Слишком красив для мальчика

Глава 18. — Вам нравится мое усовершенствование? — спросила миссис Прескотт. — Это просто фантастика! — воскликнули близнецы. — Это самая главная причина, по которой я сегодня не смогла зайти к вам с утра — добавила женщина. Я тихонько пробрался и осторожно взглянул за ширму, а потом пожалел об этом. Лучше я бы этого не делал… Мне стало очень стыдно. Мало того, увиденное чуть ли не заставило меня упасть на пятую точку. У ЖОЗЕ БЫЛО ВЛАГАЛИЩЕ! У него была самая настоящая девичья писечка с аккуратно подстриженными волосиками над ней, точнее на лобке было выстрижено сердечко. Все выглядело настолько реалистично, что я весь покраснел и виновато опустил глаза. — Ты это…это … убрала… — Ну что вы девочки как можно! Все на прежнем месте и ничего ни удалено, если вы конечно об этом подумали. — Но как? — спросила Ева. — Как? — спросила Роза. — Как это вообще возможно — спросила моя тетка. — Вот девочки визитка, мне дала ее миссис Чембончуд. Сейчас у нас в городе появилась клиника, которая специализируется на подобных вещах. — Ты, сделала ему операцию? — Нет девочки никаких ножей…. Это новейшая японская технология и делают это японские специалисты. Это что-то вроде протезов из какой-то нано кожи, не пластик и не резина, совершенно новый материал, из которой можно сформировать не только половые органы, но и даже целое новое лицо. Все дышит, безопасно для здоровья и всякое такое. В нем можно находиться месяцами. Правда для установки и снятие этого требуется специальное оборудование, а еще раз в три месяца требуется осмотр и профилактика. Хоть это удовольствие не из дешёвых, но мне нравится то что они сделали для моей маленькой Жозефины — хмыкнула миссис Прескотт. Потом она держала своего сына, пока ее подруги рассматривали во всех подробностях это чудо. Роза не удержалась и даже проникла пальцами за складки той штуковины, а бедный Жозе не удержался и заплакал. Моя тетушка расспросила подробно, где находится эта странная клиника и взяла визитку. Бедного мальчика отпустили, и он начал быстро натягивать трусики, которые были простыми мальчишескими трусиками из обычного хлопка. Но одеться полностью ему не дали и спустя пару мгновений его уже одевали в его новую школьную форму. Одежда в которую одели Жозе ничего интересного собой не представляла. Это была обычная мальчишеская одежда из грубой темно синей ткани. Немного мешковатого покроя школьная форма состояла из обычных брюк с утюжкой на кантик, пиджака с карманами и эмблемой школы, белая рубашка с немного заостренным воротником и венчал этот образ школьника шапка-бейс с того же материала с выбитой на ней той же эмблемой школы. Выражение на лице Жозе было такое словно в недовольной девчонки, капризное и гадливое, словно на Жозефину надели одежду, снятую с огородного пугала. А потом пришла очередь мне примерять мою новую школьную форму, которая даже и близко не походила на ту мою старую мальчишескую форму, которую я носил четыре месяца назад, в той далекой стране, откуда я был родом. Мало того, эта одежда вообще не походила на школьную форму, а походила на какую-то униформу, но самое главное, она вообще была девчачьей. Впрочем, к последнему, тетушка уже меня полностью морально подготовила, и я с ней полностью соглашался, уже прекрасно понимая, что существу, которому я теперь из себя представляю, пойти в школу девушкой действительно будет намного лучше. Но самое главное, я теперь действительно этого желал всей своей феминизированной душой неженки. Длинное платье из тяжелого темно зеленого атласа с пышными нижними юбками и таким же с длинным белым атласным передником с нагрудником, а также старинная изящная атласная шляпка-капор и пара таких темно зеленых перчаток составляли мой образ девушки из закрытого элитного пансиона, в который собиралась отправить меня тетушка. От всего этого веяло какой-то стариной