1
1 мая 2021 г., 20:59
Не существовало ни одного вопроса, на который Гермиона Грейнджер не могла бы ответить.
Гарри и Рон объясняли это её гениальностью, любовью к доскональным исследованиям и стремлением решать любую задачу. Остальные же полагали, что всё дело в её невыносимом всезнайстве. Люпин однажды назвал её «Самой умной ведьмой своего поколения». И всё это было правдой. Но никто даже не подозревал, насколько буквально: действительно не было ни единого вопроса, на который Гермиона не знала бы ответа. Любую проблему можно было решить — и ответ обязательно находился в книге. А это было удобно, ведь у Гермионы была идеальная память.
По крайней мере, когда речь шла о печатном слове.
Это не было тайной, но никто никогда не спрашивал, а потому она не объясняла, почему предпочитает книги фильмам. Всё просто: она могла дословно вспомнить любое прочитанное слово.
Книга, журнал, газета, брошюра, вывеска, меню — всё, что Гермиона когда-либо читала, она могла воспроизвести с абсолютной точностью. Это был дар. И проклятие. Дар — потому что она походила на живую энциклопедию, способную за секунду выдать нужную информацию и спасти кому-то жизнь. Проклятие — потому что та же способность касалась и самых обыденных, никому не нужных сведений, которые она вспоминала так же легко.
Когда ей было десять, мать подарила ей книгу с занимательными фактами — просто для удовольствия.
Удовольствия не получилось.
Больше походило на наказание: с тех пор Гермиона знала, что человеческий глаз способен фокусироваться на пятидесяти объектах в секунду, что он — второй по сложности орган после мозга, что различает до десяти миллионов оттенков... и ещё массу всего ненужного.
Слишком много. Эти сведения засели в памяти, как навязчивая мелодия.
Каждую секунду в её голове роились миллионы информационных крошек, готовых вырваться наружу при малейшем поводе. Гермиона годами училась их сдерживать — в основном безуспешно, — но они были полезны в течение тех семи лет, что она, по сути, обеспечивала выживание Гарри. Так что всё было не зря.
После того как Волдеморт был повержен, её навык обрёл новое применение — в одну неприметную июньскую ночь, когда они зашли в маггловский паб и оказались на викторине.
Гарри и Рон хотели уйти, найти место получше, где можно выпить и пожаловаться на Аврорат, но Гермиона уговорила их остаться — просто посмотреть первый раунд.
Сидя за столиком, она отвечала на вопросы сама себе.
Это дало ей возможность вспомнить кучу самых бесполезных знаний, накопленных за годы..
И хоть раз в жизни их применить
Когда барменша объявила, что победителя ждёт бесплатный алкоголь на всю ночь, Гарри с Роном кинулись за карточкой участника — и вручили её Гермионе.
