Irritainment on the birthday

Танцы являются одной из важных и отличительных особенностей корейской культуры, так называемой Kpop. Что можно сказать об этой культуре? Это целая вселенная, сплетённая из ритма, мелодии и отточенного до немыслимого совершенства танца. Это язык, на котором говорят телом и душой одновременно. Кто-то может подумать, что это просто песни? Нет, ребята, я вас уверяю, здесь есть своя изюминка. Я знаю это, потому что сам из этой культуры, кореец, который вырос в этой культуре, и которой чувствует её изнутри. Начиная с малых лет, я видел детей, которые гоняли мяч во дворе и весело проводили время, такик же как и я, но были и те, кто были где-то помладше, и эти дети, многих из них родители насильно или добровольно записывали в танцевальные кружки, вокальные школы и модельные агентства. Их называют «трейни», но это название не сулит ничего счастливого. Бедные дети работают над собой годами, готовятся к взрослой жизни и групповому дебюту. Смотря на них я до сих пор думаю: разве в их годы главное — не быть собой? Не искать, а просто жить? Почему они с собой такое творят? Они лепят себя годами, словно из глины, стремясь к идеалу, который им указали взрослые. Разве дебют — это главное сражение своей жизни? О чём они думают? О славе? О фанатах? Или просто о том, чтобы их усилия кто-то увидел и оценил? Им так важно признание? А стоит ли это потраченных усилий? Жёстких тренировок? Тогда я ещё не понимал этого, но однажды я понял, что несмотря на все эти минусы можно найти и плюсы: наша индустрия покорила весь мир, думаю, в этом и есть сила, но ядовитая критика и нетерпимость, несное общество, которому всегда мало и хочется больше, оно готово отравлять своей грязью надежды и мечты, приносить вред всем вокруг, и меня не обошло это. Мой путь когда-то начался с такой же дикой, необъяснимой мечты «желания стать айдолом». Да, я слышал, что подражать такому жанру музыки пытаются люди разных возрастов: кто-то поёт, изучает язык, рисует знаменитостей, танцует, представляя себя на месте любимого айдола. Думаю, когда мы были маленькими, то все хотели стать актёрами, врачами, танцорами и певцами. Я не был исключением, однако, эта история не о том, как моя мечта «стать айдолом» не увенчалась успехом, а скорее, что за ней последовало, а последовало за ней кое-что «интересное»…