и то что я теперь представлял собой, выглядело или скорее копировало из исторических фильмов симбиоз образа институтки из института благородных девиц и очень молоденькой гувернантки одновременно. Тетушка, судя по ее сияющему виду была очень довольна моим нарядом школьницы. В глазах Жозе была неприкрытая зависть. Для меня же это была красивая и очень удобная униформа и меня совсем не беспокоило что она девчачья. Я лишь немного задумался как все это обилие нижних юбок с кружевами и оборками буду потом утюжить. Впрочем, это у меня слишком много времени не заберет, ведь опыта у меня более чем достаточно, ведь большую часть времени я провожу в кружевах и оборках, утюжить и гладить моя любимая работа, которую поручает мне тетушка. А потом была примерка красивого лимонно-желтого платья принцессы. Ах, бедная Жозефина как она страдала от зависти, а потом у Жозе была истерика. Его матери пришлось его наказывать, но это ничего не дало. Успокоился он только смог, когда его одели в длинное, воздушное, пышное, розовое, шифоновое платье, которое ему близнецы подарили, не взяв с матери ни копейки, взяв лишь взамен слово что она больше не будет его бить и позволит ему еще эти выходные побыть в юбках. -Я ничего не могу с ним поделать, он клянчит постоянно у меня платье! –сетовала мать Жозе. — А ты и не мучь ребенка — отвечали близнецы. — Но, я не думала, что привычка носить юбки будет настолько сильна и он настолько быстро отвыкнет от брюк! — Просто твой Жозе слишком красив для мальчика! Брюки ему не нужны — ответила моя тетка. — Нужно девочки, ему еще этот год отходить как мальчик, а там пойдет в другую школу…. Понимаете, я хочу все постепенно. Девочки, ну что мне с ним делать! — Я…., тебе… уже… не раз… говорила… — сказала отчетливо чуть ли не по слогам моя тетушка, а затем быстро сказала: Пусть Жозефина идет вместе с Татьяной в один класс, в одну школу. — Но Даша! Это очень дорого! — Не дороже денег! Фрау Гофман, моя лучшая подруга, она в той закрытой школе директор, я с ней поговорю. — Даша ты и так много сделала для меня, мои девочки ходят на балет к известному балетмейстеру, и я за это плачу сущие гроши. Я тебе буду должна до гроба…. — Чепуха дорогая, все это…! Стела сказала, что твои девочки очень способные, особенно самая младшенькая. Ее в будущем ждет большой балет, быть ей примой балериной. — Что так и сказала?! — Да, так и сказала. Разве я когда-нибудь соврала? — Нет, ни разу…! Что ты… — Так вот, хоть классы уже укомплектованы, думаю для еще одной хорошей и послушной девочки ради меня место там найдется. А пока пусть Жозефина идет за ширму, а Ева и Роза снимут дополнительные мерки для новой школьной формы…. Жозе какое время сопротивлялся и не давал чтобы его раздевали, боялся, что у него обратно отберут платье, но все же близнецам удалось его уговорить. Вскоре он обратно был облачен в розовое пышное платье и был счастлив как самая настоящая маленькая девочка. Меня тетка одела в длинную в пол, темно синюю юбку и белую блузку, а потом в отражении огромного зеркала, я увидел, что выгляжу точно также как моя тетушка, сверкаю тем же ровным атласным блеском как она, даже белая атласная блузка украшена точно такими же воланами. Даже макияж у нас оказался странным образом похож, только не хватает у меня на голове как у нее высокой прически как башня. Но если бы нас на улице увидели, нас бы точно приняли за дочь и мать, но забегая очень далеко вперед скажу, что я в тот момент еще не знал, что стану полной копией своей тетки, такой же безукоризненно идеальной леди и безупречной женщиной. В лимузин я и Жозефина вошли, держась за руки, по бокам от нас сели наши мучительницы, дарившие нам сладостное унижение и безграничные пытки нежностью, против которых мы уже не могли устоять. Дома полностью упаковавшись в атлас кружева и оборки, я шипя начал раздуваться. Мои ноги привычно