* * *
К моменту, когда Гарри впервые пригласил Драко, они уже целый год не платили за выпивку. Эти двое только что стали невольными партнёрами после того, как Драко получил травму, а Рон ушёл помогать Джорджу в магазине Всевозможных Вредилок на полный рабочий день. Так что, на самом деле, это была его вина. Но, естественно, когда Рон узнал о приглашении Гарри за пятнадцать минут до начала викторины, его реакция была инстинктивной. И слишком бурной. — Что ты сделал? — вспышка гнева Рона вызвала взгляды с соседних столиков, но ему было плевать. — Ты пригласил Малфоя? Он же сволочь! Гарри только пожал плечами, почесав затылок: — Ну... он теперь мой напарник. Уже несколько недель между нами напряжённость. Я просто пытаюсь… разобраться. И решил… — Поскольку они будут работать вместе в обозримом будущем, имеет смысл только расширить метафорическую оливковую ветвь, — внесла свой вклад Гермиона, что привело к ещё большему возмущению Рона. — Ты ведёшь себя как ребёнок. К тому же он, скорее всего, не придёт. Но они ошиблись. Драко появился как раз в тот момент, когда ведущий задал пятый вопрос: Сколько в шотландско-гэльском языке слов для обозначения снега? «Четыреста двадцать одно», — ответила Гермиона. Её любимое — флиндрикин: лёгкий снежный дождь. В чёрных брюках и оливковом джемпере, Драко занял единственный свободный стул — справа от Гермионы — ровно в тот момент, когда диктор озвучил правильный ответ. Зал дружно застонал, а их команда получила балл. Гарри и Рон нестройно зааплодировали — к этому моменту они уже были слегка навеселе. Завсегдатаи знали Гермиону и порой объединялись, чтобы хоть как-то с ней тягаться. Владелец бара её обожал. А она — принимала каждый вызов, наслаждаясь возможностью применять свою память. Что до вызова за их столом? Всё прошло как нельзя лучше. Рон оставался непривычно тихим, пока пил своё бесплатное пиво и подозрительно смотрел на Драко. Гарри, благослови его господь, пытался — и потерпел неудачу — завязать светскую беседу со своим удивительно молчаливым напарником. Гермиона тем временем продолжала уничтожать конкурентов, даже ни разу не взглянув в сторону Драко, когда проходила мимо, относя свои ответы. Хотя краем глаза замечала, что он всё время посматривает на её карточку. После ещё четырёх вопросов викторины Гарри плавно подошёл к первой теме разговора. Самой безопасной — к работе. — Что ты думаешь о деле Буссье? Эта попытка закончилась полным провалом. Ответ Драко был резким, но удивительно вежливым. — Я не думаю о работе вне.… ну, работы. — он взглянул на карточку с ответами; она записывала очередной. — Зачем кому-то знать, сколько времени требуется, чтобы сварить страусиное яйцо вкрутую? — он нахмурился. — И главное — откуда ты знаешь столько бестолковых фактов? — Это потому, что она читает, Малфой, — лицо Рона исказилось усмешкой, которую он с трудом сдерживал большую часть ночи. Теперь он почувствовал волю. Она бегло переглянулась с Гарри через стол, прежде чем идти относить карточку. Когда Гермиона вернулась, Драко уже не было, а Рон заказал ещё одно бесплатное пиво. Она пыталась узнать об уходе, задаваясь вопросом, кого ей нужно отчитать, Гарри ошеломлённо оглянулся через плечо: — Он просто встал и ушёл, — пожал он плечами. — По крайней мере, я пытался.* * *
На следующей неделе Драко снова удивил их, появившись через полчаса после начала. Он сел, как всегда, справа от Гермионы, не сказав ни слова ни Гарри, ни Рону, но снова украдкой заглянул в её карточку. — «I» идёт перед «T» в веритасском наречии латыни, — это было первое, что он сказал в тот вечер. Гермиона хотела было возразить, но… вообще-то он был прав. Она исправила ответ, к немалому удивлению двух друзей, разинувших рты. — Что? — она посмотрела на обоих, — я хочу, чтобы вы знали, что я могу ошибаться. — Ты просто никогда не… — пробормотал Рон. — Ну, не часто, — закончил Гарри. Прежде чем она успела уйти, Драко спросил: — Откуда ты знаешь латынь? Гермиона скрестила руки на груди: — А ты откуда знаешь латынь? А ещё лучше — какая