***

Свет от фонарных столбов освещал всю улицу Хондэ. Большинство людей в округе уже разошлось по домам, темнело поздно, но холодную погоду никто не отменял. Нормальные люди вовсе не выходили в такой мороз, тебя снегом сметет и не найдёшь. Однако, везде и всегда имеются свои исключения, не правда ли? Вот, кучка дурачков, а иначе их никак не назовёшь, шесть человек стояли в чёрных пальто на холоде, дрожа от сильного порыва воздуха. Они переминались с ноги на ногу, похлопывали себя по бокам, пытаясь разогнать кровь — всё, лишь бы не превратиться в ледышки. Один сунул руки в карманы, пытаясь согреться теплом собственного тела, а вот другой, напротив, стоял не двигаясь, подставив обнажённое лицо колючему ветру без шапки и перчаток. Он бы и не заметил, если бы замёрз насмерть, — всё его внимание было приковано к точно пустынной улице, откуда должен был появиться тот, без кого эта вся бессмысленная затея теряла свой смысл. Его друзья эту решимость, увы, не разделяли. Если быть точнее, то не всем была приятна эта идея. — Мы стоим тут целый час! — не выдержал Бонгын, и его голос прозвучал так громко, что парни все разом обернулись, — Сколько можно? Он не придёт! Я иду домой! — Он обвёл взглядом остальных, пытаясь найти поддержку, опомнитесь, мы можем уйти прямо сейчас, глупые, — Ты, как лидер, просто ужасен. Ты вообще о нас думаешь? Не будь бы я таким терпилой, то меня бы тут уже не было, — обращение к Джину прозвучало как-то грубо. — С этим Сэбомом вечно что-то не так, — подхватил Минсок, — То вечно опаздывает, а в последнее время являлся раньше всех. Наверняка у него есть причина? Джин-щи, ты ничего не знаешь? Он тебе не писал? — Нет, — тихо отозвался Джин, и его мысли, тяжёлые и беспорядочные, будто навалились на него всей своей массой. В такую погоду голова должна быть пустой и лёгкой, а не такой, — Я редко сижу в сети, извини, часто не успеваю читать ваши сообщения, но с ним и правда творится что-то странное. Не припоминаю, чтобы он опаздывал так надолго, — он представил Сэбома, и погода будто направила мысли в поток «вот и найдут меня потом статую из льда… никому не нужную… и ему — тем более»… — Хён, успокойся, — единственный здравомыслящий Тэён потянул за руку Джина и принялся растирать его замёрзшие пальцы, пытаясь отдать ему капельку собственного тепла, — Ты совсем замёрзнешь! — А зачем так волноваться? — вклинился Хвани, и его колкий комментарий заставил Джина поморщиться, — Его точно не убили. Всё остальное — не наше дело. — Думал, Сэ наконец вошёл в нормальный ритм, перестал строить из себя героя и влипать в истории, — фыркнул Бонгын, — или нет, и он опять задерживается? Это что, его снова переключили с турбо-режима на эконом-класс? Хотел бы я знать, где такие услуги предоставляют. — Бон, хватит нести чепуху, — тут же парировал Тэён и снова повернулся к Джину, — Прости его, он не в себе и ведёт себя, как в том самом омегаверсе, о котором я тебе рассказывал. Помнишь? Ну, неважно. Короче, он ревнует ко всему, кто ко мне приближается, истеричка до ужаса. — Я так не делаю! — Кан Бонгын схватил Тэёна за куртку и оттащил его подальше от Джина. Тот был меньше и ниже, поэтому поддался без сопротивления. — Если тебе не нравится, что я не хочу видеть, как кто-то тебя трогает, то да, видимо, ревную. Но не ко всякому. — Он замолчал на секунду, а потом выдохнул, — Хотя… ладно, пусть будет так, — И Тэёну, чёрт возьми, нравилось это проявление собственничества. Нравилось, как в глазах Бонгына зажигаются искры, как он ограждает его от всего мира, в этом было странное, но красивое проявление заботы. «А мне бы хотелось того же», — промелькнуло в голове у Джина. «Найти своего человека, видеть в его глазах то же самое счастье, гулять под ручку, завтракать вместе, просыпаться в обнимку, смотреть фильмы с целой пачкой попкорна… просто жить и веселиться». — Я всё вижу, Гына, не кипятись, — тихо сказал Джин, возвращаясь к реальности. — Честно, на твоём месте я бы вел себя так же. понимаю ход твоих действий, тебе приятно, ты ведешь себя собственнически и осознанно. В этом нет ничего неправильного, у тебя есть Тэён, у меня нет никого, но это не повод думать, что я могу воспользоваться доверием Тэ и предпринять какой-то план по завоеванию его, вовсе нет. — Смотри у меня, — Бонгын произнёс это низким, рычащим голосом, словно сердитый волк. — Пусть будет так, — ответил Джин.

