Дневник Тронутой / Diary of a Madwoman

***

— Мюр, а ну живо спустись сюда! — раздался громкий голос отца по всему дому, и сердце девушки замерло на мгновение. — Я здесь, отец, — сказала Мюр, прибежав в гостиную. — Сейчас ты расскажешь нам с матерью, какого чёрта ты ходила в клинику, тем более частную! Что ты там делала? — Но… откуда вы узнали? — прошептала девушка, придумывая отмазки. — Какая разница? Главное, — что ты скрыла от нас это! Что ты там делала? — повторил мужчина, — и не смей врать! Я сразу пойму! — Пап, мам, я… К нам в школу недавно приезжали специалисты, психологи, они проводили обследования и нашли у меня кое-что. — И что это кое-что? — П-п-паническое расстройство. — И что это за хрень? Откуда у тебя может появиться?! Только не говори, что ты заплатила этим шарлатанам деньги, чтобы они выписали тебе палёную бумажку! — Нет, вовсе нет, отец! Но это правда! У меня есть проблемы, и мне нужно пить особые лекарства! — Лекарства? Ещё чего! Я не стану выделять тебе деньги на вымышленные проблемы! — подскочил с кресла мужчина. — Как я смогу вылечиться иначе? Что мне делать? Я же умр… — Заткнись! — замахивается и даёт пощечину Мюр отец. — Хватит нести бред, чокнутая идиотка! Ты только и делаешь, что просишь мои деньги, чтобы шляться непонятно где и непонятно с кем! Ты уже забыла, как угробила брата и чуть не угробила меня и мать, а?! — Но я… как я могла… мне было всего одиннадцать… пап… — держалась за красную пылающую щеку Мюр, понимания, что с каждой секундой сдерживать слёзы всё труднее. Она хотела разрыдаться не из-за того, что происходило сейчас: она уже привыкла (звучит ужасно, когда привыкаешь к такому), а потому, что отец упомянул в разговоре (если его можно так назвать) Джеймса. Так больно каждый раз слышать о нём, а особенно в таком отвратительном контексте. — Из-за тебя! Только из-за тебя умер Джеймс! — крикнул отец и снова ударил Мюр по щеке, а затем в живот, отпихивая к двери. — Вали отсюда! Проветрись на свежем воздухе, раз ты ненормальная!       Держась за живот, Мюр отворила дверь и увидела на пороге Бориса, который, видимо, хотел постучать, но был слишком шокирован чем-то. Они оба замерли, уставившись друг на друга. Однако эмоции на лице парня постепенно сменились, когда он оглядел Мюр, которая еле сдерживала слёзы и держалась за живот, а её щека, дважды пережившая удары отца, пылала как угли в костре. Девушка оглянулась назад и, чтобы отец не увидел Бориса, выскочила за дверь и оттащила его подальше от окон. — Что ты здесь делаешь? — спросила Мюр. — Я просто хотел поговорить по поводу вчерашнего, но, похоже, что у тебя всё гораздо хуже сейчас, чем вчера… — Что? О чём ты? — Я всё слышал. Не хотел. Так получилось. — Чёрт! — выругалась Мюр. — Приложи к щеке, — брюнет протянул холодную бутылку пива, не глядя на девушку. — Эм, живот… ты в норме? — Я всегда в норме, Павликовский, иначе бы мы с тобой не говорили сейчас, — спокойно ответила девушка и взяла бутылку из рук Бориса. — Пошли подальше, не хочу, чтобы отец видел тебя. — О, да, конечно, пойдём. Пойдём к мосту. Сейчас там никого, — предложил парень, и Мюр кивнула. — Никому не трепись об этом, Борис. Мне не нужны проблемы. — Почему ты не говорила об этом? — А что бы это изменило? Ты бы сжалился и не издевался надо мной все эти годы, м? — Ну, ты же знаешь, я… мой… — Да, я в курсе о твоём отце. Можешь не рассказывать. Он полный мудак. — Это ещё мягко сказано! Наши отцы друг друга стоят! — подметил Борис и улыбнулся. — Было бы так смешно, если бы не было так больно. Помоги залезть лучше.       