Слишком красив для мальчика

Глава 14. Фрау Гофман оказалась совсем не такой какой я мог ее представить и даже не была сухощавой старушкой с нервным подбородком и трескучим голосом. В дикой и забытой богом стране, там, где я появился на свет, в стране с фальшивыми скрепами и тупым патриотизмом карикатурных идиотов, на фоне беспробудного пьянства, безбожия и безнадеги, женщины после 50 лет делятся всего на две категории: на измученных жизнью баб и пожилых, умудренных опытом дам, от которых пахнет благородной старостью. Фрау Гофман была ни тем ни другим. В свои 58 это была полна жизненных сил леди, которая выглядела на 15 лет моложе. Это была как говорится в фильмах про Штирлица, настоящая голубоглазая арийка. Нет у нее не был взгляд тюремного надзирателя из женской тюрьмы, где держат малолетних преступниц. Это был другой взгляд, такой же добрый как у моей тетушки, но было в нем что-то такое, что заставляло беспрекословно подчиняться и быть всегда внимательным. Лицо леди находилось под идеально сделанным дневным макияжем, который не просто нивелировал её возраст, а подчеркивал все достоинства. Женщина оказалась почему-то одета в точности как моя тетя в темно синюю, длинную, пышную, атласную юбку с шикарными подъюбниками и белою атласной блузкой, которая лишь отличалась оформлением воланами и рюшами, а также формами рукавов. Судя по ее очень тонкой талии, форме силуэта и еще кое-каким признакам было видно, что она сейчас тоже утянута в корсет. Все это указывало что фрау Гофман вместе с моей тетей, близнецами и той барышней что держит салон красоты являются членами какого-то единого атласного кружевного общества. В подтверждение этому моя тетушка и эта леди обнялись и поцеловались как близкие подруги. И мне кажется, что со временем, я тоже стану частью этого закрытого клуба по интересам, если уже негласно не стал, поскольку атлас и кружева меня преследуют и окружают с самого первого дня пребывания в доме моей тетушки. Да и сейчас я нахожусь в их плену, туго утянутый в белый атласно кружевной корсет. Поверх него, на мне сейчас было относительно короткое, но очень строгое платье из темно коричневого атласа с длинными рукавами. Спереди у меня повязан белоснежный атласный передник с нагрудником, оформленный рюшами и напоминал фартук школьниц из тех мест откуда я родом. Неотъемлемой частью того образа послушной школьницы кроме белого передника были банты с косичками или хвостиками. И сейчас у меня они тоже присутствовали. Тетушка, сняв бигуди разделила мои довольно уже длинные волосы на хвостика и заплела в косички, верх которых украсила двумя огромными пухлыми воздушными белыми бантами, похожими на причудливые белые цветы. Само же атласное коричневое платье было по сравнение с той школьной советской формой, слишком буржуйское. Клешная юбка его была той же длины и не доставала до коленок на ладошку, красиво их обнажая в белом полупрозрачном нейлоне чулок, но вот под юбкой имелся целый ворох пышных шелково кружевных нижних юбок, как у униформы французских горничных, только в отличии от нее, платье не имело декольте, от слова совсем. Коричневый блестящий атлас обтягивал всю мою шею и возле подбородка расходился оборкой с жесткой вставкой, под которой внизу красовалось изящное кружевное жабо. Замок этого платья защелкнулся чуть ли на самом моем затылке. Этими, с виду незаметными ухищрениями, наряд в очередной раз намекал на полную зависимость от женщины и призывал к полному подчинению ей. Собственно говоря, эти детали наряда, как отсутствие декольте и жесткая оборка возле подбородка всегда присутствовали в моих домашних нарядах с дутыми буфами. Более унизительного и ставящего в полную зависимость, но такого восхитительного наряда, чем платье-панталоны, нельзя придумать. Даже в этом наряде, что сейчас был на мне, я был завуалировано унижен и без женщины даже не стоит думать, чтобы его снять. Мое лицо тоже было под легким дневным макияжем. Я его сделал почти сам, тетя мне лишь слегка помогла в самых трудных моментах, таких как нанесение подводки для глаз. С поясом для чулок и самыми чулками я уже легко управлялся, умело регулируя его бретельки и ловко застегивая все застежки на кружевном ободе, после того как мои ножки упаковывались в невесомый, полупрозрачный нейлон или воздушную, нежную, блестящую как атлас лайкру. После того как мой дружочек был помещен в специальные ножны и прижат к животу специальными плотными атласно кружевными трусиками, мою женственно круглую попку покрыли еще атласно кружевные панталончики, немного скрыв из вида нежелательные выпуклости. Это не были привычные мне длинные до колен или за колена панталоны, а короткие изящные атласные белые панталончики до средины бедра, но не лишенные украшений кружевами. Низ удобной ширины штанины, венчала все та же тройная кружевная оборка, что и на длинных панталонах, только три ярусы тройной кружевной оборки были немного уже. Когда они были поправлены, тетушка сразу к моей груди приладила тугой, но эластичный и в