***

Сэбома они так и не дождались. Ребята в коллективе на него обиделись, стыдно стало даже самому лидеру. В ответ на поток извинений в мессенджерах ребята демонстративно отвечали холодным молчанием. Джин же и вовсе перестал читать его сообщения с извинениями, игнорировал, а потом удалил. Так и тянулись дни, пока не наступило 28 апреля, этот день пошёл не по плану с самого начала… Всё начинается с досадной мелочи, как это часто и бывает. Размышляя о предстоящих делах, Джин нечаянно задел чашку, ложка с грохотом полетела на пол, а по столу разлилась тёмная лужа. В опустевшей квартире прозвучало тихое, но отчётливое: «Да, сегодня — явно не мой день». Паниковать не стоит, такое случается со всеми, не он первый, не он последний. Теперь главное — переодеться: сидеть в мокрой одежде удовольствие сомнительное. «Дурак, только я могу так облажаться», — с досадой проворчал он себе под нос. Витать в облаках, конечно, приятно, но только не за завтраком. Впрочем, корить себя уже поздно — впереди уборка, а за ней и неизбежная встреча с одним из его удивительных друзей, которая, как назло, всегда проходит у него дома. Несмотря на то что Пак добросовестно вытирал пыль каждый день, она оставалась такой же хитрой и живучей, вечно норовящей устроить пакость посерьёзнее. Она покрывала всё вокруг ровным слоем, и Джин мысленно благодарил её разве что за то, что та не отнимала воздух. Исчезни она совсем — он бы, наверное, с ума сошел от счастья, но «королева грязи» не собиралась так просто радовать своего хозяина. Хотя, кто её знал, эту мелкую хитрушку? Может, Джин бы даже полюбил её, позволив иногда пожить у себя. Почему бы и нет? Метраж позволял им сосуществовать, и даже не вдвоём — целой семьёй. Пак, как ни крути, был взрослым самостоятельным мужчиной и уже давно жил один, не задумываясь о личной жизни. Почему? Этот вопрос волновал многих. А ответ был прост: Джин никого не хотел. Он был доволен своей жизнью. У него были фанаты, в основном девушки, но и парни не оставались равнодушными к харизме этого холостяка. Ему было тридцать — возраст, когда общество вправе ожидать, что человек осядет, обзаведётся семьёй. Но здесь возникала одна, пусть и малюсенькая, загвоздка: кто-то по имени О Сэбом пытался ворваться в его жизнь с молниеносной скоростью, и это пугало до дрожи. Джин не собирался так рано думать о женитьбе. Возвращаясь к происходящему: переодеваться с особым шиком времени не было. Впереди был насыщенный день: нужно было успеть забежать по делам, кое-что купить и… навестить одно место, а именно то самое место, где его ждали, но куда он не хотел идти, боясь столкнуться со своей проблемой лицом к лицу. Если быть точнее, проблема эта была ростом 189 сантиметров, и звали её Сэ. Этот парень был младше на четыре года, но с лихвой компенсировал это ростом, с лёгкостью затмевая Джина с его 184 сантиметрами. Разница в пять сантиметров казалась незначительной, но выглядело это… мило. Впрочем, рост был далеко не единственным, что смущало старшего. Его пугало буквально всё, что было в Сэбоме. У их фанаток фантазии заходили куда дальше: каждая, представляя себя рядом с одним из них, но с грустью признавала, подойти хотя бы по одному параметру к этим мужчинам было практически невозможно, планка задрана слишком высоко. Тщательно обдумав ситуацию, девушки пришли к гениальному решению: если никто из них не может заполучить ни Джина, ни Сэбома, то нужно свести их друг с другом. Они были слишком идеальны, чтобы быть реальностью, и фанатки сплели их судьбы в один клубок. Не все, конечно, были рады: находилось множество претендентов, мечтавших растопить сердца этих, казалось бы, холодных мужчин. Если бы Джин не реагировал на младшего так остро, если бы мурашки не бежали по коже от одного только его голоса, то он бы нашел способ избежать встречи. Выход есть всегда, но только не в этой ситуации. Как можно закрыть глаза и заткнуть уши, спасаясь от ходячей проблемы? Хочешь не хочешь, а решать её придётся. Достаточно было всего одного слова, произнесённого тем низким голосом, и Пак таял. Звук, исходящий от Сэбома, был настолько приятным и манящим, что любой другой шум просто переставал существовать. Этот голос заставлял повиноваться, слушаться только его обладателя. Джину было бы всё равно, если бы этот парень не решил ворваться в его личную жизнь и не устроить там тотальную перезагрузку. Вспомнив, что всё это время просидел в мокром, Джин стремительно рванул в ванную, перед этим он насухо вытер пыль, помыл полы и привёл в порядок кухню. Переодевшись в считанные секунды, он уже собирался выйти из душного помещения. Он наглотался пыли так, что вот-вот чихнет, но пронесло, и без того проблем хватает, а тут ещё и глобальная по имени О Сэбом. Заболеть сейчас — последнее дело, вирусы вовсю гуляли по городу, поэтому Джин решил одеться потеплее. Его гардероб ломился от разнообразия, но в плане цветовой гаммы выбор был невелик: красный, белый, синий, зелёный, но безоговорочно доминировал над всеми чёрный. Этот день не стал исключением. Фирменный стиль — его конёк. Например, эти чёрные джоггеры с подтяжками, которые так эффектно болтались при каждом шаге. Металлические вставки добавляли им дерзкого шарма, делая любимой вещью в коллекции Джина. Идеальный вариант, когда хотелось подчеркнуть фигуру. Как и большая часть его одежды, они были узкими, чему Пак не мог не радоваться. Следом на него легла длинная тёплая чёрного цвета кофта с высоким воротником — она должна была скрыть его от пронзительного взора того самого «зверя». На улице стояла промозглая осень, а болеть, как мы помним, Джин не хотел, чем теплее, тем лучше. Поверх кофты он набросил драповое пальто, также угольного оттенка, и завершил образ шапкой и шарфом, ведь без них на холоде можно было запросто остаться без мозгов. В последнюю очередь он натянул длинные полосатые гетры и высокие кроссовки. Идеальный образ? По мнению Джина — абсолютно. Быть одетым как Пак Джин и выглядеть менее чем на все сто— невозможно. Закончив с одеждой и перекинув через плечо объёмную сумку, он на ходу заказал такси. Защёлкнув дверь картой-ключом, он пулей слетел по лестнице. Машина подъехала уже через три минуты. Водитель помахал ему рукой и Джин, запрыгивая в салон, бросил: — Мне нужно максимально быстро добраться до пункта назначения, — Машина тронулась с места, стоило только назвать адрес, и он понесся навстречу тому, кого так отчаянно боялся и, возможно, так же отчаянно ждал.

