Слишком красив для мальчика

Глава 13 Вскоре мы были в огромном универмаге, посещение которого началось с посещения отдела косметики. Дежурный визажист и консультант осмотрела мое лицо и популярно объяснила, в каком диапазоне цветов и оттенков мне следует его поддерживать. Она была хорошенькой итальянской девушкой лет 18, с волосами цвета вороньего крыла, уложенные в классическом французском стиле. У нее была удивительно белая кожа и пухлые ярко-красные губы и задорные с милыми ямочками щечки. Ее духи имели очень тонкий, но удивительно опьяняющий аромат. Я почувствовал, как мой пенис дернулся вверх, когда этот чувственный возбуждающий запах коснулся моего обоняния. «Ах какая она красивая и так хорошо пахнет! Лучше бы она меня пригласила на свидание вместо того парня из кафе. Может тетя мне позволила бы с ней пойти, по крайней мере я все еще парень. Она просто лапочка!» — думал я. Не прошло и получаса, как мы покинули отдел косметики с загруженными пакетами. Тетя Дарья, следуя советам юной специалистки купила мне все, от средств ухода за кожей лица до лака для ногтей. Мало того девушка визажист мне сделала новый профессиональный дневной макияж. Который был значительно ярче предыдущего. Кстати она предыдущий макияж почему-то не смывала, объясняя это тем, что у меня лишь базовый слой и поэтому она наложила новые слои косметики поверх тех, что уже имелись. В ход пошли новые голубые тени для век, подводка для бровей, черная тушь для наращивания ресниц, румяна, новая помада и блеск для губ. После того как мое лицо оказалось под этим макияжем, мне казалось, что его покрыла легкая воздушная маска, которая стала идеальным дополнением к моему голубому, легкому одеянию. Но еще одной удивительной вещью было то, что я весь окунулся в легкий восхитительный флер аромата, который витал вокруг очаровательной консультантки по красоте. Я был счастлив как глупая девчушка, получившая леденец на палочке, когда тетя купила мне эти духи. Потом были отделы с традиционной женской одеждой. Платья, блузки, шортики, лосины и капри. Все это было свалено в кучу в примерочной и все эти вещи до последней, я должен был примерить под строгим надсмотром тетушки. Я был просто ошеломлён от такого количества нарядов. При этом тетя не только выбирала вещи, которые с ее точки зрения больше всего подходят мне, но еще чтобы они нравились в первую очередь мне. Я был счастлив уйти из отдела готовой одежды в джинсовой юбке до колен с бахромой и голубой шифоновой блузке с маленькими рукавчиками фонарик, но перчатки и чулки мне тетушка не позволила снять. Впрочем, я настолько к ним привык, что уже совершенно не могу без них обходится, поэтому, когда мои руки или ноги голые, я чувствую дискомфорт. Но пытка шопингом на этом не закончилась, мы посетили еще обувной отдел. Здесь было куплено тоже все, от сандалий с ремешками до высоких сапог на платформе. Потом тетя мне купила несколько дамских сумочек. От усталости у меня уже ноги разъезжались и мне просто хотелось сесть на пол и уже больше не вставать. Я со всех сил старался держать ноги сжатыми, так что аж бахрома дрожала на юбке. Роджер нагруженный коробками до подбородка, замучился все это добро таскать в лимузин. Я хотел ему помочь, но тетка мне не позволила и глядя на то, как у меня дрожат коленки просто отправила меня в машину, пока она будет рассчитываться на кассе. Солнце уже село, когда Роджер втащил лимузин в гараж и помог внести все покупки в дом. Я потратил почти три часа на то чтобы распаковать, повесить и разложить по местам новую одежду. Тем временем тетя заменила фотографию котенка на постер Джастина Бибера в рамке. Меньше все мне хотелось смотреть на портрет смазливого полуголого мужчины, прежде чем погаснет свет и наступит тишина. Впрочем, я и не осмеливался жаловаться, нет не потому что я боялся, что тетка исполнит свои угрозы, просто я слишком устал. В целом этот день для меня был тяжелым испытанием, если честно мне было сегодня даже намного паршивее, чем в те первые дни, когда я начал носить эту странную атласно кружевную сисси-одежду. Но во всем этом было и несколько положительных моментов. Я больше не выглядел