Слишком красив для мальчика

Глава 11. Следующего дня, за завтраком, когда тетушка была в благодушном настроении, я попросил: — Тетя я сделаю все что ты захочешь, только перестань это делать со мною. — Что моя девочка делать? — Одевать так… — Как одевать моя хорошая? — Как маленькую девочку… — Почему Таня, я думала, ты любишь быть так одетой. Ты можешь капризничать и ныть по поводу своих нарядов, но ты постоянно демонстрируешь мне, что получаешь от этого наслаждение. Твоя любимая, ночная, атласная рубашка с кружевами и оборками, яркий тому пример! Представляешь, я ее нашла сегодня утром в липких мутных пятнах. Мало того они прошли и на атласные простыни. Ты случайно не знаешь откуда они взялись на этом чудесном постельном белье? –спросила невинно женщина. — Тетя я все выстираю! — Не нужно милая. Я все уже сделала. За это ты выгладишь все мои трусики и еще несколько атласных панталон. Надеюсь ты проявишь все старания, чтобы каждая их кружевная оборка, была идеально разглажена. — Непременно тетя! — А теперь Танюша признайся своей тетушке, какие тебе снились чудесные сны о твоем маленьком свидании, что было позавчера? — Нее…еет, тетя, как ты могла такое придумать! Мне было противно… мне было противно… что мы делали с Жозе! И мне он не снился! — воскликнул я, жутко краснея и смущаясь. — Неужели? — Клянусь, я не видел во сне Жозе! — Как говорил незабвенный Шекспир: «Ты слишком много отрицаешь» Тот маленький беспорядок что ты устроил в постели говорит, что ты чудесно провел время. Если ты говоришь, что не грезишь о Жозефине, тогда о ком? — Уверяю тебя тетя, Жозе мне он не снился, ну разве что разочек, как подруга. Ты тетушка только не думай о чем-то таком… — признался я, еще больше покраснев и засмущавшись. — Ладно милая как говорит сегодняшнее поколение, проехали…. — Спасибо тетушка. — За что милая? — За понимание. — Не за что. Я ведь твоя тетя и должна знать, о чем думает моя сладкая девочка чтобы еще больше о ней заботиться. Эта ночная рубашка и варежки-мячи на ладонях, хоть ты мне и не веришь, тоже есть забота о тебе. Я только не могу понять, как ты умудрился это сделать, ведь близнецы уверяли что в этой сбруе это абсолютно невозможно…. — Тетя просто случайно потёр грудь, и оно само…. — Само? Ты хочешь сказать, что всего лишь потёр толстой, атласной варежкой о свою грудь, покрытую толстым слоем атласной ткани и кружев и случился конфуз? — Да тетя…. — Хорошо, милая, я это могу допустить… Тогда это еще раз доказывает, что тебе нравятся твоя одежда и нравится быть неженкой. — Нет тетя! Я ненавижу эту одежду, но она такая красивая!..  — Таня, мне очень странно это слышать от тебя, и вообще, как это можно ненавидеть красивую одежду. — Тетя, я боюсь ее. С тех пор, как я стал ее носить, со мною стало что-то происходить. Я даже думать стал по-другому. Пожалуйста, тетя не заставляй меня ее носить постоянно! Обещаю я сделаю все что, ты пожелаешь и попросишь, только помоги мне выбраться из этой одежды, — умолял я. — Ну, не знаю Татьяна. Я потратила много денег, чтобы справить тебе эти наряды, красивые платья и панталоны, а еще шелковое и кружевное белье. Близнецы потратили вагон и маленькую тележку времени создавая все это. Я не думаю, что смогу себя заставить, выбросить все это на помойку, — задумчиво ответила женщина. — Тетушка, а ее и не нужно выбрасывать, я и дальше буду носить эти красивые платья-панталоны и шляпки к ним, дома, при тебе, но только не оставляй меня с этой одеждой наедине. Я полностью приноровилась к этим дутым сплошным комбинезонам и нахожу сейчас эту одежду вполне удобной. Просто все это обилие кружев, атласа и шелков и еще сам покрой этих нарядов делают меня слишком