***

Плохая погода с самого утра висела в воздухе и указывала на тяжёлый день, и, как оказалось, не зря. С самого пробуждения Джин чувствовал необъяснимую тревогу. Навязчивое предчувствие шептало, что до самого вечера не случится ничего хорошего, а станет лишь хуже. Он пытался отогнать дурные мысли, но они цеплялись за сознание с упрямой настойчивостью. Времени было в обрез, а значит, действовать нужно быстро. Желая покончить с делами одним махом, Пак стремительно скупил необходимые продукты и почти бегом заскочил в химчистку, сдав виновницу утреннего пролития кофе — «любимую» домашнюю пыль — в лице своей испачканной одежды. Казалось, все пункты плана были выполнены, но впереди оставалось самое сложное — кульминация этого неудачного дня: еженедельная танцевальная практика и встреча с фанатами, теми самыми, что были готовы тратить свои время и деньги, чтобы увидеть кумиров не через экран, а вживую, дышать с ними одним воздухом. Проблемы, обычно будничные, сегодня давили с разрушительной силой. Желание всё отменить и просто уехать было сильнее, чем когда-либо. День с самого начала не задался, а внутренний голос подсказывал, что главные «сюрпризы» ещё впереди, оставалось только ждать. Со всеми делами он справился всего за два часа, что позволило на несколько минут заскочить домой. До начала трансляции оставалось полчаса, а до студии — не больше десяти минут неспешной ходьбы. Можно было передохнуть, но почему-то именно эти минуты ожидания оказались самыми тягостными.

***

Парень в оранжевой кофте с большим воротником, чьи волосы были красного цвета, застыл у витрины, заворожённый видом десертов. Идеальные ломтики вишнёвого чизкейка с ванильными сливками, покрытые заварным кремом, манили его. Недолго думая, он заказал пять порций этого шедевра и столько же чашек ароматного кофе, после чего направился к столику, где его уже ждали друзья. Их ждало любимое дело — «k-pop covers in public», приносившее пусть и не огромные, но какие-то деньги. Беловолосый парень оторвался от экрана телефона, отложил гаджет в сторону и, откинувшись на спинку дивана, скрестил руки на груди, его взгляд был направлен прямо. — Тэён, нам бы уже идти, а ты нас сюда притащил. Какой сегодня повод? Не припоминаю, чтобы у тебя был день рождения. «Вот зануда, — промелькнуло в голове у Тэ. — Неужели нельзя просто так встретиться?» Ему стало немного обидно. Ему, как никому другому, надоела та рутинная скука, что накатывала после каждой репетиции. Танцы, обычно бывшие для них лучшим антистрессом, сегодня, до вечернего выступления в Хондэ, не приносили привычного удовольствия, и настроение у всех было не на высоте. — Ладно, ты прав, дня рождения нет, — вздохнул Тэён. — Но я просто хотел вас порадовать, хотя бы в такой серый и обыденный день, — Макнэвсегда стремился угодить каждому, развеселить своих друзей, когда им было не до шуток. Порой нужно просто вспомнить что-то хорошее, отогнав прочь грусть. Жизнь и без того сложная штука, незачем взваливать на себя ещё больше проблем. В этот момент официантка поднесла к их столику пять порций соблазнительного торта и ароматные чашки кофе. Уточнив, не нужно ли им чего-то ещё, и получив вежливый отказ, она удалилась, оставив компанию в предвкушении сладкого пира. Ребята едва сдерживались, чтобы не наброситься на угощения сразу. — Я так понимаю, ты кого-то ещё позвал? Нас здесь четверо, — беловолосый Бонгын поправил длинные рукава своего чёрного худи и уставился на нетронутый чизкейк с таким видом, будто пытался испепелить его взглядом. — Не удивлюсь, если этим человеком окажется Джин-хён. Поймав себя на мысли, что их лидер даже не вспомнил о совместном ужине, Ким продолжил мысленно уничтожать десерт взглядом. Сидевший рядом парень с розовыми прядями с недоумением посмотрел на него и наконец не выдержал: — Гына, ты чего такой хмурый? Джин-хён сейчас придёт и всех нас поддержит. Хотя, если честно, кому я вру? Он и сам тот ещё пессимист. Надо быть оптимистами, правда? Джин-хён ведь придёт, Тэён? — Хвани улыбнулся, но в его улыбке сквозила неуверенность. К счастью, парень напротив с пепельными волосами решил разрядить обстановку. — Парни, раз Тэён сказал, что позвал нашего лидера, значит, наша «мамочка» уже бежит сюда. Молодец, Тэён, нечего сказать. Хотя бы ты вытащил Джина из его берлоги, а то он бы там совсем закис со своими делами, — Минсок поправил рукав куртки, мысленно подгоняя Джина. Нужно было, чтобы лидер пришёл именно сейчас. — Минсок, спасибо, но я не знаю, придет ли он, если он… — Тэён не успел договорить. Вибрация телефона прервала его, и на экране всплыло сообщение от Джина. Макнэ тут же прочитал его вслух: «Ребята, я не смогу. Мне ничего не остаётся, как уйти. Со мной что-то не так: голова раскалывается и слегка тошнит. Прошу, не обижайтесь. Завтра обязательно приду. Извините». Новость встретили с двойным чувством: удивлением, что Джин всё же выбрался из дома, и досадой, что он, едва появившись, уже разворачивается назад. Тут же, словно по команде, все схватились за телефоны. Их общий чат мгновенно взорвался сообщениями — казалось, они соревнуются, кто быстрее получит ответ. Минсок: «Хён, ты что, был на Хондэ? И ничего не сказал? Мы тут тебя ждём, а ты просто уходишь?» Бонгын: «Ты что себе позволяешь?» Первое сообщение от друзей заставило встревожиться, как и последующие. Отстановившись напротив какого-то магазинчика, Джин облокачивается на перила, успевая при этом прочитать сообщения от своих донсэнов.

