Игрушка для чудовища

Вадим пытался продолжить фразу, но губы не слушались его, а силы иссякли. Он прошептал что-то тихое, едва различимое, и я почувствовала, как его рука накрывает мою — холодная, но по-прежнему нежная. Мне хотелось уцепиться за нее и больше никогда не отпускать, но кто-то крепко обхватил меня за плечи. — Мои люди уберут тела. Нужно уходить отсюда, — настаивал едва знакомый голос, но я отмахивалась от него, пытаясь вырваться из стальной хватки. Взгляд был сосредоточен на закрытых глазах Вадима, а пальцы пытались ухватиться за него. — Слышишь? Ему не поможешь! Идем! Я обернулась, приготовившись направить на говорившего пистолет, но оторопела, увидев перед собой Гордея. Он мягко, но настойчиво уводил меня в сторону своей машины, и я едва ли могла сообразить — для чего. — Не прикасайся ко мне, — прошипела, обернувшись. Но тут же обомлела и выронила пистолет, увидев, как люди Гордея накрывают тело Вадима белым полотном. Мне хотелось растолкать их и закричать, что он ещё жив, не умер. Что он не может умереть и оставить меня одну. Но вместо этого из горла вырвался только хрип, а тело ослабло настолько, что Гордею удалось без труда затолкать меня в машину. — Зачем я тебе? — прошептала едва ли шевелящимися губами, опустив взгляд на свои руки. На самом деле мне было все равно. Весь мир резко потерял всякий смысл. — Он попросил вывезти тебя. Это было частью сделки, — ответил Гордей, и я подняла на него вопросительный взгляд. Сделки? — Он убивает Демона, а я прикрываю твою спину. Впрочем, признаться, ты и сама неплохо с этим справилась. Ты перебила почти всех его людей. Я восхищен. Я промолчала, потому что никак не могла поверить, что Вадим пошел на это ради меня. Он ведь знал, чем все закончиться, знал, что ему не жить, и все равно заключил эту сделку. Он отдал мне свою жизнь, но проблема была в том, что я не представляла, как мне ею распорядиться. — Куда ты меня везешь? — задала очередной вопрос, глядя, как за окном мелькают смутно знакомые пейзажи. Мы возвращались в город. — В аэропорт, — бросил Гордей, не оборачиваясь. Я нахмурилась. — Посажу тебя на самолет, дам пароль от личного счета, а дальше уже сама. Он хотел, чтобы ты начала новую жизнь… Новую? У меня и старой-то не было… — Подожди… Возьми меня к себе в охрану! — выпалила я, и мужчина изумленно вскинул брови. Но я была уверена в своих словах. — Ты ведь видел, что я умею. Мне нравится убивать… На самом деле в тот момент, когда я это произносила, настоящая Алиса уже была мертва. Она пала там, на поле боя, легла рядом с Вадимом и больше не смогла встать. Она исчезла, растворилась, как тени в ночи… А на её место пришла она — такая же красивая, но совершенно безжизненная. Та самая пустая оболочка, которая заменяла меня в постели Демона по ночам. Ей было плевать на человеческие жизни, она играла ими как глупыми игрушками. Ей нравился запах крови и блеск холодного оружия, которое она с упоением чистила вечерами, разглядывая свою огромную коллекцию. Оружие успокаивало и дарило ощущение счастья, хоть на самом деле она не умела быть счастливой… Её пустоту ничего не могло заполнить — ни алкоголь, ни сигареты, ни жизни, которые она забрала… Но самое главное, что было в этой новой пустой Алисе — она никогда не знала Вадима. Её не было рядом, когда там была я, поэтому она не испытывала горечь утраты. Она не страдала по нему, она не видела его в ночных кошмарах, она не могла вообразить вкус его поцелуя или жар прикосновения. Она не помнила даже его имени, а в её жизни был лишь Демон, которого с сарказмом называла своим «бывшим». Все пережитое не было для нее ужасом и испытанием, а просто жизненным этапом, оставшимся позади. Она не знала, что такое страдания. Наверное, поэтому, когда Гордей заявил, что ему нужна жена, она так легко предложила ему игру, подобную той, в которую когда-то играл с ней Демон. Похищать девушек, запирая их в доме и играя с ними в карты-желания, которые неизменно должны привести к сближению. Поправка лишь в нескольких условиях — никаких девственниц, никаких изнасилований, никаких убийств. Своеобразная дань уважения той, чье место она заняла. Все должно было быть относительно добровольно, а «невесты», что не подошли, отправлялись домой, имея на руках солидную денежную компенсацию за причиненные неудобства. Девушек в доме сменилось немало, пока не появилась та, что завоевала сердце Гордея…

***

— И стала занозой в моей заднице, — заканчиваю я, переводя взгляд на Иру. Жена Гордея смотрит на меня так внимательно и взволнованно, что это вызывает усмешку. — А ещё жизнь в этом доме вдруг резко стала невыносимо скучной… — Но прежняя Алиса ведь оживает? — спрашивает вдруг моя собеседница, и я вздрагиваю, едва не выронив сигарету. Мой взгляд становится вопросительным, и она спешит пояснить: — Раз ты рассказала мне… о нем, значит, она возвращается. Ты же сама говорила, что новая Алиса не знала его. Выходит, старая не умерла, а просто… спала. — Возможно, — бормочу задумчиво, затушив сигарету. Этот разговор кажется мне странным. Не знаю, зачем я его начала и для чего рассказала обо всём Ире. Может, все дело в том, что сегодня третья годовщина его смерти. — Или все мои слова на самом деле выдумка, сказка, плод воспаленного воображения. Тогда его никогда не существовало, а я… всегда была чудовищем, а не просто игрушкой в руках умелого кукловода. — Неправда, — возражает Ира, нахмурившись. Мне кажется, она борется с желанием обнять меня, но так и не решается, зная, как сильно я этого не люблю. — Такого не придумаешь! Ты была жертвой обстоятельств. Тебе пришлось стать такой, чтобы выжить. Но сейчас… все ведь изменилось, правда? У тебя появилась возможность… начать все заново. Разве не этого он хотел? Чтобы ты жила! Чтобы была счастлива… Я молчу, потому что воспоминания о нем по-прежнему приносят невыносимую боль. А в последнее время я вспоминаю о нем все чаще, словно бы внутри образовалась брешь, через которую прорвались все мысли, так старательно сдерживаемые на протяжении трех лет. — Ну, что ты будешь делать? — не унимается Ира, вглядываясь в мое лицо. Ответ приходит сам по себе, ведь где-то в глубине души я все уже решила. — Хочу попрощаться… с ним, — выдыхаю, опустив взгляд. Снова боль, и я инстинктивно сжимаю кулаки, пытаясь противостоять ей. Но боль — это не противник в бою, её не победить. — Я так и не сделала этого, как следует и наверняка это та причина, по которой он начал преследовать меня в кошмарах. Я хочу… отпустить его… А затем отправлюсь куда-нибудь в путешествие — далеко-далеко… Может быть, хоть так я когда-нибудь смогу убежать от самой себя. От той, прежней, ведь как бы упорно не пыталась это отрицать, кажется, она на самом деле… возрождается…