Очередной вызов в школу обещает быть скучным, пока Чэн не натыкается в школьном дворе на одну очень интересную фигуру: — Кто он? — Чэн коротко кивнул подбородком в сторону незнакомца. — А, это Цю, — Хэ Тянь пожал плечами, удивляясь неожиданному интересу старшего брата к школьному персоналу, — ну, охранник наш. «Интересно... очень интересно». Хэ Чэн привык получать все, что захочет. Будь то деньги, власть, внимание — это лишь вопрос времени.

В следующее мгновение Ророноа обхватил Санджи за шею, но не для удушения, а для контроля, и почти не встречая сопротивления, запихнул его в каюту. Запах табака засел в легких и заполнил их, осел на языке, смешался с запахом морской соли. Зеленый развернулся и резким, агрессивным движением толкнул повара на грубый деревянный стол, стоявший у стены. Тот даже не попытался удержать равновесие и позволил, знал, что его не прогонят, не сейчас, когда...

Их связывает общее пространство, друзья, фанаты, но это не делает их ближе. Один отчаянно отталкивает, пытаясь убедить весь мир — и особенно самого себя — что он не нуждается ни в ком, что его жизнь прекрасна и полна. А второй... будто не видит этих барьеров, или же видит, но не подаёт вида. Главные герои молчат, а публике остаётся лишь следить за их молчаливым противостоянием с одним вопросом: чем закончится эта борьба, когда стена даст трещину? Однако, они сами не знают, когда получат ответ...

У Цю Гэ был простой план: тихий вечер, сигарета и отдых от бесконечных проблем семьи Хэ, но один звонок от Хэ Чэна рушит все его планы. Цю Гэ устал. Его терпение лопнуло, и он готов заявить об этом своему работодателю прямо в лицо. Однако, когда телохранитель пытается говорить об увольнении, разговор принимает неожиданный оборот. Долги, преданность, границы между службой и личными чувствами — все это смешивается в опасный коктейль, а предложение Чэна «расплатиться» оказывается более интимным...

Артём тот ещё бунтарь, если решил бросить вызов системе, но общество встречает его стеной молчания. Стоит ли биться в одиночку, когда каждое твоё слово отзывается эхом пустоты? И что останется после него самого, когда пламя бунта догорит, оставив лишь пепел сомнений?