Дневник Тронутой / Diary of a Madwoman

***

— Папа, прости меня, я не буду больше так делать, пальцем к нему не притронусь, пожалуйста, прости! Я не хотела! — О-о! Ты ещё как хотела! Первая накинулась на него, шлюха! — Мы просто погуляли с ним и всё! Клянусь тебе! — Как ты посмела! — крикнул отец, и на Мюр посыпались многочисленные удары. Первый пришёлся на живот, второй — куда-то по рёбрам, третий — где-то в области груди, четвёртый, самый сильный, выпал на челюсть, пятый — снова в живот, и он повалил девушку на пол. Она сплюнула на пол, и вытерла кровь, хлеставшую из носа. Держась за живот, Мюр попыталась подняться на ноги, чтобы уйти, но он не дал ей сделать этого. Несколько раз он ударил ногами по рёбрам, в какой-то момент ей показалось, что одно из них уже было сломано. Он отпинал девушку по спине и ногам, лишь раз задел голову: где-то на щеке осталась кровоточащая рана. Вдруг он остановился.       Мюр взглянула на него исподлобья и увидела на его лице мерзкую ухмылку, которую видела у Бориса в тот самый день, который описала в одной из первых записей. «Что он хочет сделать?» — подумала девушка, но ответ уже был ей ясен. Сердце стало пропускать шумные удары, кровь шла у неё из носа и рта и стекала на ковёр, а синяки на теле безумно ныли. Человек, когда-то бывший её отцом, склонился над Мюр и провёл своей рукой по её оголённой ключице. Она вздрогнула, и по ней пробежал табун мурашек. В его глазах появился странный пугающий огонёк. Он повёл своей рукой вниз, к ложбинке между грудями. Мюр еле-еле приподнялась на локтях и отползла назад. Его это, конечно же, не остановило. Ухмылка на его лице сменилась звериным оскалом, и он набросился на девушку, пытаясь стянуть джинсы. Страх обуял её. Ещё ни разу она не испытывала такого ужаса, тем более перед отцом. — Не сопротивляйся, дорогая Мюриель. Ты же знаешь, что тебе понравится! Тебе же понравилось, когда этот засранец Павликовский имел тебя на своей потасканной кровати, которая видела не одну такую же потаскуху, как и ты! Сколько раз он оттрахал тебя, дочурка? Давай я побью его рекорд и покажу, как надо! Как он делал это, дорогая? Тебе ведь понравилось, я вижу! Сколько! Мать твою! Сранных раз! Он трахал тебя! Мюр! — Он ничего не делал со мной! У нас ничего не было, папа! Отпусти меня, пожалуйста! Ты делаешь мне больно! Приди же в себя! — кричала перепуганная до смерти Мюр, пытаясь отбиться от обезумевшего отца.       Ему удалось стянуть её джинсы до колен, и тогда его рука потянулась к сокровенному месту юной девушки. Не выдержав больше ни секунды, она схватила стоящую рядом глиняную вазу, которую они когда-то давно с Джеймсом сделали вместе на кружке гончарных изделий, и ударила отца по голове. Она продолжала пребывать в истерике, глядя на не двигающееся тело.       Отползя к лестнице, девушка встала, держась за перила, натянула стащенные джинсы и рванула на улицу, слегка хромая на правую ногу и держась за бок. Мюр не осознавала полностью, что именно произошло сейчас. По её лицу всё ещё текли слёзы, а кровь так и стекала по подбородку и капала на землю, оставляя на дороге длинную полосу, тянущуюся за девушкой. Мюр переполняли эмоции. Она не знала, что ей делать и куда идти. Она просто шла по тихой безлюдной тёмной улице, по которой разносились только её всхлипывания.       Вот уже полчаса она брела в неизвестном направлении. Истерика прекратилась, но тяжёлый осадок остался. Оборвав рукав рубашки, Мюр неаккуратно вытерла кровь с лица, а точнее размазала. Слегка шаркая по асфальту больной ногой, она не заметила, как набрела на улицу к дому Павликовского. Девушка остановилась и осмотрелась. — Как я оказалась здесь?.. Может зайти к нему и позвонить в скорую, пока я не отрубилась. Да, точно.       