Дневник Тронутой / Diary of a Madwoman

***

— Боже, Борис, хватит так сжимать. Меня не было всего несколько дней. — Мне достаточно, Поттер, чтобы… заскучать без тебя! — Пошлите сядем в кофейне, я очень хочу съесть что-нибудь! — сказал Тео и направился к выходу из аэропорта, волоча чемодан за собой. — Трон… Мюр, ты идёшь? — вскинул брови Борис, остановившись у выхода. — А, да, извини, иду! — улыбнулась девушка и побежала вслед за парнями. — Сядем вон там, в углу, уютное место. — Декер подошёл к столику и устало плюхнулся на мягкие сидения. — Вы уже определились с заказом? — спросила милая девушка, словно подлетевшая к столу, которая привлекла внимание обоих парней своими формами. — Извините? — Да-а, я хочу ванильный пончик и кофе, капучино, пожалуйста. — А мне… — Ему тоже кофе! — зыркнул на Бориса Теодор. — Пф, вредина-Поттер, хорошо, только мне с кленовым сиропом. Мисс, — расплылся в улыбке брюнет, словно чеширский кот. — О-о, так он действительно любит кленовый сироп!.. — подумала Мюр. — А вы, мисс? — Чай. Зелёный. С мятой. Если можно. — Да, конечно, ожидайте в течение пяти минут. — Сказала официантка и направилась к барной стойке под затуманенными и грязными взглядами двух подростков. — Боже, только взгляните на себя! Хватит уже пялиться на её зад! — прошипела Мюр, — это как минимум не очень прилично! — Тронутая, на кого же ещё нам пялиться, если не на такую красотку! — сказал Борис, у которого чуть ли уже не висела слюна. — Тронутая, — прошептала девушка, осекшись на полуслове, — он снова назвал меня Тронутой. Так ещё и назвал некрасивой… Что это всё нахрен значит? Что?.. — на время Мюр стала поникшей и грустной, словно над ней сгустились тучи. Отвлёкшись от официантки, Тео перевёл взгляд на Мюр, и задумчиво свёл брови, видя её состояние. — Ваш заказ, — сказала девушка, чей голос, видимо, вывел из транса всех троих. — Так быстро? Пф!.. — фыркнула Мюр, взяв свой чай. — Итак, — начал Тео, для начала хотел бы узнать, почему в этот раз ты взял с собой Янг? Не в обиду тебе, Мюр, просто это слишком… необычно что ли. — Потому что мы теперь встречаемся, — сказал Борис, отпивая кофе. — Что?!.. — поперхнулся Теодор, выплюнув напиток в сторону. — Вы встречаетесь? Что я упустил? Меня не было всего не больше недели, и за это время вы поладили и стали даже встречаться?! Мюр?.. — Эм, ну, это он сам предложил мне, ещё на вечеринке. — !!! — Чему ты так удивлён? Подумаешь, ничего необычного. — А, даже так. Хорошо, — откусил пончик Тео, — тогфда мне фас благослофить или фто? — Это лишнее, Поттер, просто ты должен мне дни, проведённые без тебя! — схватился за сердце Павликовский, делая трагический вид. — Мне кажется или… — Тебе кажется! — хлопнул в ладоши смущенный Тео. — Мюр! — внезапно обратился к ней брюнет. — Я давно хотел спросить у тебя кое-что. — И что же? — отпила из кружки чай девушка. — Я видел у тебя несколько раз книжку в руках, что это? — Книжку?.. А, ты о моём дневнике… — М-м-м, так это дневник. Ну, и зачем он нужен тебе? — пытался максимально не подозрительно узнать Борис. — Долгая история. Но если так подумать, то я записываю туда всё, что тревожит меня, и чувствую себя лучше. — А! Так ты реально Тронутая? Поэтому… заказала себе зелёный чай с мятой? М? — Эй, Борис, — шепнул Тео, — вот это уже лишнее. Было очень грубо! — Что?.. — улыбка резко пропала с лица Мюр. — Ам-м, хорошо. Я, пожалуй, пойду! Тео, была рада видеть тебя, удачного дня!.. Ты придурок, Павликовский! — напоследок сказала она и, толкнув стул, быстрым шагом удалилась из кофейни. — И какого хрена ты делаешь? Она твоя девушка, разве нет? — Те-е-о! — вздохнул Борис, отставив чашку в сторону, заметно становясь раздражённым. — Это неправда. — То есть? — удивился парень. — Ну, частично не правда. Мы встречаемся, да, но только для неё это так. — Я не понимаю, ты что… — Да-да! Я согласился влюбить её в себя, а потом опозорить перед всей школой в помощь Доминике! — Твою мать, Павликовский! — Не кричи так, это же будет весело! — Весело? Играть с чувствами других? Я понимаю, что тебе плевать на все эти сентиментальности, но она человек, девчонка, в конце концов! Играть с её чувствами — звучит не круто, не думаешь? Зачем тебе это? — Ну, я не думал об этом. Мика попросила помочь. — Мика… Эта та активно агрессивная стерва с синдромом неполноценности, которую ты… — Эй, тихо-тихо, да она! Она не стерва вовсе. — Борис, ты может определишься с кем ты?! — С Микой, с кем же… ещё! — О, ну, конечно! А что насчёт Мюр? — Что? Она ненормальная и… стремная, зачем она мне? — О чём ты блин вообще говоришь? Ты головой ударился, пока меня не было?! — Эй-эй! Че ты так завёлся, можно подумать, что она нравится тебе? — Мне — нет! Просто то, во что ты ввязался нифига ни к чему хорошему не приведёт, запомни это, Борис! А теперь поехали домой! Я устал. — Оу, ну, ладно, окей!.. Хорошего вам дня, мисс, — подмигнул Борис официантке, покидая заведение. 