тоже время удобный корсет и начала его шнуровать от талии до верха, а потом я стоически терпел, когда плотно утягивался в корсете за несколько заходов и только потом были белые нижние юбки платья-униформы и само коричневое атласное платье-униформа с белым атласным передником. Затем после всего этого у меня на ногах, обтянутых белым блестящим нейлоном, оказались коричневые, изящные, лакированные туфельки лодочки с бантиками спереди и не на сильно высоких каблуках шпильках. Венчал мой образ небольшая довольно миленькая шляпка-таблеточка с прозрачной белой вуалькой и оборкой на уровне глаз. Мои ухоженные руки с новым маникюром были упакованы в атлас белых перчаток. Из украшения у меня были только в ушах маленькие золотые сердечки и никаких браслетов, и ожерелий. Из аксессуаров только маленькие женские часы с белым ремешком из кожи аллигатора и белый кожаный клатч. Верхней одеждой был клёшный немного старомодный плащ с пелериной, которые носили девушки в 60-е, но которые сейчас были последним писком моды. В таком виде я и предстал перед своей новой учительницей этикета и манер в высоком светском обществе. После того как тетушка представила меня ей, я присел в изящном книксене, скромно опустив глазки и похлопал смущенно длинными накрашенными ресницами, так как меня учила тетушка. — Так это твоя подопечная, тот непослушный шалун которого я должна превратить в молодую хорошо воспитанную леди? — Да Хельга… — Дарья, дай мне полгода, по два часа через день, и ты его не узнаешь. Предлагаю встречаться по понедельникам, средам и пятницам. — Меня устраивает… — Он не так уж безнадежен. Вижу в нем потенциал и заложенную хорошую базу — сказала зрелая женщина, обходя меня по кругу и сканируя меня от низа до верха колючим взглядом холодных глаз, от которого мне почему-то стало не по себе. Честно говоря, я даже немного испугался. — Так я могу ее оставить в твои заботливые руки? — Конечно дорогая. — А когда? — Да хоть сейчас! — А когда первое занятие. — Сегодня понедельник не так ли? — Да Хельга. — Можешь Дарья считать, что оно уже началось…. — Так я пойду Хельга? — спросила тетушка, направляясь к двери. — Конечно моя дорогая. Через два часа можешь заехать за своим подопечным, точнее за подопечной, если конечно закончишь свои дела. Когда за моей тетей закрылась дверь, женщина коротко спросила: — Как тебя зовут? — Татьяна, или просто Таня — робко ответил я. — Молодой человек, я хочу знать ваше настоящее имя. — Фрау Гофман это и есть мое настоящее имя и, если вы забыли, я девушка — сказал я, сам себе удивляясь с какой уверенностью я это произнес, при этом вспомнив, как еще три месяца назад, точно также, уверял свою тетушку, что я мальчик, спрашивая не забыла ли она об этом. — Вот как? -хмыкнула женщина. — Да фрау Гофман, я девушка и меня зовут Таня. — Очень хорошо моя дорогая. Считай, что ты первый урок выучила и сдала по нем экзамен на отлично. Если ты хочешь стать настоящей леди, ты должна быть не только одета как леди, но и вести соответственно, как леди, говорить о себе как леди и думать тоже как леди. — Спасибо фрау Гофман — поблагодарил я женщину, приседая в легком книксене, но не удержался или что-то пошло не так, поэтому случайно выронил свою сумочку из рук на пол и тут же наклонился чтобы поднять ее, повернувшись задницей к женщине. И сразу же получил по попе тонкой пластиковой указкой, похожей на маленький хлыст, который неизвестно откуда взялся в ее руках. Было больно и я взвизгнул совсем по девичьи. «Юная воспитанная леди не должна демонстрировать оборки своего нижнего белья, нигде и ни при каких обстоятельствах! Никто не должен знать какого цвета и фасона у тебя панталоны, если ты конечно не шлюха и не хочешь, чтобы сбежались со всей округи парни! А теперь ты должна бросить сумочку на пол и подобрать ее правильно. Колени вместе, пятки вместе, наклоняешься и поднимаешь… Вот так, уже лучше! И еще раз, брось и подбери снова… Хорошо… а теперь для закрепления сделай это двенадцать раз — сказала совершенно спокойно женщина. После того как я уронил дюжину раз сумочку и поднял ее женщина сказала: «Отлично Татьяна, а теперь покажи своей учительнице, как ты умеешь ходить. И я начал ходить по просторной комнате, словно по подиуму у близнецов, старательно изображая походку модели. Женщина, словно приклеилась ко мне, ступала след вслед. Так продолжалось минут пять, а потом она воскликнула: «Стоп! Моя дорогая, ты не должна вилять жопой, как бульварная шлюха, нужно попочкой качать изящно. Запомни ты не целка — невидимка, ты леди! А теперь давая пройдемся вместе, смотри на меня и повторяй» И я начал повторять. Сперва получалось не очень и только за десятым кругом женщина сказала: «Таня, вот так намного лучше! Втяни немного локти, запястья должны быть расслаблены… еще немного грудь вперед…. Татьяна голову выше, держи ее гордо, ты не замученная борщами и мужем пьяницей женщина, ты светская львица! Качай задницей, не виляй ею! Вот так намного лучше! Не нужно махать руками, это вульгарно…двигай