В доме парня горел свет только в маленьком окошечке на втором этаже. Мюр постучала в дверь, но ей никто не открыл. Не став дожидаться приглашения, она ввалилась в дом и осмотрелась. Пусто. Нигде нет света и очень грязно. Надеясь найти Бориса, девушка пошла на второй этаж на свет. Это оказалась ванна. Дверь была слегка приоткрыта. Мюр это напрягло, и дурные мысли закрались в её голове. «Только не это!»  — подумала она и вбежала в ванну. На полу, согнув колени, с поникшей головой сидел Борис. Но на его левой руке были длинные глубокие продольные порезы, из которых ручьём лилась кровь, а рядом валялись окровавленные осколки от зеркала. Сердце Мюр снова пропустило удар и, схватив полотенце, она упала на колени рядом с ним, забывая о своих ранах и синяках. Всё, что её волновало в тот момент — это он. — Борис! Борис! — кричала Мюр, заматывая руку парня полотенцем, которое уже насквозь пропиталось кровью. — Что же мне делать! Зачем ты, придурок, сделал это?! О чём ты думал?! Что произошло? Мы расстались совсем недавно и всё было хорошо? Борис! — рыдала Мюр, пытаясь привести брюнета в чувства. Внезапно он тряхнул своей головой и приподнял её, глядя на Мюр, сощурив свои тёмные глаза. — Трону… Мюр?.. Что ты здесь делаешь? Что с тобой случилось, почему… ты побитая?.. Кто…! Это сделал? — Сейчас это неважно! Ты! Зачем ты порезал себе вены, идиот! Ты не можешь вот так просто умереть сейчас, где твой телефон! — стала лазить по карманам его брюк Мюр в поисках смартфона. — Я не нужен! Я бесполезен! Только взгляни на меня! — крикнул Борис. — Он снова избил меня той сраной палкой по незажившим ранам на спине! Ты не знаешь, что я натворил! Не знаешь! Я просто ужасен, я не заслуживаю абсолютно ничего! Тем более за этот тупой поступок! Я не могу так больше, я не вынесу всего этого, понимаешь? Не вынесу этого позора! Совесть и так грызёт меня уже несколько месяцев! Я не должен был влезать в эту идиотскую авантюру и вообще соглашаться! Я так виноват! Я ужасно виноват! Я не смогу так жить, понимаешь?.. А Тео, извинись за меня перед ним, скажи, что он очень дорог мне, он самый лучший друг на свете! Но я не вижу смысла жить дальше понимаешь? Я. Просто. Не вижу. — Я! Я люблю тебя, придурок! — внезапно крикнула ему в ответ Мюр. — Что?.. — уставился на неё удивлёнными глазами Борис. — Да! Я тебя люблю, Борис! По-настоящему! Люблю! Давно! Ясно! — сказала девушка и стала набирать номер 911. — Любишь? меня?.. — прошептал Борис, глядя сначала на свою руку, замотанную уже красным полотенцем, а потом на избитую Мюр, которая хотела спасти его. — Я сраный придурок. Прости меня за этот… это… я полный мудак, я не должен был поступать так с тобой… ещё и посчитал, что лучшим решением этой проблемы будет умереть… Боже… — Да, пожалуйста! Ему!.. Нам нужна помощь! Скорее! — сообщила Мюр оператору и сбросила трубку. — Нужно ещё какие-нибудь тряпки найти, иначе ты сейчас всю кровь потеряешь. Девушка оббежала весь дом и собрала всё, что удалось найти. Она перебинтовала руку Бориса как могла. — Держи её выше, идиот! — она уселась рядом с ним и прикрыла глаза, снова ощущая всю болезненность её ран. — Тебе больно? Где у тебя раны, тебя нужно обработать. Ты ведь можешь сознание потерять. Мюр? — Ты свои порезы видел?.. Сомневаюсь, что дотянешь до больницы с такими… ранами. — Умеешь… кх… поддержать, Тронутая. Хах!.. — Я люблю… тебя, Павликовский… — сказала Мюр, глядя в тёмные глаза парня, и начала отключаться. — Мюр? Вот хрень! Господи! Мюриель? Очнись! Я.… я тоже люблю тебя! Пожалуйста… я.… не смогу… прости меня… Мюр… — последнее, что услышала Мюр, в последний момент, замечая сквозь пелену в глазах вырубившегося Бориса и свет мигалок скорой на улице.