1 января. 2019 год. 19:45.       С прошлого дня я вообще не виделась ни с кем. По пути из аэропорта я зашла в магазин и купила себе несколько бутылок воды, лимон и литр спрайта. Сомнительный набор, но это помогает мне расслабиться. Те слова Бориса как-то сильно задели меня тогда. Обычно, я игнорирую какую-либо критику в свои адрес, но в этот раз — всё иначе.       Когда я вернулась домой, отец встретил меня у порога с явным раздражением: кто-то рассказал ему, что я была с друзьями-парнями. Ума не приложу кто ему донёс! На удивление он лишь отвёл меня за локоть в сторону и сделал тихое, но грубое замечание. И, когда я проходила мимо гостиной, заметила мужчину и женщину в деловых костюмах, которые пили чай и разговаривали с моей мамой. До меня донеслись странные обрывки фраз: «…сообщили, что вы нарушаете свои обязанности…», «… следует быть осторожнее в своих действиях…». В тот момент я не придала этому особого значения, но теперь я не могу не думать об этом. 3 января. 2019 год. 13:23. Боже, мне нужна помощь! Весь вечер я не могла заснуть и ворочалась. В какой-то момент, когда у меня почти получилось, в моей голове стали возникать картинки всех произошедших событий недавно. Появился некий страх, постепенно становилось безумно жарко, выступил пот, дыхание и сердцебиение участилось, стало трудно глотать, руки и ступни стали подрагивать: давно у меня не было такого серьёзного приступа панической атаки. Ссылаясь на всё это, моё волнение усилилось до предела. Я не знала, что мне делать. Казалось, что вот-вот и я потеряю сознание: это состояние было просто невыносимым. Вдох-выдох — пыталась сделать я сквозь ком в горле.       Казалось, что постепенно всё начало утихать, но, когда я снова непроизвольно вспомнила мой разговор с Борисом, где рассказала о своём дневнике, меня пробила крупная дрожь, и я стала жадно глотать воздух, пытаясь получить кислород. Стало страшно. Мои таблетки, успокоительное, они были далеко, в портфеле около двери. Единственное, что я смогла сделать — это дотянуться до изголовья кровати, где заряжался мой телефон.       Дрожащей рукой, пытаясь удержаться, я ткнула наугад в контакт, так как перед глазами всё плыло, и голова стала гудеть, и поднесла трубку к уху. По ту сторону раздался сонный раздраженный голос: «Ну что за придурок звонит мне в… три часа, мать его, ночи!» Я сразу поняла, что это был Борис. Вот невезение. Я хотела сбросить трубку, но мне стало ещё хуже, и получилось лишь выдавить из себя что-то вроде: «Помоги, пожалуйста! Борис!.. Пожалуйста!..» Дальше я свалилась без сил на подушку и продолжила судорожно глотать воздух и биться словно в конвульсиях. Сквозь тишину я услышала в трубке: «Что? Кто это?.. Твою мать, Мюр, неужели это ты? Вот хрень!» Потом раздалось какое-то шуршание и гудки. «Теперь-то я точно наконец умру!» — подумала я, но всё же надеялась, что Павликовский спасёт меня, хоть и живёт он в нескольких кварталах от меня, достаточно далеко… Как глупо, правда?       Может показаться, что я идиотка: начала встречаться с парнем, который бил, унижал, оскорблял меня и даже не скрывал своего удовольствия, когда делал это. Это правда, я полная идиотка. Кто в здравом уме станет обрекать себя на такое?! Вероятно, у меня действительно случилось помутнение рассудка. Моё одиночество взяло верх надо мной: не имеет значения, кто этот человек, и что он делает, он просто оказался рядом в сложные минуты и помог, поэтому меня потянуло к нему, но не от любви, а просто от желания быть хоть с кем-то, быть не наедине с самой собой. Это ужасно, просто отвратительно, я понимаю это, но я слаба и ничего не могу поделать сейчас…       Мне всё ещё было плохо, казалось, что ещё чуть-чуть и я смогу лично пообщаться с Джеймсом. Дыхательная практика подводила меня в этот момент. Раз за разом картинки в моей голове становились только хуже, голова пухла, а звон в ушах был невыносимый. Мне хотелось кричать и рыдать, рыдать и кричать, но я не могла, ничего не могла сделать вообще, будто бы меня парализовало.       