Борис подсадил девушку, и они оказались на старом железнодорожном мосту, где уже давно поезда не ходили. Перед ними открывался прекрасный вид на закат. Такой Торонто им нравился больше. Вечер, прохладно, красивое небо и город, который умолкал, готовясь к ночи, — просто потрясно! Но ещё одна деталь: два подростка, которые страдают от своей жизни максимально, но пытаются найти поддержку друг в друге, отчаянно это скрывая. — Расскажешь… ну, что значат его слова? — А ты разве не слышал. Все ведь знают, что из-за меня умер мой брат. Но, понимаешь, это не так… Всё это время они внушали мне, что Джеймс погиб по моей вине — я убила его! Но я осознаю, что я ничего не сделала, чтобы заслужить к себе такого отношения от родителей. Они целых пять лет просто терпеть меня не могут. Это просто ужасно, — откровенничала девушка, глядя на заходившее солнце. — Я люблю Джеймса, я всегда его любила, он самый лучший брат, и я уверена, будь он сейчас жив, такого бы не допустил. Он был слишком хорош для этого мира. Видимо, именно поэтому мир избавился от него так рано. — Я плохо знал твоего брата, но был знаком. Он действительно ахриненный чувак. Но, что насчёт тебя… Как ты… выносишь это? А ещё в школе… вся эта херь… Как ты не откинулась до сих пор? — Умеешь поддержать, Павликовский. Сама не знаю. — Прости… Ещё одно: ты сказала им, что больна и… — Твою мать, сколько ты там подслушивал? Ох… Да! Прикинь! Я действительно Тронутая и теперь целиком и полностью оправдываю своё прозвище. — Как это вышло? — Давно, это уже давно. Ты ведь и сам не раз был свидетелем моих приступов. Думаешь, это просто так? Пф, как бы ни так! Я была в клинике на обследовании недавно, у меня обнаружили паническое расстройство. Даже таблеточки выписали. Те, которые ты вчера видел у меня. — Что? Серьёзно? У тебя всё настолько плохо, Мюр? — озадаченно спросил Борис. — А это имеет значение… — Да конечно же имеет! — Эй, чего разорался тут?! Не порть атмосферу этого места. — Просто, всё это звучит так дико… — Боже, Борис, сменим тему. — На какую же именно? — Ты ведь родился в Украине? — Ну да. — И в России был? — Да… — Научишь меня каким-нибудь словечкам на русском?.. — О, хах, хорошо! Сейчас… дай-ка подумать!.. — потёр подбородок Борис, — иdи nахуй — повтори это, давай! — Эм, иdи… nахуй! Иdи nахуй! Вот! — Вау, а у тебя круто выходит, Мюр, прямо способность к языкам! — рассмеялся Борис. — Что это значит? — Значит? Ну, в России обычно так говорят, когда хотят послать кого-нибудь. — Послать? М-м-м! А это действительно необходимо! Давай ещё что-нибудь, давай! — крикнула Мюр, и оба они рассмеялись, и просидели так ещё очень долго, болтая ногами над старой железной дорогой. 29 марта. 2019 год. 02:34.       Я только недавно вернулась домой, чтобы не застать отца. Борис проводил меня до дома и настоял на том, что он проследит в окно за тем, чтобы я дошла до своей комнаты.