разница, откуда я её знаю? — Меня учили в детстве, — он пожал плечами, затем уставился на неё тяжёлым, подозрительным взглядом. — Теперь твоя очередь. — Я читала об этом в книге, — и она ушла, чтобы ответить. И это был правильный ответ. Когда она вернулась к столу, вопросов не было, остались только взгляды, которые Гермиона привыкла игнорировать. Бармен принесла Малфою пиво, из фонда бесплатной выпивки благодаря её выигрышу. Он сделал глоток, его передёрнуло, и он тут же заказал стакан шотландского виски, чистого, с каплей воды. Допил его как раз к последнему вопросу. Когда Гермиона вновь выиграла, он ушёл — не попрощавшись. Опять.* * *
Тогда никто не знал, что это положит начало новой традиции. Главное заблуждение насчёт традиций — в их неизменности. На самом деле они постоянно меняются, развиваются, принимают новую форму. И за два года их викторины прошли все стадии эволюции. Поскольку никто не доверял Гермионе право давать названия вещам, Гарри окрестил их пятничные посиделки просто «затравка выходных». Если раньше за столом сидели вчетвером, то теперь их было десять: Блейз, Пэнси, Невилл, Луна, Сьюзен и Тео влились в компанию. Они соединили две цели — отдых после работы и хорошие напитки. Бар тоже сменился: теперь это было просторное заведение с тематическими пятницами — викторина, караоке, коктейльная вечеринка и открытый микрофон. Гермиона скучала по уютному пиву в старом пабе, но понимала: перемены не всегда во вред. За два года Гарри и Драко стали друзьями. Или чем-то вроде того: их колкости стали тоньше, а уважение — молчаливым. В итоге они оказались довольно слаженной парой напарников. Рон перестал злобно глядеть на Малфоя примерно в тот же момент, как тот перестал исчезать в разгар вечера. Сами они друзьями не стали, но договорились о негласном перемирии. Драко редко вступал в разговоры, но всегда внимательно слушал Гермиону. Он всё ещё задавал вопросы о случайных фактах и продолжал посматривать на её карточку — и порой вносил исправления. Их нельзя было назвать друзьями, но и просто знакомыми — тоже. Из обрывков бесед Гермиона узнала, что у них схожие вкусы в литературе и общая любовь к магическим артефактам. Но кое-что за эти два года не изменилось. Например: Драко всегда садился справа от неё. Всегда. Три месяца ушло у Гермионы на то, чтобы это заметить, ещё месяц — чтобы разработать гипотезу, и ещё пять — чтобы проверить её серией экспериментов. Сначала она стала приходить первой — но Драко всё равно садился рядом, где бы ни были остальные места. Они сидели в тишине, пока не подтягивалась компания. — А где Гарри? — как-то спросила она, чтобы хоть что-то сказать. — Задержался с бумагами. Попросил занять стол. Но ты его опередила.* * *
На следующей неделе она нарочно опоздала — и, странным образом, единственное свободное место оказалось как раз слева от него. Её пиво уже стояло на столе. — Ты заказала мне? — спросила Гермиона у Пэнси, сидевшей напротив. Драко болтал с Блейзом и Гарри. — Я пришла сюда после Драко. Пиво уже стояло. Я подумала, ты заказала заранее и вышла. Хотя если не собираешься пить… Малфой бросил на свою подругу яростный взгляд. — Закажи себе сама. Пэнси надулась, но позвала официантку.* * *
Иногда, если он опаздывал и все места были заняты, он всё равно садился справа от неё. Остальные просто сдвигались. Это место принадлежало ему. Все знали. Вопрос «почему?» был загадкой. Вопрос, на который она не знала ответа. Гермиона читала всё, что только находила о рассадке гостей — от культурных факторов до вымышленных теорий. Хотела найти логику в его поведении. Ответа не было. Тогда, раздражённая неудачей, она переключилась на другую тему: язык тела. И первым делом её заинтересовали ноги. Ноги, как писали, были честными. Они дальше всего от мозга и часто скрыты из поля зрения, а значит, управляются инстинктивно. Это казалось удобным объектом для наблюдения… Пока не выяснилось, что ноги Малфоя — такие же противоречивые, как и он сам. Но это тоже само собой разумеется… потому что он был он. Он никогда не сидел