Внезапно я услышала странные звуки за окном и попыталась перевести взгляд туда, чтобы посмотреть: удавалось с трудом. И вот, кто-то раскрыл окно и запрыгнул внутрь комнаты, тяжело дыша. «Неужели?..»  — пронеслось в моей голове. Когда свет упал на его лицо, я разглядела в моём ночном госте, действительно, Павликовского. Да!.. Это был он! Он увидел моё безжизненное жалкое трясущееся тельце на кровати и подбежал. «Чёрт-чёрт-чёрт! Что за херня? Мюр! Что мне сделать? Что с тобой? Только не умирай, я позову твоих родителей!» — взволновано шептал он, (так непривычно слышать это от Бориса). Павликовский хотел было выбежать из комнаты, но я вцепилась в его запястье и замотала головой в знак того, что это плохая идея, (он ведь ничего не знает о моей семье). Борис взглянул на меня, сжал губы и опустился рядом с кроватью, стараясь привести меня в чувство. Тщетно. Я стала указывать трясущейся рукой на свой рюкзак. Метнув взгляд в его сторону и снова на меня, он сказал: «Таблетки там?» Я замотала головой, подтверждая. Вывернув его наизнанку, Павликовский схватил бутылку со стола и, приподняв меня за шею, помог немного успокоить дыхание, чтобы я не подавилась позже, и сунул таблетку, заливая водой. Их действие началось не сразу. Намочив какую-то тряпку, найденную в комнате, Борис вытер моё лицо и положил её на лоб. Минут через десять-пятнадцать мне стало лучше.       Я была вся мокрая, также как и подушка и простынь подо мной. На секунду я улыбнулась, осознавая всё безумие произошедшего: я чуть не умерла от ужасного приступа панической атаки, и у меня в комнате сидит никто иной, как Борис Павликовский — абсурд! «Тебе лучше? — спросил он меня тогда, даже не глядя, — что с тобой за херня, Тронутая?» Это слово с его уст снова ударило меня по больному, как будто бы я резко содрала корочку с царапины. «Мог бы не приходить и дать мне умереть, думаю, тогда было бы лучше всем, да?»  — ответила я ему, оклемавшись. Он повернул голову ко мне и странно посмотрел, приняв меня за сумасшедшую или больную, хотя такая я и есть. «Дура, не неси чепухи!..» — прыснул он, продолжая сверлить взглядом стену, сидя на полу, облокотившись на кровать.       Говорят, что дневники ведут с надеждой на то, что однажды кто-нибудь их прочтет — это неправда. Я бы не хотела, чтобы этот кто-то узнал о том, что со мной происходит. Такая моральная нагрузка под силу лишь таким, как я. Но не сомневаюсь, что рано или поздно эта нагрузка станет просто невыносимой. 10 февраля. 2019 год. 15:34.       Я долго не делала записей сюда, не могу объяснить почему. Скорее всего из-за того, что почти всё свободное время я проводила в компании Тео и Бориса и ходила на большое количество дополнительных занятий, также не забывая о плавании. С того дня, как я билась в конвульсиях у себя в комнате, мы снова поладили. Однако иногда парни шепчутся о чём-то, во время чего Теодор выглядит злым…       У меня получилось выяснить, кто были те странные люди в деловых костюмах, которые были в моём доме больше месяца назад: тренер Юрий помог мне. Это были социальные работники, опека. Я не знаю, что они хотели, но, может быть, кто-то донёс им о неподобающем образе жизни моих родителей, и они пришли проведать обстановку. Тогда почему же не поговорили со мной?..       Так странно: Доминика стала реже задирать меня, словно готовила нечто большее… А может это всё моя больная фантазия и паранойя… 2 марта. 2019 год. 17:21.       В конце месяца мне исполнится семнадцать. Именно в этот день, тридцатого марта, в нашей школе должен пройти фестиваль в честь Пасхи, в этом году он будет грандиозным: приедут некоторые представители из университета в Оттаве, а также на мероприятии могут присутствовать жители Торонто. В нём задействована большая, а может и вся, часть учеников школы, в том числе и я. Так раздражает…

***

— Минуту внимания, ребята! Тишина в классе! — раздался громкий голос мисс Байерс. — На этой неделе приедут квалифицированные психологи, чтобы провести с вами беседы и обследования на базовом уровне. — По-вашему, мы похожи на психов? — выкрикнул Павликовский, ухмыляясь. — Нет, Борис, думаю, что хотя бы одна беседа со специалистом не помешает, тем более тебе! — ответила учительница, и по классу пробежалась волна смешков. — Очень смешно, мисс Байерс! — фыркнул брюнет, показательно закатывая глаза. — Если кому здесь и нужен псих-доктор, так это Тронутой! — выкрикнул кто-то из класса, и все рассмеялись. — Боже, это ведь действительно мой шанс!.. — прошептала Мюр, сдерживая улыбку.

***