Так… мило? Блин, что я творю?!

      Когда мы шли обратно, он предложил мне сходить с ним в парк аттракционов завтра, а точнее уже сегодня. Я… согласилась. Буду считать, что этой мой подарок на день рождения. Давно не была там. И неважно, что через день в школе будет грандиозный фестиваль. Последнее время он ведёт себя так прилежно, словно скоро на меня упадёт метеорит, или грянет буря. Странно!..

***

— Ну что? Повеселимся, Тронутая? — улыбнулся Борис, подбегая к девушке и хлопая по плечу. — Хватит называть меня блин так! — А что не так? Тебя же все так зовут! — Ащ, Павликовский, идём уже! — сказала Мюр и потащила парня за руку в парк. Она обхватила его большую вечно холодную ладонь с длинными пальцами своей небольшой хрупкой с виду, но сильной ладошкой, которая была такой же холодной, и побежала на аттракционы, не скрывая своей широкой радостной улыбки. Во время этого лицо брюнета словно расслабилось, и он смотрел на её счастливое лицо, словно заворожённый. «У неё такие красивые глаза, но выглядят они совсем не так, как обычно… В них что, блин, такое? Огоньки?.. А улыбка такая искренняя, я редко видел её такой, нет, я вообще её такой не видел никогда!.. Она такая милая сейчас, что это с ней? Так! Что это со мной! Приди в себя, придурок!» — проносились мысли в голове у Бориса, пока девушка покупала им общий билет, чтобы можно было попасть на любой аттракцион. — Борис! Борис, ты здесь, ау? — помахала перед лицом у брюнета девушка и улыбнулась. — А! Да, что? — Надеюсь, ты не боишься высоты и у тебя хороший вестибулярный аппарат?! — ухмыльнулась девушка, кладя руку на плечо Павликовскому. — Мю-ю-ю-р! — протянул парень, кладя руку на плечо Мюр в ответ, — надеюсь на то же самое, по отношению к тебе! — О-о, не сомневайся! — сказала Мюр и, взяв Бориса за руку снова, поволокла на американские горки.

___________________

— Тво-о-о-ю ма-а-а-ть, Мю-ю-р! — кричал брюнет, преодолевая очередную высоту и мёртвую петлю, вцепившись одной рукой в сидение, а другой за Мюр, которая радостно визжала, подняв руки вверх. — Это о-о-очень круто, Борис! — Ты просто ненормальна-а-альная! — Я зна-а-аю! — Боже, наконец, приехали! — выдохнул брюнет, когда вагончик затормозил. — Ох, это просто пи… — А теперь туда! — Мюр указала на цепочную карусель, которая кружилась на высоте более ста пятидесяти футов. — Твою мать! — сказал Павликовский, но, увидев то, как счастлива его подруга, отбросил все сомнения и отговорки в сторону. Борис помог Мюр вылезти, и подхватив её за руку, побежал кататься. Девушка смотрела на него так, словно лучше человека она ещё не встречала. Да, он бил, да, он издевался, да, оскорблял и насмехался, но сейчас, что происходит сейчас?.. Вот уже пару месяцев, как он и пальцем её не смеет тронуть. Много сомнений закрадывалось в голове у девушки, пока она проводила время в компании Бориса: «Может, он обманывает меня?.. Может проспорил кому-то?.. А может это всё правда? Может жизнь решила сжалиться надо мной?..» Но всё это проходило, когда она смотрела на то, как искренне улыбается и смеётся Борис, особенно, когда Тео рядом с ним. «Неужели я влюбилась…» — пронеслось в голове у Мюр, когда она глядела на парня, который сел рядом с ней, чтобы покататься на высокой карусели. — Держись крепче, Мю-ю-юр! — крикнул Павликовский, и карусель начала подниматься. -Сам держись, Борис! — крикнула в ответ Мюр, ощущая костлявые длинные пальцы парня, которые вцепились в неё. — Уже! — Вот же герой… Такой милый… — прошептала Мюр.