как переодетый парень в платье, а как нормальная девушка сверстница моего возраста, причем красивая. А еще мог теперь носить свободно нормальные юбки, которые значительно предпочтительнее открытых кружевных оборок платьев-панталонов. Весь мой образ говорил, что-то я теперь далек от того изнеженного сверкающего атласным блеском сисси, закованного до самых глаз в кружева и оборки словно игрушечная кукла. Хотя в этих слишком интимных и домашних нарядах есть свой большой плюс. Ведь будучи одетым слишком нежно, я могу рассчитывать, что ко мне не только не будет приставать ни один парень, но даже не посмеет до меня приблизиться, как тот наглец из кафе, впрочем, он таки довольно мил и еще эта симпатичная ямочка на бороде. «Черт, почему я подумал, что он мил? Что со мною? Нет, я не должен думать об этом. Нужно быстро снимать с себя все это и смывать эту дрянь с лица, хоть и не хочется этого делать. Хочется еще немного побыть красивой девушкой» — подумал я. После того как была смыта косметика с лица, с помощью специальных средств, я нанес еще на него очищающую маску и стал ждать пока она высохнет. -Татьяна, думаю, что сегодня для нас с тобой день прошел великолепно- начала разговор моя тетушка. — Да тетя. — Надеюсь ты оценишь мои старания по достоинству. Мне будет очень неловко возвращать обратно в магазин все эти красивые платья и юбки. Тебе ведь нравится твоя новая одежда, не так ли моя девочка? — Конечно, конечно… Тетя…они мне нравятся, даже очень…. Они намного милее и приятнее моей домашней одежды, но сисси-наряды тоже хороши. — Вот как? Звучит не совсем искренне и убедительно. — Тетя что ты имеешь в виду? — А то что я не вижу восторга в твоих глазах! Любая юная леди твоего возраста при виде стольких обновок должна была бы прыгать от радости и визжать от счастья, а тем более от посещения салона красоты. Ты ведь дорогая мне обещала не только одеваться, но и вести себя как настоящая юная барышня. — О, тетя, мне очень нравится моя новая одежда и я в восторге от посещения салона красоты. И я бы попрыгал как ты говоришь от радости, но ты сейчас завиваешь мне волосы в бигуди- попробовал я выкрутиться, а сам при этом начал думать: «Ай, халтура! Черт, я не знаю, как себя вести, чтобы выглядеть тупой блондинкой или хотя бы глупой девчонкой. Надеюсь это мою тетку не сильно расстроит. Нужно как-то исправлять, а то я действительно выгляжу не благодарной дурой!» Но я даже не успел открыть рот, как тетя начала сама: — Ну что ж, на первый раз прощаю тебе Татьяна отсутствие благодарности. Это можно легко списать на отсутствие у тебя опыта быть настоящей леди. Но с завтрашнего дня мы начнем это менять. Моя дорогая, я запланировала тебя отдать на балет и уроки высокого этикета. Фрау Гофман немного старомодная, но она очень хороший преподаватель светских манер и этикета. Думаю, она очень быстро из тебя выгонит все нехорошие привычки сорванца. Во всяком случае, мои подруги уверяли меня, что графиня имеет большой опыт в дисциплинировании таких непослушных девчонок как ты Татьяна. Мы поедем к ней утром, а теперь моя дорогая марш к себе в комнату, примешь быстро ванну, а через минуту я подойду и помогу тебе отойти ко сну. Я знаю для тебя этот день был очень трудный, поэтому тебе нужен хороший отдых, и я уже для этого все приготовила. — Ты права тетушка я чувствую себя полностью уставшей, поэтому прошу тебя не сердись на меня сильно, что не поблагодарил тебя по-настоящему за подарки. Мне все очень понравилось и платьица, и юбочки, и туфельки. Нет, правда! Все эти вещи прекрасны, просто у меня нет сил выражать эмоции сейчас. Прости если сможешь, я сейчас словно прибитая из-за угла пыльным мешком — сказал я совершенно искренне, поскольку сейчас, я себя действительно чувствовал мокрой курицей, угодивший под асфальто укладочный каток, поэтому на чувства у меня действительно не было сил. Но их вполне хватило, чтобы расцеловать свою тетю в обе щеки, как полагается любящей племяннице и кажется это понравилось тете Дарье, поскольку на ее лице засияла улыбка удовлетворения. Когда я вошел в спальню и увидев, как настланы постельные принадлежности на кровати, то уже