спокойно. То ставил ноги на пол (нейтральность, сосредоточенность), то прятал лодыжки под стул (сдержанность, напряжение), то закидывал ногу на бедро (дерзость, уверенность). Иногда подёргивал ногой — тревожность. Месяцы наблюдений дали массу данных, но ни к чему не привели. Гермиона признала эксперимент провалом и мысленно забросила его в архив.. Драко Малфой стал вопросом, на который у неё не было ответа. Почему? Потому что кода для его расшифровки не существовало ни в одной книге. И это… Это её всерьёз беспокоило. Потому что, если не считать её феноменальной памяти, Гермиона любила порядок: логику, правила, структуру. А Драко выбивался из всех систем. Она понимала, что её чувства иррациональны, слишком эмоциональны, но всё равно возвращалась к нему мыслями, когда вокруг становилось тихо. С её работой в Отделе Тайн времени на размышления было немного, но раздражение, связанное с Малфоем, иногда похлопывало по плечу, просто чтобы напомнить, что оно где-то рядом. Бывало, что проходили целые недели, а она не чувствовала напряжения, могла посмотреть направо, увидеть его сидящим там и не раздражаться из-за неотвеченного вопроса. Но в последнее время, казалось, что эти обычные дни становились всё реже и реже, слишком часто она стала смотреть на него как на невозможную проблему… Его можно было назвать неразрешимым человеком. Честно говоря, она раньше вообще не думала о нём. Но, возможно, просто была слишком занята, чтобы думать хоть о ком-то. Она наблюдала за ним с самого начала вечера с каким-то отстранённым любопытством, которое, как она изначально полагала, было связано с попытками его разгадать. Но когда Гарри громко рассказывал об инциденте с участием министра и потерянного в Германии книзла, который едва не привёл к международному скандалу, и вот когда он дошёл до той части, где его нашли застрявшим в стене, Драко откинул голову назад и рассмеялся… А Гермиона была настолько ошеломлена, что просто смотрела на него. Она рассматривала его лицо: выражение, улыбку, изгиб носа, бледные губы. Её глаза спускались ниже, обращая внимание на всё, что она ещё не разобрала со времён первичного анализа его персоны, основываясь на всех книгах, которые читала, и вдруг почувствовала, как ей стало немного жарче. Её гипотезы, исследования, эксперименты и данные, касающиеся необычного расположения Драко, отвлекали её от реальной проблемы: её влекло к нему. А раздражение, которое она считала следствием нерешённой загадки, на деле было чем-то иным. Оно вело к другой мысли. Она хотела его. Кошмар. Теперь, когда дверь однажды открылась, пути назад не было. Гермиона вернулась к своим «исследованиям» — теперь уже с новой целью. Она искала ответ на новый вопрос: Чувствовал ли он то же самое? Она начала наблюдать за ним по пятницам в поисках подсказок, но язык его тела был таким же непоследовательным, как и всегда. На самом деле, она уже собиралась отказаться и от поиска ответа на свой второй вопрос, когда помощь пришла, откуда не ждали — в ночь караоке — от самого неожиданного источника: Рона.
* * *
— Я знаю, это неожиданно, — сказал Рон, вытирая рот рукавом рубашки (что немедленно вызвало у Гермионы раздражённый взгляд), — но Чарли хочет узнать, можно ли пригласить тебя на свидание. Он бы сам спросил, но вы оба так заняты, поэтому я сказал, что уточню за него. Первым её чувством было удивление. Чарли давно вернулся из Румынии и теперь жил в Уэльсе — ближе к семье. Гермиона виделась с ним только изредка: за семейным завтраком в Норе или на днях рождения. Она понятия не имела, что он может быть ею заинтересован. Вторым чувством было… даже не интерес, а лёгкое удивление, резко сменившееся наблюдением. Потому что в тот момент, когда Рон произнёс слова «пригласить на свидание», Драко, который как раз в это время что-то резко комментировал о бюрократических нововведениях, споткнулся на полуслове. А затем скрестил лодыжки под стулом. Интересно… Она посмотрела на Рона, и у неё возникла идея: — Мне нужно подумать, — ответила она вслух. Но думала она вовсе не об этом.