нежным…. У меня нет сил терпеть и все труднее и труднее устоять, когда эти наряды на мне. — Но ведь твое мужское достоинство тоже утянуто в корсете из атласа и кружев и всегда у меня на виду. — Ах тетя эти ножны спасают меня лишь частично! Я боюсь, что полностью привыкну к этой одежде и уже без нее не смогу обходиться, а потом окончательно превращусь в законченную неженку Тетушка, прошу тебя, умоляю, позволь мне носить нормальную одежду, нормальной девочки моего возраста! Это меня спасет…. — Неужели? — Да тетя. Я хочу, чтобы ты мне позволила одеваться в обычные юбки и платья, а не только в наряды маленькой девочки сисси. — Я подумаю Татьяна. — Прошу тебя тетушка, одень меня в те платья и юбочки что ты мне купила на той недели. Да, они не такие красивые как те наряды что я сейчас ношу, но они модные и очень милы для девушки моего возраста. Позволь мне тетушка побыть хоть немного обычной девушкой моего возраста. Я обещаю, что буду хорошей и послушной девушкой. — Ах, мой милый Сашенька, моя милая Танечка! Ты, слишком красив, чтобы быть мальчиком! — воскликнула тетушка, сплеснув руками. — Не знаю тетя, может ты полностью и права. Я совершенно запутался…. Во мне сейчас словно живет два человека. — И один из них либо неженка, либо девушка. Но если судить по том как ты реагируешь на ту одежду что я тебе справила, ты действительно неженка — добавила сразу моя тетка. -Но… но… но. — Не перебивая меня пока я не скажу. — Прости тетя. — Прежде чем я тебя одену красивой девушкой, ты должен понять и решить действительно ли это тебе нужно. Сможешь ли ты быть, молодой хорошо воспитанной леди? Я имею ввиду не просто одеваться и играть ее роль, а именно стать этой леди и думать, как юная леди. Как ты думаешь Татьяна, ты сможешь это сделать по-настоящему для своей тетушки? Женственность или нежность? Я откинулся на спинку кресла, размышляя о словах своей странной, прибитой из-за угла пыльным мешком тетки. Я не верил в то что она мне предлагала. Это казалось каким-то упоротым сном после забористой дури или компота с грибов. Я закрыл глаза и щипая себя снова и снова за руку, тихо приговаривал: «Вставай, вставая, ну же проснись, проснись…» «Чёрт возьми больно!» — подумал я и открыв глаза заметил, как мои накрашенные длинные ногти упакованы в прозрачную ткань щипали кожу другой руки, при этом на ней оставались яркие красные отметины под прозрачной перчаткой. «Блядь, я не просыпаюсь… Я не хочу быть девкой, но в тоже время мне это очень интересно! Я не хочу быть неженкой, но это так приятно! Черт! Черт, я совсем запутался! Я должен сделать немедленно выбор, чтобы что-то изменить. Если я не сделаю выбор, кто знает, как далеко зайдет все это непотребство. Может я вообще с ума сойду от этих нарядов. А, может я уже сошел?! Все время закорсеченный и полностью упакованный в дутые буфы платья-панталон и с таким же закорсеченным и торчащим вверх членом спереди, я забыл, что такое вообще нормальная одежда и вообще быть нормальным. Шнурование корсета и тугое утягивание в нем, а также надувание огромных блестящих атласных шаров, как на плечах, так и на бедрах и, вслед за этим последующая приятная ограниченность в движениях, стали для меня привычными, как и те висюльки на сосках которые я по утрам кручу после гимнастических занятий, а теперь к этому прибавилась еще огромная накладная грудь. Эти цельные, раздутые, кукольные, атласные, блестящие комбинезоны, в которые я мог забраться и выбраться из них, только с помощью тетушки и были теперь нормальной привычной одеждой для меня. Самое страшное, то, что я теперь из себя представляю, стало как-то незаметно для меня полностью привычным. Говорят, что одежда меняет человека, как