знал, что за этим последует — унизительное таинство перевоплощения в беспомощное неподвижное существо, полностью зависимое от женской воли. Мне лишь осталось безропотно подчиниться неизбежному сладкому унижению через мягкие пелены, в нежные тугие объятия которых я буду полностью отдан женщиной и из которых мне никогда не выбраться без ее желания. Я натянул быстро резиновую шапочку на голову и ступил в ванну. Едва я успел закончить банные процедуры, как вошла тетушка. Она со мною не стала много церемониться, быстро упаковала мой живот и попу в мягкий подгузник со смешными утятами, а голову в мягкую атласно-кружевную детскую шапочку и завязала ее атласную ленту под подбородком. Затем на меня упала розовая, атласная, длинная, ночная рубашка младенца, в которой я не только полностью утонул, но и на полу остался длинный шлейф атласной нежной ткани и кружев. Как только капюшон ночной рубашки был натянут поверх детской шапочки, его завязки из розовых атласных лент, тут же были завязаны под самым подбородком. Теперь мое лицо оказалось в привычном мне кружевном обрамлении. Тетушка с нежностью расправила эту двойную кружевную оборку на моих щеках и на лбу, а также поправила ряды кружевных оборок на капюшоне и только потом легонько толкнула меня на толстый ворох постельных принадлежностей, лежащих на кровати. Как только я оказался на этой мягкой кружевной куче, как длинный подол ночной рубашки был подвернут под мою спину. Мой рот тут же был сразу закупорен моей любимой соской, которую я тут же инстинктивно сжал губами и принялся жадно сосать. А дальше мои глаза закатились, и я уже ничего не мог поделать против магии этих вещей, которые заколдовала своим волшебным гипнозом таинственная миссис Чембончуд. А затем, я начал кружиться и вращаться и таинство превращения меня в младенца началось — таинство пеленания. Я медленно слой за слоем начал одеваться в мягкую бязь, фланель, атлас и кружева, неумолимо теряя свободу. Я впал в полную прострацию и был полностью и окончательно загипнотизирован лаской и нежностью своей тетушки. И с каждым ее ласковым словом я терял не только с каждой секундой подвижность, но и самого себя. Я растворялся в ее нежности и ласки, становясь самым нежным существом, ее нежной куколкой, которую она так жаждала получить, пеленая меня с упоением. Она это делала очень старательно, натягивая и разравнивая малейшие складочки на ткани. От этого у нее всегда получалось пеленание очень плотным и тугим, лишая меня даже малейшего шанса пошевелиться. Первой пеленкой, она всегда фиксировала мои ноги и пеленала до талии, второй до груди при этом плотно припеленав к телу руки, затянутые в атлас, а третьей уже пеленала с головой. Четвертой до шеи включая плечи, следующей с головой, а потом снова до шеи и после этого снова с головой и так поочередно, пока не закончились бязевые и фланелевые пеленки. Атласными пеленками тетушка пеленала только с головой. К этому времени я уже не только не мог повернуть голову, но даже пошевелиться. Когда больше пеленок на кровати не осталось, получившееся творение из постельных принадлежностей женщина крест накрест по всей длине умело перетянула широкой атласной голубой лентой и где-то внизу вывязала красивый бант. Полюбовавшись немного своей работой, женщина продолжила дальше. Ведь таинство моего полного превращения в мягкий, красивый, неподвижный, беспомощный кокон еще не было доведено до конца. Я должен быть унижен ее еще больше, низведен до состояния совершенно неподвижной вещи, постельной принадлежности, которая всем своим видом и оформлением будет идеально вписываться в декор и оформления это розовой атласной спальни. Тот тугой куль постельных принадлежностей что я уже из себя представлял был плотно завернут в мягкое, атласное, ватное розовое одеяло, в таком же розовом атласном пододеяльнике и потом меня в очередной раз перевязали крест на крест голубой атласной лентой и посредине блестящего свертка был вывязан еще один красивый бант. Тетя снова мною полюбовалась, но и на этом она не собиралась останавливаться и вскоре этот сверток, похожий на конверт был втиснут в плотный, очень мягкий, розовый чехол