О драконах, фениксах и Божествах

      Вязкий туман стелился по каменному полу, поглощая звуки шагов. Влажная темнота забивалась в лёгкие, заставляя вдыхать глубже, медленнее, она обнимала со всех сторон, но не сдавливала. Погружала в зыбкое чувство безопасности, усыпляя бдительность, словно готовилась накинуться из-за ближайшей колонны и топить, топить… Невидимый во мраке потолок ощущался бездонным озером, чья ледяная вода оставалась в спокойствии даже в самые буйные штормы. Его тяжесть дарила умиротворение. Колонны вздымались из сокрытого облаком белёсой дымки пола и устремлялись вверх, тонули в тёмных глубинах. Озеро казалось безжизненным. Обманываться нельзя — неверный свет заклинания вытягивал из его чёрной пустоты очертания бледных чешуйчатых тел, равнодушный отблеск слепых глаз. Если прислушаться, можно уловить шелест кожистых крыльев и скрежет тонких когтей по камню. Но Робери старалась не прислушиваться. Эти существа, состоящие в кощунственном родстве с драконами, вызывали глухую тревогу вперемешку с отвращением. Из головы не исчезала мысль, что они, подобно своему жилищу, влажно-холодные. Но драконы должны быть другими — горячими и огромными, вольными. Эти же твари не желали покидать облюбленные залы Цитадели. Другую мысль, о рационе этих существ, Робери старательно гнала.       Она вообще старалась контролировать поток мыслей в последнее время, направлять его в благое русло. Теперь она понимала Божеств, не покидающих Колыбель — земной мир утягивал круговоротом забот. Мысль о том, что в смертности это ощущалось совсем иначе, Робери тоже прогнала. Отстранение от реальности пугало. Когда-то давно привычный жизненный поток начинал казаться стремительным течением горной реки, несущейся к грохочущему водопаду, и она начинала завидовать Твиллар, с самого рождения живущей в обоих мирах. Тела богов не тронет время, но изменит их сознание, этой участи избегали Юные, не застывающие, но вечно цветущие в своей весне. Очарование смертности в бессмертном духе… Они не давали другим Божествам забыть о потоке времени. Вечность защищала от тлена, но она не могла предотвратить убийство. Чаще прочих Божеств умирали Юные.       Робери считала своё беспокойство за старшую сестру полностью оправданным. Твиллар, не пришедшая к бессмертию через годы накопления опыта, а рожденная с ним, была по-смертному амбициозна; она всегда смеялась, когда Робери делилась с ней своими тревогами, напоминала младшей не становиться раньше времени «такой же, как остальные». Они не виделись уже более тринадцати лет — не самый длинный срок, но в рутине деловых встреч он досадой скрёб меж рёбрами. Могли не видеться и дальше, но удачно пересеклись в Цитадели — несколько дней прошли в дружеских подначиваниях и накопившихся новостях. Сегодня утром Твиллар покинула крепость.       Цитадель, в традициях Энделя, слыла Тёмной и представляла собой величественный замок из чёрного камня, уместившийся между двух гор. Внешняя её часть была действительно огромной — строители и маги возводили её более одного столетия, сообщали летописи. Ещё больше была она внутри. Многоуровневые залы и коридоры были не построены, но прорублены в камне и уходили вглубь гор на многие мили. Робери было здесь откровенно некомфортно. Крепость находилась в постоянном движении и жизни, но эта активность всё время ускользала, терялась в её глухих пещерах. Намного лучше Богиня себя чувствовала в городке, за века выросшем в тени Цитадели. Однако и крепость, и город принадлежали другому Искусству, это было ощутимо.       Зала, которую пересекала Робери, была знаменита в первую очередь своими размерами и колоннами, коих было здесь множество, и находилась довольно глубоко под толщей горы. Предназначалась она, как из беглого объяснения мага, когда-то ведшего хроники о постройке, поняла Робери, для исключительно защитных целей — не пропускать нежелательных посетителей в глубинные хранилища. На скромный взгляд Богини, привыкшей к архитектуре несколько иного рода, зала полностью выполняла свою функцию.       Единственным источником освещения был огонёк заклинания, парящий невысоко над её головой, но помогал он мало, позволяя только избежать прямого столкновения с колоннами. Светлая магия неэффективно работала в искусственно созданной темноте. Робери не в первый раз проходила через залу — иначе до Нижней библиотеки не доберёшься. Всё более-менее интересное в Верхней Робери прочитала несколько десятилетий назад. Такие некомфортные места обычно располагают к быстрой ходьбе, однако туман, цеплявшийся за полы платья, вносил свои коррективы. Идти приходится медленно и аккуратно. Несмотря на далеко не первое посещение, Богиня не могла сразу найти правильную дорогу, хотя проходов было, это Робери знала, только два — тот, через который она вошла и тот, через который должна выйти.       Чужие шаги Робери скорее почувствовала, чем услышала. Не ясно откуда они исходили — плотная темень нарушала восприятие. А потом накрыло посторонней аурой. Она небрежно подавляла, подпитываясь от окружающей магии. Это Божество было куда старше и сильнее её. Однако ощущение той зыбкой безопасности едва ли пошатнулось.       