Джин:

«Простите…»

Бонгын: «Нет, ты просто издеваешься! Не мог сразу сказать, что плохо?»

Джин:

«Я думал, что пройдёт…»

Хвани: «Хён, тебе разве не стало лучше?»

Джин:

«Я выпил таблетки перед выходом, но… не помогло, обычно они сразу действуют, наверное, погода виновата».

Тэён: «Мы же договорились.Ты сам написал, что придёшь. Если дело серьёзное — сиди дома. Ты нам очень нужен, мы не обижаемся. Выздоравливай и беги греться». Минсок: «Хён, думай о себе в первую очередь. Мы сами справимся».

Джин:

«Я бы с радостью, но…»

Он так и не успел дописать. Холодное стекло экрана упёрлось в лоб. Он хотел объясниться, найти нужные слова, но мысленный поток прервал тихий, томный голос, прозвучавший прямо за спиной. — Дорогой… Привет. Кто-то неслышно подошёл сзади. Длинные пальцы мягко отвели прядь его волос за ухо, намеренно задев кожу: мимоходом, случайно, обжигающе. Лицо Пака резко приобретает красный оттенок помидора в считанные секунды. Джин резко обернулся, и перед ним возник О Сэбом. Весь его вид — от взъерошенных волос, будто просивших, чтобы их пригладили, до насмешливого взгляда из-под тёмной биретки — кричал о намерении, которое Джин читал без слов. Этот человек был громким диссонансом в его тихом, упорядоченном мире. Сейчас вечер, а скоро наступит ночь, но этот человек не вписывается в график, да и в целом в жизнь на каждый день. — Привет, — выдавил Пак, чувствуя, как по его шее и щекам разливается предательский румянец. Сэбом окинул его оценивающим взглядом, и Джин почувствовал себя выставленным на всеобщее обозрение. Он видел, как взгляд младшего скользнул по его фигуре, задержавшись на мгновение дольше положенного, и снова вернулся к лицу. — Твоя реакция довольно забавная, — тихо рассмеялся Сэ. Джин не шевельнулся, пытаясь скрыть замешательство. Но Сэбом всегда видел его насквозь. — Давно не виделись, — продолжил младший, и в его голосе прозвучала лёгкая укоризна. Обычно Джин был приветливее, значит, дело не только в болезни. — Ты вечно занят. Я так редко тебя вижу, хотя готов найти время всегда, но стоит мне приблизиться, так ты будто стараешься избежать встречи. Почему это происходит снова и снова, хён? Почему парни его не предупредили? Они же писали, но не упомянули об этом. Странно, нужно будет потом разузнать. Только бы Джин не узнал, но кто же знал, правильнее говоря, откуда Сэбом узнал? Нет, кто ему доложил о случившемся инциденте? Вопрос повис в воздухе, тяжёлый и прямой. Джин сглотнул комок в горле. Что он мог ответить? Правду? Что присутствие Сэбома вызывает в нём странную, навязчивую дрожь? Что они давно перешли грань «просто друзей»? Нет, он не мог вывалить это на Сэ, не мог разрушить его мир, но если речь заходит о встречах Джина и Сэбома, то старший находит любые причины, лишь бы не видеться, не попадаться на глаза. Старший ведёт себя как малое дитя, играет в прятки, ограничив круг общения до минимума. О Сэбом — не ребёнок, чтобы вестись на эту ложь, он явно замечает, что Пак стремительно ищет шаги и пути отступления, и О это очень сильно не нравится, но его никто не спрашивал. Как бы Сэ не хотел сдерживаться, но старался не давить своими намеками, действиями, фразочками на старшего, благодаря чему Джин его к себе подпускал, благо, на один метр ближе, но не больше, не больше того, чем позволил бы кому бы то другому. Из-за затянувшейся обстановки, крайне неудобно ощущать вгляд на себе того, от кого голова ходит кругом, неприятно, но так волнующе, — Наверное, я просто сильно устаю в последнее время, — пробормотал Пак, отводя взгляд. — Ты думаешь, я не вижу, что тебе плохо? — голос Сэбома стал твёрже. — Может, тебе лучше пойти домой? — Нет, я не… — начал было Джин, но Сэбом грубо перебил. — Прекрати. Серьёзно? В прошлый раз ты говорил то же самое, а в итоге терял сознание. Это что, в двадцатый раз уже? Несмотря на раздражение, Джин почувствовал прилив тепла. Этот «младший» всегда был предусмотрителен, заботлив, но настолько?.. Папочка? Стоп! Откуда эта мысль?! — Сэбом, а как же ребята? Они обидятся, — слабо попытался он возразить, снова