сшитый, наверное, из похожего мягкого ватного одеяла, только намного толще и напоминал изящный спальный мешок или спальник. Когда его потайные молнии были заперты я из себя стал представлять идеально гладкий сверкающий монолитный розовый кокон. Меня на какое-то время оставили в неподвижном одиночестве и ласковый голос тети стих. Мир для меня теперь сузился до небольшого круга в обрамлении слоев кружевных оборок, небольшого клочка потолка с гипсовой лепниной, вот все что теперь могло быть доступно моему взору. А потом в обрамлении узкого кружевного круга, я увидел счастливое торжествующее лицо моей тетушки. Она была весьма довольна собой и тем что со мною сделала. А еще было видно, что ее очень тешит то, что я теперь из себя представляю и она возможно где-то глубоко в подсознании упивается властью надо мною. Но ее материнские инстинкты, нерастраченная ласка и нежность теперь полностью завладели всем ее естеством. Женщина просто не могла сдержаться чтобы не поделиться своим счастьем и радостью со мною, она, не переставая что-то ласковое сюсюкать, подняла с кровати тот блестящий, розовый, неподвижный предмет, что я из себя представлял и поднесла к огромному зеркалу в углу моей комнаты. Я был поражен насколько она сильная и ошеломлен откуда у такой изящной женщины столько сил. «Посмотри милая Танюша в какую милую куколку ты превратилась! — воскликнула радостно женщина. Это было действительно завораживающее зрелище. Предмет, в который превратила меня тетушка мог бы действительно походить на огромную куколку фантастического насекомого, если бы в самом его верху, в обрамлении пяти рядов кружев не были видны мои круглые счастливые глаза с гипнотическим блеском. Все что ниже их, было скрыто пластиковым щитком огромной детской соски на пол лица, с таким же огромным колечком. Совершенно беспомощный в состоянии младенца, как настоящая полностью окуклившаяся гусеница до состояния куколки, в своем сверкающем мягком саркофаге, полностью закукленный пеленками и слоями постельных принадлежностей, я теперь всем своим видом и свойствами больше походил именно на один из предметов в цельном комплекте постельных принадлежностей, недостающей вещью которая идеально вписывается в гармонию и декор этой спальни. Тетушка кажется все предусмотрела. По мне по всей длине, или точнее в длину, словно деля на две половинки, шла тройная рюша с тройной кружевной оборкой, которая через равные расстояния немного опускалась и в том месте были пришиты атласные розовые бантики. Спереди меня, или правильнее сказать, на верху идеально гладкой, розовой, атласной поверхности, от того места, где было кружевное отверстие для лица, до самого низа шел рад красивых атласных бантов. Именно такими бантами, рюшами и кружевными оборками было все в этой комнате оформлено от чехлов на мебели, занавесок до покрывал и мягких подушек. Налюбовавшись мною, тетушка не положила меня обратно на кровать, а вместо этого приготовила огромную детскую коляску, которая каким-то чудесным образом появилась здесь. При этом она не переставая говорить что-то ласковое, бережно вложила меня в нее, словно маленькая девочка положила свою любимую куклу в коробку, чтобы пожелать ей прекрасных сновидений и самой отойти ко сну. Но тетушка оставила меня ненадолго в одиночестве и вскоре я снова увидел в сужающемся кружевном пологе ее счастливое лицо, и она начала катить куда-то коляску. На голове у нее был атласный платок и кажется она одела плащ. Словно прочитав мои мысли, она ласково сказала: «Маленькие детки должны перед сном гулять. Маленьким лялям свежий воздух очень полезен, чтобы они могли хорошо отдохнуть и их сон был крепок и ничто их не беспокоило». В ответ я попробовал что-то сказать, но получилось какое-то детское мычание. Светила яркая полная луна, а тетушка гуляла по аллеям с коляской, в которой была ее любимая малышка, ее милая куколка, ее Танюшка. От покачивания я не заметил, как меня поглотил белый, полупрозрачный, невесомый туман и унес меня в сверкающую страну нежных, розовых, детских грез, где живут все счастливые младенцы, где есть ласковый голос мамы, мягкие нежные пеленки и любимая соска.