Сначала тускло замерцали зелёным глаза, а потом свет выхватил из темноты силуэт. — Здравствуй, мама, — улыбнувшись, негромко поприветствовала Робери и остановилась. Силуэт же приблизился, наконец полностью показавшись на свету. Засверкали блики на украшениях в тёмных волосах и одежде, а твари сверху засуетились. Робери считала их слепыми. — Робери, — нейтрально отозвалась женщина, слегка склоняя набок голову и щурясь на свет. Ей самой он был без надобности. Кровь старших духов сильнее любой прочей, Робери чувствовала это и в себе, но, глядя на мать, удивлялась точности этого замечания. Клейрин была полукровкой — её родители вступили в брак ещё до обострения политических разногласий между Дорхар и Меорин, и в то время такие союзы не были столь редки. Твиллар рассказывала, что когда-то Клейрин начинала, как светлая магесса, но кровь отца из Дорхар, тёмных духов, диктовала свои условия. Её брат-близнец, Джеррин, избежал таких трудностей, изначально обучаясь Тёмному Искусству. Если Твиллар внешне была копией отца, то Робери сильно походила на мать, когда та была в её возрасте, но схожих проблем в светлой магии не испытывала. Благодаря магическим способностям матери она, да и Твиллар, сейчас являются теми, кто они есть. Большинство бессмертных так или иначе являются родственниками — хорошая наследственность гарантирует сильное магическое ядро. — Ты идёшь к хранилищам.       Робери предпочла счесть это за вопрос и ответить утвердительно, пристально вглядываясь в лицо другой Богини. Голубовато-серая кожа необычно оттенялась при таком свете, а глаза… по глазам можно было сразу определить старших Божеств. Со временем они переставали выражать какие-либо эмоции, кроме холодного равнодушия — то самое «отстранение от реальности», пугающее Робери и недоступное для Твиллар. По меркам бессмертных Богини были довольно молоды, родившись и живя в одной эпохе, для Клейрин же эта была третьей. Джеррин смотрел точно так же (ходили слухи, что старшие Божества способны отличать эмоции своих «сородичей», но они никем не подтверждались). Тёмно-зелёные глаза тускло светились — Робери знала, что и её, голубые, тоже. Ещё одна особенность Божеств, но проявляющаяся уже с начала бессмертия. У старших Божеств редко оставались какие-либо привычки или особенности мимики — их эмоции выражала магия. — Хорошо, — нередко Робери казалось, что Клейрин всегда было абсолютно всё равно на их с Твиллар существование. Собственно, кто их мать, они узнали от самой Клейрин сильно после своего рождения — женщина покинула их окончательно после появления Робери. Твиллар придерживалась мнения, что Клейрин куда больше привязана к «своей громадной ящерице», да к «своему эльфу», нежели к ним двум вместе взятым. Другие интересы, другие амбиции, мешавшие создать семью. И мать, и Джеррин посвятили свои жизни магии, столетиями оттачивая способности. На гобеленах в храмах близнецы чаще всего изображались держащимися за один меч и с магическим огнём в свободных руках — они были Божествами искусств и знаний — магических и нет. Город-в-тени-Цитадели славился своими университетами.       Робери помнила мало случаев, когда Клейрин выражала чётко узнаваемые эмоции к ней и к Твиллар. Когда-то она сказала им двоим, что гордится — кажется, это было всего через несколько недель после объявления их родства, Твиллар к тому времени уже перестала беситься и они могли поговорить — и действительно походило на то. А сорок лет назад, для предупреждения надвигающегося конфликта, грозящего очередной войной, Робери с группой влиятельных персон с обеих сторон начали организацию дипломатических встреч, чем они и занимались до сих пор. Эта новость, на удивление, не обрадовала мать. Тогда она нахмурилась и попросила подумать, действительно ли это надо Робери, сказала быть осторожнее. В дальнейшем Робери множество раз безрезультатно пыталась выведать у Джеррина причины такой реакции.       Молчание становилось неловким — для Робери. Она нередко замечала, как мать с дядей подолгу смотрят друг на друга или находятся рядом, совсем не разговаривая, будто диалог вёлся не вслух. То же она замечала и у других старших. Неожиданно Клейрин протянула руку куда-то в темноту и, спустя несколько мгновений, послышался шелест крыльев — с верха одной из колонн слетела тварь. Она ловко приземлилась на предложенную руку, цепко схватившись коготками одного из крыльев за скрытое плотной тканью плечо. Робери поморщилась — так близко она их не видела. Чешуя тонкая и гладкая, без привычных для драконов шипов и толстых пластин, а хвост на конце острый, вряд ли тварь могла достаточно хорошо маневрировать в воздухе. Не самый крупный экземпляр — размах крыльев чуть больше метра. Мать легонько поглаживала тварь по крылу и, если Робери верно различала в сгустившейся отчего-то темноте, улыбалась уголком губ. Потом уже стало не до этого — болезненное подобие дракона перелетело Робери на плечо, уцепившись за одежду и утягивая куда-то за собой. Клейрин прошла мимо них, растворяясь в темноте, вместе с рассеявшимся заклинанием Робери. — Она поможет не заблудиться, — в удаляющемся голосе матери Богиня различает ту улыбку. Клейрин явно знала о прошлых её блужданиях в зале. В наступившей темноте едва ли было видно, но Робери знала, что выход явно не там, куда направляется женщина. «В конце концов, — запоздало подумала Робери. — Клейрин очень походит на свою крепость»