не печально, они полностью правы и это на себе, я уже не раз прочувствовал. Если не сделать выбор сейчас, возможно я уже потом не захочу что-либо выбирать. Возможность же одевать обычную, нормальную девчачью одежду, это в первую очередь возможность носить нормальную одежду. Будучи одетым как нормальная девочка, я смогу легко сбежать от сюда. Это будет намного проще чем упакованным в дутый атлас и кружева со шнурованным и выставленным на показ хуем». Но стоило мне серьезно задуматься о побеге, как я вдруг понял насколько это глупа затея, не только потому что я боюсь расправы Роджера и, это все же чужая страна и меня отделяют от дома границы нескольких государств, теперь меня удерживали несколько иные путы, которые с каждым днем становились все сильнее и прочнее. Я вдруг впервые осознал, что мне совсем не хочется отсюда сбегать. Это было для меня откровением и шоком одновременно. Мне не хотелось покидать эту красивую восхитительную женщину. Я вдруг понял, что люблю ее, как и люблю, все то, что она со мною делает. Я ненавижу свою тетку, но в душе сильно желаю принадлежать ей, как и ненавижу это красивое розовое платье-панталоны, что сейчас на мне, но оно мне безумно нравится. «Моя тетушка сильно меня унижает, но я почему-то хочу еще больше быть униженным и быть полностью у нее в зависимости. Я даже готов, что она меня отвезет к своей подруге гипнотизерше миссис Чембончуд и та меня полностью загипнотизирует и навсегда превратит в младенца. Ну и пусть! Лишь бы она была со мною рядом…. Пусть тетя держит меня всегда в подгузниках и пеленках. Что может быть долее унизительнее подгузников и превращения в беспомощного спеленатого младенца? Но за эти унижения, я всегда буду получать ни с чем несравнимую ласку и нежность от этой восхитительной женщины» — думал я. Подумав еще немного я вдруг понял, что, если бы такая возможность и существовала, немедленно покинуть дом тети Дарьи, я бы все равно не сделал бы этого, в первую очередь из-за тех вещей и качеств ее характера, которые меня так сильно бесили в моей тете, с первых дней пребывания в ее доме и, всего того большого и светлого, чего я теперь так сильно желал получать от нее. Этим большим и светлым была ее любовь ко мне, ее излишняя заботливость, материнская ласка и нежность, которую я так мало получал от своей матери и в которой сейчас купался, словно в лучах теплого солнца. А еще мне не хотелось покидать этот чудный мир женственной нежности, мир шелковистого атласа, нежного шелка и тонких цветочных кружев, мир, который мне открыла моя тетушка и который я только начал познавать. Если же я от нее уйду, всего этого у меня больше никогда не будет в жизни, ни этих нежно женственных материалов, ни этих причудливых нарядов таких унизительных, но в тоже время таких извращенно восхитительных. Не будет пеленания и пеленок и больше ласки и нежности моей тетушки. Я не узнаю, что такое быть девушкой, причем очень красивой девушкой. Никогда не смогу носить красивые наряды девушек, ведь юноши не могут их носить. А мне так хочется попробовать надевать и носить красивые юбки и платья, и чтобы мне за это совершенно ничего не было. Ведь парня в юбке или в платье в моей дикой стране, в провинциальном моем мухосранске, днем на улице, могут легко убить только за то, что он так одет, точно также как легко убивают за убеждения в той стране фальшивых идеалов, картонных скрепов и людоедской морали. Поэтому мне лучше воспользоваться шансом, который мне дала судьба, остаться в чужой стране, став совершенно другим человеком. Поэтому я должен попросить тетушку позволить мне быть девушкой. Хуже от этого мне точно не будет, и самое главное меня не будет потом давить большая пупырчатая зеленая жаба, что я не использовал возможности. Даже если моя тетка Дарья эта хитрющая как лиса женщина перевернет все по-своему, я все равно об этом никогда не буду жалеть. — Ну же Танечка, что ты выбрала, моя милая девочка, женственность или нежность? –спросила женщина, когда увидела, что я перестал размышлять.  — Тетя, я выбрала третье… женственную нежность… она где-то посередине между первым и вторым — сказал я, сильно смущаясь и краснея. — О, я так и знала! Ты у меня Танюшка очень умная и красивая девочка! Дай я тебя сейчас поцелую! — воскликнула женщина, всплеснув руками. А дальше я был затискан и зацелован тетушкой. И хоть я сильно смущался и краснел, но мне уже не было стыдно, я таял в ее руках словно шоколад, когда она меня нежно и ласково целовала, словно любящая мать свою дочь. Когда поток ее нежностей немного ослаб она спросила: -Таня, а кем ты больше хочешь стать, моей прекрасной, преданной только мне, племянницей или моей милой, любящей сестренкой? — Ах, милая тетушка, ты же видишь я жуткая неженка и за это себя ненавижу, я не хочу одеваться так как я сейчас одет, но эти наряды мне очень нравятся и за это я себя тоже ненавижу. Прости меня, тетушка, будет лучше если я буду твоей племянницей. Я хочу, чтобы ты меня научила ею быть… Только умоляю тетушка, сделай так чтобы моя грудь никогда не была плоской — сказал я, снова краснея и смущаясь. — Ну что ж Татьяна — это твой выбор и какой бы он не был, я все равно буду этому рада. А теперь выслушай меня внимательно девочка. Если ты решила стать моей племянницей, ты пообещаешь мне больше никогда не жаловаться, не ныть, не спорить о своих платьях, о подборе макияжа, причесок и ювелирных украшений. Я сама буду решать, что тебе лучше. Это понятно? — Да тетя! — Ты всегда будешь изо всех сил стараться доставить мне удовольствие и делать то, что тебе говорят. — Конечно тетя. — Став молодой девушкой, это не значит, что будет слишком поздно для твоего наказания. Если я сочту что ты недостаточно старательная, трудная в воспитании, не поддающаяся дисциплинированию или же просто будешь оспаривать все то, что я для тебя запланировала, тогда ты вернешься… ты вернешься… ну ты короче поняла. — Я вернусь домой тетя?  — Глупышка, об этом не может быть и речи! Ты слишком хорош чтобы быть мальчиком. Ты вернешься к полной неженке без шанса вернуться обратно. Даже если я сильно захочу тебя вернуть обратно, это будет абсолютно невозможно. Я отвезу тебя к миссис Чембончуд, и она тебе навсегда погрузит в состояние младенца. После нескольких сеансов специального очень сильного гипноза у тебя будет разум годовалого ребенка. Ты из глупой непослушной девчонки превратишься в несмышлёную милую малышку в пеленках, которая будет совершенно послушной, которую я буду пеленать, лелеять и заботится о ней. Ты меня поняла Татьяна? — Да тетушка, я все поняла. — Обещаешь? — Да тетя я обещаю быть послушной и делать все что вы скажите и попросите — ответил я обреченно и в тоже время с облегчением. Честно говоря, угроза превратиться навсегда в младенца меня пугала, ведь моя сбрендившая тетка всегда сдерживала слово. «С ее извращенной фантазией она это могла провернуть со мною с легкостью, если уже не начала проворачивать. Кто ее знает, может она со временем, действительно навсегда обратит меня в свою беспомощную игрушку, заточенную навсегда в постельные принадлежности» — в очередной раз испугавшись подумал я. Вместе со страхом обратится навсегда в сверкающий неподвижный мягкий кокон, где-то в моей изнеженной душе поднималось что-то завораживающее и манящее. Где-то глубоко на задворках подсознания я сильно желал этого — быть навсегда униженным в