Спелое яблоко в снегу

***

Девушки переглянулись между собой… — Отдыхай пока, мы известим её о том, что ты зайдешь, когда Барбара тебя выпишет. После этих слов Джинн и ее спутницы оставили капитана в одиночестве. «Хм-м, крио взрыв… Да как такое возможно вообще?! Чёрт…», — думал он про себя. Вскоре он задремал, и, через несколько часов крепкого сна, Барбара отправила его восвояси. Кэйа направился в библиотеку к Лизе, мысленно подготавливая себя, но даже не представляя, через что ему придется пройти… — Добрый день. — Оу, здравствуй, дорогой. Рада видеть тебя в добром здравии. Лиза встретила его лукавой улыбкой. — Я наслышана от магистра о твоих проблемах, — уже более серьёзно добавила ведьма. — Давай пройдём в мой кабинет. Кабинет Лизы выглядел довольно изысканно и весьма уютно: небольшое помещение с рабочим столом в центре и кожаным креслом. «Как будто в кабинет директрисы Изольды из старшей школы попал», — подумалось ему. Кэйу тряхануло от этого непрошенного воспоминания, и, взглянув на Лизу, он подумал, что они с Изольдой довольно похожи… «Жуть…» Панорамное окно в центре стены за столом, множество портретов известных библиотекарей, философов и психологов из её выдающейся семьи колдунов. Ещё одно небольшое окно в стене слева от стола, у которого стояла кожаная, на удивление мягкая кушетка, на неё и уложила нашего не особо удачливого рыцаря ведьма. — Приляг, дорогой…

***

18 лет назад. Маленький мальчик лет пяти один в темноте зовет маму и заливается слезами… — Мама! Мамочка, где ты?! Папа! Всполохи пламени то появляются, то исчезают… Крики и ужас повсюду… Обман зрения? Злая шутка воспаленного сознания? Или реальность?.. — Сынок! Отец подхватил мальчонку на израненные руки. — Ты должен спастись! Должен всё исправить! Ты — наша последняя надежда, наше чудо, наш любимый первенец. Мужчина, что смотрел на сына глазами, полными любви и слёз, крепко прижал его к сердцу, прежде чем передать в руки совсем еще юной девушке. Прижал как можно крепче, прижал в последний раз. — Всё будет хорошо, мы с мамой всегда будем рядом, всегда будем любить тебя, только помни, что ты должен сделать, что ты должен всё исправить! Мальчик не понимал, о чём говорит папа, не понимал, чего от него хотят. Он лишь хотел поскорее вернуться домой к маме и обнять её так же крепко, как папу, а потом догнать любимого толстого пушистика и затискать его до безумия, после чего лечь спать в теплую кроватку. Но этому не суждено было сбыться. Девушка забрала мальчика из рук умирающего отца и помчалась прочь, прочь от бесконечного кошмара, что творился позади… Она плакала, выкрикивала чьи-то имена и бежала, не видя дороги. Малыш и сам хотел отчаянно закричать, но глазки слипались, так хотелось спать, сил больше не было. Девушка донесла его на руках до большого поместья на окраине какого-то леса, призвала своего фамильяра — большого белого пса — и аккуратно посадила мальчика на его спину. Она устала, очень устала, и сколько она бежала — неизвестно. Её ноги были стёрты в кровь. — Ты знаешь, что делать, Кайн. Пёс воздушным вихрем донёсся до дверей поместья и завыл. На вой животного проснулись жители дома, и кто-то уже бежал к дверям. Молодой мужчина открыл дверь и увидел, как на спине животного мирно спал маленький мальчик. Животное подошло к мужчине, и тот осторожно взял ребенка на руки. После этого пёс развеялся в воздухе, словно его и не было…  — Пап, что там? Еще один мальчик, лет семи, житель поместья, тоже проснулся от шума и уже стоял на лестнице, потирая глазки. — Иди спать, сынок.  — Это что, ребенок у тебя на руках? Или я все еще сплю… — Это? Это видимо твой новый брат.