думая о других, а не о себе. — Подумаешь! Джин, сколько раз мы ещё будем находить тебя в полуобморочном состоянии на улице? — в голосе Сэбома прозвучало отчаяние, — Научись, наконец, думать о себе! Твои «детки» справятся без тебя один вечер, завтра всё у них расспросишь. Спорить не имело смысла, Сэбом был прав. Именно эта гиперответственность и сделала Джина лидером, но сейчас она же его губила. И теперь, когда Сэбом стоял перед ним, Джин понимал: отстраниться было бы легко. Но как это отразится на Сэ? На этом упрямом «младшем», который смотрел на него взглядом охотника, выслеживающего свою единственную, давно желанную добычу. Не дописав продолжение сообщения друзьям, Пак, поняв, что нечего больше делать, закидывает телефон в карман сумки, смотрит на Сэ сминуту и соглашается. Не пожалеть бы потом… — Ладно, я пойду, — улыбнувшись своей настойчивости, Сэ подхватил под плечи Пака, вскинул руки того себе на спину, и облокотил тело на себя. Джин, конечно, не весил мало, но и не так много по мнению Сэбома, которому было всё равно, ведь здоровье старшего важнее. — Прости, Сэ, что со мной так тяжело, — грустным тоном проскальзывает изо рта Пака. — Сколько я тебя знаю, с тобой я уже много настрадался, но извиняться тебе незачем. Торопливо перебирая ногами, они добирались до дома Пака, который Сэ с нетерпением желал уже увидеть, да, и к чему говорить, что у него не одни мысли о том, чтобы там побывать, но, и сделать кое-что довольно забавное, и очень нужное им обоим, но так думал только младший. Старший же никак в себе не мог разобраться: что же делать с теми чувствами, что творят в его голове некий дурдом, связанный с младшим? Во время всего пути Сэбом как мог старался поддерживать Джина, так как тот от всей суматохи практически валился с ног от усталости. Ноги были будто не с самим мужчиной. О с трудом переступал с шага на шаг, но признать, что Джин был пушинкой — ничего не сказать, тот был в разы больше, но в конце концов, вынужденный донести в целостности и сохранности своего хёна, они вышли на переулок, где младший увидел 20-Ти этажный дом, в котором жил его хённим. Направившись прямиком на лифт, нажав на кнопку «вверх нам 18-й этаж», О намотал себе на уз, что он хочет здесь побывать не раз, ибо тут живёт его мечта и основная цель будущих лет, если посмотреть в сторону личной жизни. Даже не зная данного места, можно было сразу сказать, что дом любимого человека всегда будет тебе приятен и даже без вида на него. Быстро справившись с легким весом, лифт остановился на нужном этаже, где находилась обитель Пак Джина. «Хм, довольно не плохо, а я даже не видел, что внутри», — подмечает О и направляется со своей куколкой к указанной пальцем двери, которую потом, открыв картой-ключом, строго оценивает и осматривает. Первое, что бросилось в глаза, — квартира была выдержана в светлых, нежно-бежевых тонах. — Так ты любишь бежевый? — с искренним удивлением спросил Сэбом. — Я думал, ты фанатеешь только от чёрного. — Правда? — тихо отозвался Джин, снимая пальто и разуваясь. Он с трудом вспоминал, когда в последний раз у него кто-то бывал. — Вот так красота, — выдал Бум после того, как он с Джином прошли внутрь. У Сэ глаза блестели будто как ёлочная игрушка, висевшая на верхней веточке и отдающая бликом в центре. Старший улыбнулся на такое удивление, а потом начал раздеваться, снимая с себя сумку и пальто, вешая то, что поменьше на близжайший свободный крючок, а побольше на массивную толстую вешалку в шкаф-купе. Рядом на стойку для обуви он поставил кроссовки, приглядываясь, чтобы найти грязь, но её не было, аккуратный, даже стерильный порядок, потому что Пак весь день был в разъезде. Вернее, он был слегка пешком, на машине, на Сэбоме. На Сэбоме, так было гораздо лучше из всех представленных вариантов. Чем бы оплатить за такую услугу? Чуть не позабыв, что у кое-кого гость, с которого нужно не сводить глаз в прямом смысле, ах, но Джин и так никогда не сводит их. «Стой, Джин, только не смотри так, Сэбом спалит, как потом выкручиваться?» — Спасибо. На самом деле, ничего не