совершенной беспомощности и зависимости, но признаться себе в этом, увы не мог, как и признаться своей тетушке. — О святая Дева Мария, я не могу дождаться, когда ты снова вернешься в салон к близнецам! Тебе непременно нужен новый гардероб! А еще я должна тебя записать на уроки балета и уроки этикета в высоком светском обществе! А еще я должна переделать полностью твою комнату, сделав в ней капитальный ремонт! — О, тетя пожалуйста! Не надо! — взмолился я! — Татьяна! Татьяна, ты же мне только что обещала не возражать и капризничать! — сказала строго моя тетка. — Тетя! Милая тетушка, позволь своей племяннице это сделать в последний раз. Прошу тебя! — Что ты хочешь Таня? Говори быстрее! — Тетя, мне не нужна другая комната. — То есть как не нужна? — Тетя мне эта комната достаточно хороша и мне она очень нравится. — Но ты же говорила, что твоя комната ужасна и ты ее ненавидишь! — Тетя это было почти три месяца назад. Теперь же я ее нахожу самой красивой и самою лучшей комнатой для девушки. — Но ведь она слишком нежная для взрослой девушки. — Ну и пусть, зато она мне очень нравится такой. Да, я знаю тетя, что она слишком нежная и немного детская, но пусть остается такой всегда. Мне нравится в ней все и декор, и мебель, и оформление интерьера. Пусть эта нежно розовая, атласно кружевная комната будет тетя нашей с тобой тайной, будуаром юной леди, которую ты из меня собираешься сделать. Пусть она навсегда останется островком нежности, местом, где я буду себя чувствовать твоей куколкой. Я все сама в ней освежу, выстираю и идеально отглажу. Ты меня только будешь поправлять, когда я буду делать что-то неправильно. — О Таня, вижу ты повзрослела. Если ты так сильно хочешь этого, будь по-твоему! Но я добавлю только парочку плакатов на стену. Я видела недавно постер самого симпатичного Джастина Бибера. Он еще один из тех мальчиков, которые слишком хороши, чтобы быть… Ну ты знаешь, о чем я говорю. С ним даже есть игры-одевалки, только в них нет одежек для девочек. Кроме того, мы добавим один или два плаката с тортами, которые так нравятся молодым девушкам. А еще мы уберем детскую коляску и пеленки из твоей комнаты. — Тетя пусть будут! Не нужно их убирать! — Пеленки и подгузники не для взрослой девушки. Они для неженки — сказала женщина лукаво улыбаясь и еле сдерживая радость от того что от меня слышала. — Тетя, но что в них плохого? Что может быть плохого в женственной нежности. — Ты в них становишься слишком нежной. — Ну и пусть! — Не спорь со мною Таня, их нужно убрать! — Тогда, тетя позови Роджера! Накажи меня, а потом в последний раз спеленай. А потом моя тетка вдруг расплакалась. Это были слезы радости, которые она не сдерживала. Я тогда не знал, что она добилась того что так сильно желала от меня. В даже и не понял в тот момент что переступил невидимую черту. Я оказался полностью не только под властью своей тетки, но и полностью под властью юбки и эта власть стала надо мною безграничной. Юбка накрыла меня с головой, владела мною полностью, моими чувствами, эмоциями и желаниями. Я себя ненавидел за те глупости что только что сказал и продолжал говорить, утешая свою тетю. Мало того мне казалось, что это за меня говорил другой человек, совершенно чужой человек, неженка и жуткий противный сисси. А потом я не удержался и тоже расплакался, совсем как маленькая девочка. Я сильно желал чего-то, но не мог понять, чего именно. Я не помню, как оказался в своей спальне и снова были мягкие пеленки и мягкий, тугой сверкающий, розовый кокон в который я обратился. Прошел один день, потом второй, а все был в пеленках. Была моя любимая соска и новые подгузники и снова тугой мягкая обволакивающая неподвижность.