***

Кэйа проснулся от звона колоколов в голове: «Какого архонта?». Лиза сидела за своим столом и что-то сосредоточенно писала. — Выспался? Можешь идти, у меня ещё дела сегодня, но обязательно приходи послезавтра утром.  — Что за бред? И это всё? Я пришел сюда, чтобы поспать?! — Дорогуша, не заставляй меня напрягаться лишний раз. Лучше сходи прогуляйся, тебе не помешает свежий воздух. Она снова вернулась к своим делам, и молодому человеку ничего не оставалось, кроме как покинуть кабинет. — Тоже мне, выдающаяся ведьма, блин. Бурча себе под нос, как несправедлива его жизнь, Кэйа решил поднять себе настроение медовым мясом в «Хорошем охотнике», от одних только мыслей заурчало в животе. Когда он ел в последний раз? Он и сам не помнил. — Здравствуй, Сара, как идут дела? Как всегда дежурная улыбка, которую он показывал всем без исключения, и лишь немногие знали, что она поддельна.  — О, господин Альберих! Всё прекрасно, заказов хоть отбавляй, работы много. Что желаете? Девушка счастливо улыбалась, было видно, что у неё и правда всё хорошо. — Твоё прекрасное фирменное мясо. — Уже бегу. Бывший капитан сел за столик в ожидании заказа, над городом проплывали розовые облака, солнце пряталось за горизонт, озаряя небо алой зарёй…алой…как его локоны. Снова укол, что больно кольнул сердце. «Как же я невыносимо скучаю по тебе», — подумал он про себя. В глазах защипало, но нет, он не покажет никому эти солёные капли, что только для одного человека… — Сара, упакуй мне с собой, пожалуйста. Аппетит снова пропал, и, вместо мяса, что так хотелось поесть, захотелось выпить «полуденной смерти», коктейля, что однажды они с Дилюком придумали вместе. Он до сих пор помнил рецепт наизусть. И вкус…вкус поцелуя с «полуденной смертью»… — Да сколько можно?! Кэйа уже сам не знал, куда себя деть от своих мыслей. Он сам словно намерено причинял себе боль, сам заставлял себя страдать, но что тут сделаешь, если всем сердцем любишь человека, одного единственного, к которому стремится твоя душа, но никак не может его найти. Взяв на вынос бутыль «полуденной смерти», он отправился к себе. Одинокий пустой дом встречал тишиной и полумраком. Кэйа сел на кресло, включил мелодию Амалиэль Валентайн «Одинокое фортепиано», посмотрел в потолок, и проклятые слёзы наконец снова нашли выход…

***

Дилюк сидел в кабинете своего поместья, перебирая бумаги, но его голова никак не хотела работать. Его мысли то и дело возвращались к нему… К его грустным синим глазам, в которых почти угасли те озорные льдинки, что были когда-то.  — Почему я вообще о нём думаю?! Бумаги разлетелись во все стороны, винодел злился, злился на бывшего брата, на себя, злился на рыцарей, на фатуи, будь они прокляты. Они отняли у него всё. Обессиленный, он опустился на пол перед камином и невольно вспомнил, как в прежние времена в гостиной они собирались всей семьей так же, у каминного огня. Отец рассказывал им сказки о далеких землях, или о том, какими они станут, когда вырастут, как пойдут в школу, университет «Белой короны», малыш Кэйа всегда слушал с таким интересом, не перебивая, а непоседе Дилюку так и хотелось дернуть того за его красивый синий хвостик… Одинокая слеза скатилась по щеке… — Черт… Пустой бутыль лежал на полу, молодой рыцарь уснул прямо в кресле, под всё то же «Одинокое фортепиано»: «Дилюк… Мой Дилюк…», — лишь иногда он звал во сне.