обычного. Да, я долго пытался обустроиться, но как-то так, на первый взгляд сойдёт, стоит в скором времени переставить. На следующей неделе пойду на полную занятость. Пока что из-за того, что болею, сижу дома. Не радуют только вещи, ибо не сдвигаются с мест на полки, самому как-то не до этого, — договаривает Джин и Сэ подмечает это галочкой, наткнувшись ногой на коробку с барахлом, когда проходит в гостиную, но стоит только младшему ступить за дальше, как Джин прерывает его осмотр, стараясь говорить как можно более нейтрально, — Думаю, тебе уже пора, да и мне нужно отлежаться, — он мягко, но настойчиво попытался выпроводить Сэбома к выходу, изображая безразличие ко всему происходящему, надеясь, что тот не станет упрямиться и поймёт хозяина дома, что О здесь делать нечего, нечего… ведь так? — Хорошо, — с неожиданной покорностью согласился Сэ, делая шаг за порог. — Тогда увидимся завтра. Он идёт медленным шагом в противоположную сторону, туда, откуда пришёл, но ему это не нравится. Его убивает мысль оставить Джина в таком состоянии. Что, если с Паком что-то случится? Что, если ему станет хуже, а рядом никого не будет, даже Сэ не будет? А что, если…? «Так быстро уходить? И это всё, что я ради него сделал? Я останусь тут, ты от меня так легко не отделаешься». Набравшись храбрости и, подходя уже к двери, открывая ее, но тут же захлопывая, поворачиваясь обратно, О озвучивает такую фразу, после которой Паку стало ещё хуже, — Я не могу тебя оставить, — заявил Сэ, и в его голосе не было места возражениям. — Я остаюсь. Ты не в состоянии даже чай себе заварить. Что, если тебе станет хуже? Паника, острая и тошнотворная, сдавила горло Джина. Он хотел возражать, протестовать, но слова застревали где-то внутри. Он просто беспомощно наблюдал, как Сэбом, словно хозяин, прошёл в гостиную и удобно устроился на диване. «Да это шанс на миллион, стоит им воспользоваться, иначе другого раза может не быть»… — Иди сюда, — мягко, но не терпя возражений, приказал он, похлопывая по месту рядом с собой. Джин, находясь в ступоре, не смог произнести ни слова, послушно подошёл и опустился на диван рядом, а после шумно сглотнул. Он чувствовал, как его сердце бешено колотится. Отказаться? Нужно было отказаться ещё там, на улице, но теперь было поздно. Сэбом видел его страх, видел, как тот пытается стать невидимым. Он не хотел пугать Джина, лишь слегка направить, подтолкнуть его мысли в нужную сторону. Но сейчас Пак выглядел так, будто готов был испариться от напряжения. «Признать, что Сэбом невероятно сексуален? Нет, ни за что. Сказать ему это — всё равно что подписать себе приговор. Он никуда не уйдёт, останется на ночь. А что, если… переспит со мной?» Эта мысль заставила Джина сглотнуть. Ничего из этого не входило в его планы: ни ночёвка, ни… последствия. «А что, если он оставит следы на моей шее? Украсили бы они меня? Сделали привлекательнее? Чёрт. Почему он так на меня влияет? Что я ему сделал? Я никогда не видел его таким… таким неотразимым». Его мысли прервало движение Сэбома. Тот медленными движениями специально закатал рукава своей кофты, обнажив сильные, с прорисованными венами предплечья. Затем он положил руку на колено Джина, прикосновение было лёгким, но обжигающим. Страх повышается в алгебраической прогрессии. Отказать О очень хотелось, не только хотелось, а нужно было с самого начала, иначе по какой причине он сюда пришёл? Он всем так вызывается в герои, или же только Паку? Да ещё и Джину? Имя с фамилией как-то подозрительно сходятся. Ну-ну, мы это проверим, раз О ничего сам не соблаговолит проронить. Один и тот же вопрос крутится на языке, но спросить страшно, до того страшно, что мурашки по коже. «Это они ещё не переходили к прикосновениям» — подумал Сэбом, от чего сам же дал себе подзатыльник. В данный момент О сейчас решается побыть на едине с предметом своего обожания и эта ситуация его забавляет, нежели Пака, который не понимает, что он не так сделал, что именно Сэ остался у него, именно ОН?! Кажется, этот день готовился стать для Пак Джина по-настоящему особенным.