_______________________

— Что за чёрт? — прошептала Мюр, потирая глаза и оглядываясь по сторонам, — я всё-таки умерла или это такой реалистичный сон? Ну и что за тряпка на мне? Видимо, в больницу нас доставили. Но вот выжили ли мы? А Борис? Что с ним? Так. Хорошо. Нельзя стоять на месте. И вообще, где я, блин? — вслух размышляла девушка, осматривая незнакомую окрестность. — Боже! Точно! Это же озеро Онтарио, как я могла забыть! Самая удаленная от людских глаз часть. Мы были тут с родителями и Джеймсом на пикнике пару раз. Но почему же я оказалась именно здесь? Что мне нужно сделать? — Малышка Мюри! — раздалось откуда из пустоты. — Что? Меня называл так только Джеймс… — прошептала Мюр, оглядываясь. — Малышка Мюри! — снова раздалось, но ещё громче. — Что! Что?! Я слышу! Кто это говорит? Зачем вы делаете это! — кричала Мюр, зажмурив глаза. — Эй! — раздался тихий голос позади девушки. Она резко обернулась и застыла, широко раскрыв глаза. Перед ней стоял высокий парень с тёмными волосами, собранными в маленький хвостик на затылке, в синем худи, светлой футболке, которая торчала снизу, джинсах и голубых кедах. Он стоял и глупо улыбался, глядя на девушку, словно не мог подобрать нужных слов. — Джеймс? — воскликнула Мюр, и парень улыбнулся ещё шире, сделав шаг вперёд. Не раздумывая, девушка прыгнула на брата и повисла у него на шее, заключая в тёплые крепкие объятия. — Ты так и не научился нормально одеваться, — подметила Мюр, и по её щеке скатилась слеза. — Я так рад видеть тебя, Мюр! — промурчал Джеймс и крепче сжал сестру. — Ты такой высокий, что это всё значит?.. — растеряно спросила девушка, вернувшись на землю. — А ты думала, что я всегда буду низким хлюпиком, как тогда? — Я так никогда не думала, Джеймс. Ты же знаешь, что я тебя люблю. Прости меня, пожалуйста, я не хотела, чтобы всё так вышло, правда! — заплакала девушка, уставившись на брата. — Эй-эй! Мюри, дурочка, ты чего? — Джеймс наклонился к сестре и вытер ладонями слёзы с её щёк. — Ты ни в чём не виновата, сестрёнка! С ума сошла? Ты не убивала меня и не причастна к этому нисколечко! — Но из-за меня мы поехали… а потом авария… и ты… ты умер… я же… — Нет-нет, малышка, это не из-за тебя. Я умер из-за ошибки врачей, которые не уследили за моим состоянием в больнице. Если бы они были бдительнее, я бы выкарабкался, я и так старался изо всех сил, потому что просто не мог бросить тебя одну здесь. — Почему я вижу тебя? — всхлипывала девушка, — я тоже умерла? — Вовсе нет, тебе ещё долго жить, мы не скоро встретимся. Я пришёл, чтобы сказать тебе одну важную вещь. Родители. Они… они не твои. Мы удочерили тебя, когда тебе было пару месяцев, понимаешь? Отец попал в аварию, когда напился однажды. Твои мама и папа скончались на месте, а ты выжила. А потом, мама уговорила папу взять тебя, чтобы искупить вину перед теми людьми. Эта идея ему сразу не очень понравилась, но он согласился. Видимо, судьба решила сыграть жестокую шутку, ведь сначала умерли твои родители, и ты осталась одна, а потом умер я и оставил вас всех. — Ч-что?.. Мои родители… Но… Как долго ты знал? — Узнал, когда мне было двенадцать. Я не стал говорить об этом кому-либо, особенно тебе. Это было бы неправильно. Прости меня за это... — Я… понимаю, Джеймс. Мне нужно… переварить всё это, я… зачем ты сказал об этом мне? — Не хочу, чтобы они сломали тебе жизнь, потому что они уже начали делать это. Сделай правильный выбор. Мне пора возвращаться, а тебе сегодня ещё награду получать на фестивале, подмигнул парень. — Я ужасно рад, что ты вернулась к плаванию, малышка Мюри! — прошептал Джеймс, улыбнулся и начал потихоньку растворяться в воздухе, но напоследок сказал: «Он совершил большую ошибку, попробуй когда-нибудь простить его. Прими верное решение, сестрёнка! Я люблю тебя!» — Я тоже люблю тебя, Джеймс! — прошептала девушка через ком в горле, и по её щекам скатилось несколько горьких слёз.