всей рукой нежно, держа ее близко к себе при движении. Ставь ступню одну перед другой на расстоянии не более четырех пяти дюймов, словно по улице плывет нежная фея, а не прет ведьма, которая выпрыгнула из каминной трубы. Через час такой непрерывной шагистики у меня ныл каждый мускул от боли. И когда моя учительница-мучительница была более или менее удовлетворена результатом мне было позволено сесть на мягкое кресло с жесткой прямой спинкой. Но и здесь тоже было не все так просто. Оказывается, юная воспитанная леди не плюхается в кресло, как толстая крестьянка бросает свой необъятный зад в телегу. Юная воспитанная леди садится в кресло изящно и правильно, при этом от нее требуется: сблизить на определенное расстояние колени, скрестить щиколотки, аккуратно согнуть ноги, расправить края платья и нижних юбок и придерживая их, плавно опустится в кресло. После того как она это сделает, непременно поправить платье и сложить поверх юбки руки. Конечно же я неправильно сел, поэтому мне пришлось по-новому садиться, учтя все мои ошибки и потом закрепить это дюжиной повторений. Я был просто поражен, насколько трудно для настоящей леди правильно ходить, наклоняться, садиться и просто сидеть, а еще это было так утомительно. Когда эти два часа истекли, не было ни единой мышцы или косточки чтобы она у меня не болела, словно я делал силовые упражнения с гирями. Я не мог дождаться чтобы вылезти из корсета, избавиться от пояса для чулок и самих чулок, а также сойти с каблуков-шпилек. Мне было жарко в моей униформе, и я был весь потный, но, когда я вышел из дома фрау Гофман, моя спина была прямой, голова высоко поднята как у настоящей леди, грудь вперед и ступал я изящно правильно как меня научили. Лишь войдя в лимузин, я позволил себя расслабиться, сняв ненавистные шпильки. К моему удивлению тетушка сделала мне снисхождения и не стала настаивать, чтобы я их обул обратно. Мало того, она предложила мне мои домашние, удобные, на низком ходу туфельки Мэри — Джейн. В них я вышел из машины и пошел в дом, а затем в свою комнату, чтобы привести себя в порядок, а потом после обеда и отдыха снова направиться в город по делам. После того как тетушка избавила меня от платья униформы и корсета, я направился в ванну. Она последовала за мною и решила помочь мне. Я не возражал, хоть еще три месяца назад это считал за жуткое унижение, теперь же это было сладостно томительным унижением, как и превращение меня в младенца. В ее умелых ласковых руках, я не только был идеально вымыт, полностью расслаблен, но и быстро получал разрядку. Последнее выглядело как невинная шалость, произошедшая совершенно случайно. После того как перестали плясать перед глазами яркие звездочки и сладострастное томление сошло на убыль я почувствовал жуткий стыд, точно такой же когда отправлялся в пеленки. Когда тетушка доила мою ящерицу она была такой же обходительной и ласковой, как и пеленала меня. Я чувствовал унижение, но всем своим естеством желал этого. Когда банные процедуры были закончены, я был облачен в свой любимый, домашний, желтый, атласный халатик, щедро оформленный рюшами и оборками из белого цветочного кружева. Его длина до самого пола и оформление могли бы дать пример любому вечернему платью. А потом был щедрый приготовленный Роджером на две персоны обед. Обилие яств не говорило о том, что мы должны обожраться как свиньи в Макдональдсе. Мясные блюда и салаты имели маленькие порции, как раз чтобы пополнить мой растущий организм белком и другими полезными веществами, а тетушке насытиться. Десерты тоже были маленькими. Тетя Даша приучила меня есть ровно столько чтобы утолить голод и не более того. Теперь же, спустя чуть больше трех месяцев, я, как и всякая девочка, которая старается быть воспитанной, даже не пытался клянчить добавки. Потом мы на улице в беседке с тетушкой болтали о том, что творится в мире высокой моды и о всяких глупостях. А также тетушка, сказала, что пришли дипломатической почтой мои документы и теперь я буду ходить в школу здесь. Эту новость, что я останусь здесь на значительно дольше время, чем просто на каникулы, принял удивительно спокойно. Меня только испугало что мне придется стать снова мальчиком, но тетушка заверила что мне не придется этого делать, и я в следующий класс пойду как девочка. Это меня обрадовало, а потом снова испугало. Но прежде чем закатить истерику, я как девочка, которая хочет быть послушной и воспитанной, подумал хорошенько и понял, что мне действительно лучше быть девочкой тем более что я зашел в мир девочек слишком далеко, да и положа руку на сердце, мне уже совершенно не хочется возвращаться обратно. Хоть и девочкой быть труднее, но мир девочек такой блистательный, наполнен красотой и нежностью, что я теперь хочу оказаться в нем полностью и раствориться в нем насовсем. Об этом и о своих чувствах и желаниях, я и поведав свое тетушке. Все это она встретила с одобрением и лаской, затискав меня и зацеловав, не как свою племянницу, а скорее, как свою любимую дочь.