___________________

— Эй, уже девять вечера! Парк скоро закрывается, пошли мороженку возьмём, и я провожу тебя до дома. Уже темно. — Давай ещё два блинчика и кусок сахарного пирога с кленовым сиропом! — О, дав… Стоп! Откуда ты знаешь, что я люблю этот пирог? — Не знаю, первое, что пришло в голову. А ещё от тебя пахнет кленовым сиропом, почему бы и нет. — М-м-м, ты что это, нюхала меня? — усмехнулся Борис, косо глядя на Мюр. — А что мне не дышать рядом с тобой теперь? Тем более ты пьёшь кофе с кленовым сиропом… Вот я и подумала… — Какая ты наблюдательная, Мю-ю-юр! — Знаю! — Какое мороженное будешь? — Ну, не знаю. Возьми то же, что и себе. — Хорошо. Мисс, нам два ванильных рожка с кленовым сиропом, сахарный пирог с кленовым сиропом и два блинчика. — Минуту… Вот, держите. — Благодарю, мисс. Мюр! Держи! — Серьёзно? Ты всё ешь с кленовым сиропом? — Почему бы и нет, верно? Я люблю кленовый сироп ещё с детства, когда мне бабушка блинчики пекла. — У тебя бабушка есть? — А ты думала мои недородители от святого духа появились? Хах, да, раньше была. Умерла лет десять назад. — Оу, извини. Я своих бабушек и дедушек вообще не видела никогда. У меня какие-то пробелы с памятью касаемо раннего детства. Словно всё стёрли… А ещё меня тревожит тот факт, что к нам в дом пару раз наведывались соцработники, но ничего не изменилось. Родители бухают как не в себя, и, что? Этого никто не видит кроме меня? — Может они приходили по другой причине? — По какой причине соцработникам наведываться, да и ещё закрывать на всё глаза. Бред, блин, какой-то! — Так! Тише, давай о другом! Что насчёт тебя? Куда… ну, куда ты после школы? — А, о, ну, я… — запнулась девушка, сомневаясь в том, говорить ли Борису о её планах о переезде, — … ещё не знаю. — Пф, так банально, — фыркнул Борис. — Что насчёт тебя тогда? Куда ты? — Я… — задумался парень на несколько секунд, — хочу уехать куда-нибудь, далеко, к океану, тупо лежать на пляже и спать, попивая холодное пиво, разве не шикарно? Думаю, уехать в Америку, в… — … Орегон? — Да-а! Откуда знаешь? — Предположение. Тоже хотела побывать там. Тренер советовал посетить, если хочу увидеть красивые пляжи. — А он знает толк! — Конечно, он же русский!

___________________

— Вот, твой дом, пора прощаться. — Спасибо, хорошо провели время! Не знала, что ты можешь быть таким… — … милашкой? — сделал губы бантиком Борис и откинул кудри назад. — Да-да, точно! Именно им! — рассмеялась Мюр, — мне пора. — Хорошо, заходи. — Сейчас, — сказала девушка, после чего подошла к Борису и крепко обняла, утыкаясь в него лицом. Парень растерялся и захлопал глазами. Казалось, что всё вокруг замерло, и стояла гробовая тишина, в которой раздавалось такое громкое биение сердца. Он, наконец, пришёл в себя и обнял девушку в ответ. Оба прикрыли глаза, чтобы побольше насладиться моментом, и застыли.       Борис не хотел ни на секунду прекращать это. Ещё ни с одной девчонкой ему не было так… хорошо? «Неужели я всё-таки в неё влюбился?..» — пронеслось в голове у брюнета, пока он обнимал Мюр. В какой-то момент он заметил, что рюкзак на спине девушки был не застёгнут, а из него виднелась синяя книжка с солнышком посередине. «Это ведь мой шанс! — подумал он, но колебался. — Я не должен, нельзя, нет. Но Доминика… Чёрт! Как мне не хватает совета от Поттера. Он бы точно назвал меня придурком!» В последний момент он всё же вытащил книжку из рюкзака и спрятал за спину, когда девушка отстранилась от него. — Я пошла, — она чмокнула его в щеку и направилась домой, оставляя Бориса в недоумении, хотя, его красные щечки говорили всё за него. — Какой же я ублюдок, прости меня, — сказал Борис, прикасаясь к месту, куда поцеловала Мюр. Не один поцелуй в засос не сравнился бы с этим коротким чмоком, который оставила ему девушка. Брюнет вынул телефон и набрал номер Доминики. — Дневник у меня. — Я не сомневалась в тебе, милый. Приноси. Я у себя.       Тихо отворив дверь, Мюр вошла в дом, стараясь не привлекать внимания отца. Она почти достигла лестницы, как вдруг её остановил грозный голос отца за спиной, и в нос ударил крепкий запах алкоголя. «Мне конец!» — подумала Мюр и развернулась. — Где ты была? — Гуляла, пап. Прости, что так поздно пришла. — С кем ты была? — О-одна. Одна. — Ты врёшь. Я знаю, что ты врёшь! Я видел всё в окно! Сука! Ах ты малолетняя шлюшка! Ты не отвертишься!

***