_______________________

— Твою же мать! — крикнула девушка, подскакивая на больничной койке. В глаза тут же ударил резкий белый свет, и Мюр зажмурилась, кривя лицо, — вот срань! — Ты уже очнулась, дорогая! — улыбнулась вошедшая в палату медсестра, чтобы поставить капельницу. — Что это мне снилось? Это правда? — прошептала Мюр, ощупывая мокрые дорожки от слёз на своём лице, — родители мне не родные? Но!.. Как такое может быть! — Ты что-то сказала, Мюриель? Извини, твои опекуны, мама и папа, не смогли приехать, нам не удалось дозвониться и найти их. — Опекуны?! — воскликнула Мюр, глядя на женщину. — Да, их нету, к сожалению. — Что?! — снова крикнула девушка и спрыгнув с кровати, выбежала в коридор, оставляя медсестру застыть в полном недоумении. — Они всё же не мои родители!.. Так даже и лучше. Хорошо, что такие как они, не моя настоящая семья. Но… что ещё сказал Джеймс, что-то вроде «он совершил большую ошибку, попробуй когда-нибудь простить его», неужели это он про… Бориса? Об этом Павликовский говорил мне вчера в ванной?! Что же он натворил? Боже, точно, Борис! Он же… у него же… вены! Господи! Где же он! — Мюр побежала заглядывать в соседние палаты, и вот оказалось, что одна из них была приоткрыта. Девушка заметила в ней Бориса и сидящего рядом с ним Теодора. Они что-то яростно обсуждали, пытаясь докричаться друг до друга. Мюр уже хотела войти в палату и прервать их, как вдруг до неё долетел обрывок диалога. — Придурок! Зачем ты сделал это? Ты понимаешь, что теперь будет? Зачем отдал ей эту чёртову книжку? Сказал бы, что ничего не вышло и просто отказался, раз Мюр тебе так нравится! — Но что теперь мне сделать, твою мать! Я не знаю, чем я думал! — И поэтому решил себе вены перерезать, кусок ты дерьма, Павликовский! Она спасла твой тощий зад, а ты, а ты, что сделал? На что согласился? Боже!. Я предупреждал тебя! — Знаю-знаю-знаю! Я тупой придурок, идиот, козёл и всё остальное, но это не меняет того, что сегодня произойдёт! Я ещё могу остановить Доминику, чтобы она не натворила глупостей! — Уже поздно! Время видел! Фестиваль скоро начнётся! — Но я могу! Пусти меня! — Что всё это значит? — прошептала Мюр, насторожившись, — фестиваль… в тот день на заднем дворе Доминика тоже упомянула фестиваль. Что-то должно произойти? Что же?.. Как много вопросов, но так мало ответов. Я должна бежать в школу! — ворвавшись снова в свою палату, Мюр схватила одежду и также быстро вылетела из палаты, напугав медсестру. От растерянности женщина побежала в палату к Борису. — Мистер Павликовский, ваша подруга, она… я не знаю, что произошло, она схватила вещи и выбежала из палаты! — Что? Мюр? Что вы ей сказали? — Я лишь сказала, что её опекуны не смогли приехать! — Опекуны?! — удивился Тео. — Вот чёрт! Нужно в школу!

***