае опасности каждый сможет защитить себя сам. Не будет лишних жертв среди порядком обмельчавшего рода. Да, лучше.       Дракон плавно снижается — перед глазами уже маячит нужная гора и тёмный провал в ней. Мягкое, умелое приземление, он живёт здесь достаточно давно, и вот он, дом. Его пещера самая большая (под стать ему самому!), и у него больше прочих золота. Конечно, он заслужил. Звонкий дребезг его сокровищ радует слух — звук в разы приятнее любой эльфийской песни (хотя Близкой они нравились, их вкусы иногда расходились). Он аккуратно располагается рядом с одной из крупных горок золота и кладёт голову на неё — монетки и различные украшения с приятным звоном ссыпаются вниз. Небо пахнет грозой, значит, надо спать.