***

Наблюдать за этим смущённым и беспомощным существом было высшим наслаждением. Так и что-нибудь провернуть, слопать, прибрать к рукам, пока никто не видит. Если бы всё было просто, Джин уже давно бы принадлежал Сэ, и никто не смел бы предъявить прав на это творение. Увы, реальность оказалась сложнее. Старший всегда был пугливым кроликом, мастерски увёртывавшимся от хитрого лиса, но на этот раз он попался в капкан. — Джин? Ты разве не спишь? — Сэбому показалось, что его любовь уже укуталась в одеяло и погрузилась в сон, пока он заваривал чай, но Джин и не думал спать. Его мысли были заняты тем, кто сейчас находился в его доме, на его кухне, готовя этот ненужный «оздоравливающий» напиток. Ему был нужен не чай, ему был нужен О. Только он мог взять ситуацию под контроль и вытянуть Джина из этой трясины. Да, вытянуть и зайти как можно глубже. — Я подумал, ты уже спишь. Будешь пить? — Сэбом приблизился, но Пак не отреагировал. Он даже не взглянул в его сторону, продолжая молча лежать и смотреть на Сэ покорным взглядом, не желающим сопротивляться, уже нет сил, нет преград, так зачем отнекиваться. Их лица были так близко, что в полумраке можно было разглядеть малейшие детали. Эти глаза, эта крепкая шея с проступающими венами… Чёрт возьми, всё это сводило с ума. Джину срочно требовалась помощь, но помощь от чего? От лекарств? Или от него? Джин больше не справлялся с внутренним напряжением, ему становилось только хуже. Оставался один-единственный выход — рискнуть и попробовать запретное. Не думая о последствиях, он мягко, но решительно обхватил рукой шею Сэбома и притянул его к себе. Этот жест был красноречивее любых слов, это было приглашение, испробовать его всего, без остатка. Джин знал, что Сэ обожает, когда ему подчиняются, но в этот раз всё было иначе. На этот раз власть была в его, Джина, руках. Сэбом всегда заявлял, что никто не смеет им командовать. Лишь один человек заставлял его усомниться в этом правиле. — Джин, что же ты со мной делаешь? — его голос был низким и срывающимся, — Я же не смогу вовремя нажать на тормоза. Остановись. — Я не в силах, — прошептал Джин, и этот шёпот прозвучал оглушительно громко в тишине комнаты. — Чёрт! Больше нет сил терпеть! Джин притянул его лицо ещё ближе и сам потянулся навстречу. Их губы соприкоснулись — нервно, неуверенно, осознавая всю невообразимость происходящего. Сэбом почувствовал, как почва уходит из-под ног. Кто-то говорил, что всё будет иначе, а вышло именно так — необъяснимо и неизбежно. Младший всегда считал, что Джину не нужно быть мягким и нежным — это его, Сэбома, роль, но сейчас он был готов позволить своему сонбэ всё. Плевать на условности. Джину нужен был настоящий мужчина. Тот, кто сумеет заслужить его доверие и завладеть сердцем этого идеала. Никто не думал, что этот день настанет. Что всё будет именно так… Они будут лежать, прижимаясь друг к другу, без лишних слов, глядя в глаза и чувствуя жар тел, мысленно пробуя на вкус самую желанную плоть. Если бы не…

***

Если бы не оглушительная трель будильника, грубо вернувшая его в реальность. Сердце Пака бешено заколотилось, когда его сознание с силой вернулось в реальность. Рука сама потянулась к будильнику, чтобы отключить звук. В глазах ещё стоял образ младшего с собой, и взгляд резко зацепился за экран телефона «28 апреля»? Сердце пропустило удар. Неужели… Всё это было сном? С лихорадочной поспешностью он открыл чат группы, где его приглашали в кафе, а затем — личные сообщения, и замер. Там, среди утренних уведомлений, светилось простое и такое важное: «С добрым утром, солнце и с днём твоего рождения. Может, откроешь мне дверь?» И прежде чем разум успел взвесить все «за» и «против», его сердце уже ответило за него. Одно-единственное слово, которое всё меняло: «Да». Это «да» было точкой отсчёта, началом, согласием на всё, что могло случиться между ними. Это было его решением — осознанным, смелым и безоговорочным. Он решался сделать этот шаг, и сейчас, впервые, Джин чувствовал, что готов сделать шаг на встречу своей судьбе.