разъехались, а руки отодвинулись от туго «укорсетченного» тела, свободу которого стали полностью контролировать четыре шара, сверкающих безупречным атласным блеском. Я снова превратился в неуклюжую куклу, отдавшись неумолимой власти платья-панталон. Этот наряд, из которого были видны лишь мои глаза, нос, половину лба, половину щёк, а все остальное было скрыто слоями нежной ткани и кружев, стал для меня такой близкий и домашний. А еще кроме этих нарядов у меня в гардеробе появилось несколько униформ горничных. Это такие короткие атласные платьица до колен с пышными нижними юбками, изящным передником и чепчиком. Так что у меня теперь был выбор. Моей тетушке они тоже очень нравились, но больше ей нравилось утягивать меня в корсеты и упаковывать в платья-панталоны. Я больше не возражал, тем более что после платье-панталон следовало еще большее сладостное унижение — пеленки…. Так прошла неделя, потом вторая и настал день, когда меня пригласили на пижамную вечеринку. Точнее все произошло не так, как я мог себе представить, меня даже и не спросили, хочу я этого или нет. За мною просто пришли и забрали из дома, словно вещь, когда я был в очень интересном положении и совершенно беспомощный. Я такого коварства от своей тетушки не ожидал, как и от моих новых подруг. Она меня одолжила словно игрушку, точно также, как одна девочка дает поиграть своей куклой другой девочке. А если еще точнее, то коварные девчонки как-то сговорились с моей теткой. Я тот момент и был обычной куклой для них, совершенно беспомощной, спеленатой куклой, которая не могла даже пошевелиться, лишь хлопать глазами, умиротворенно сосать свою соску и писать в свой подгузник, именно то что и полагается делать всем младенцам. Полностью окукленный нежностью мягких пеленок, полностью околдованный своей любимой соской, находясь в плену своего мягкого тугого кокона, я слышал очень знакомые голоса, но они были сильно приглушены и почти не различимы. Сквозь слои мягкой нежной ткани, кружев и оборок они лишь частично доходили до меня. Сквозь белую пелену в кружевном обрамлении, я совершенно ничего не мог разглядеть, лишь легкое мелькание теней и света. Я лишь чувствовал, как коляска покачивается в которой был уложен, тугой и мягкий, блестящий, розовый куль, который я теперь из себя представляю, вот уже пару дней. Коляску куда-то катили. Перед этим тетушка обо мне позаботилась, меня покормили и поменяли мне подгузник, что еще нужно для счастья младенцам …. Я чувствовал, как сам проваливаюсь в белую тугую пелену. Сильно хочу есть. Помычал немного, потом попробовал похныкать. Тут же белая пелена перед глазами заколыхалась и треугольный кружевной полог занавесок отодвинулся. Белый полумрак исчез и через круглое отверстие, обрамленное тройной кружевное оборкой хлынул яркий свет. В моем беспомощном состоянии было доступно лишь это маленькое окошко через которого я мог видеть внешний мир. Мое личико в обрамлении точно такой же кружевной тройной оборки в очередной раз скривилось. Есть хотелось жутко, в моем животе заурчало… И к моему изумлению вместо улыбающегося ласкового лица тетушки я увидел в кружевном окошке довольное личико Дженнифер и Тессы, а потом в обрамленном кружевами отверстии коляски, я увидел сестер Прескотт. Девочки всплескивали руками не переставая сюсюкать и говорить, какая хорошая маленькая девочка и премиленькая ляля. Наконец у меня со рта вытащили соску пустышку и тут же моих губ коснулся сосок бутылочки с молочной смесью. Я тут же принялся жадно сосать причмокивая, что вызвало умиление у девушек. Как только бутылочка стала пустой, мне подали еще одну, когда и она стала пустой моя любимая соска пустышка обратно вернулась ко мне в рот. Я не выдержал и вскоре пустил под себя теплую струю, но мои пеленки остались совершенно сухими мягкий подгузник все впитал до последней капли. Не зная, что в тот момент происходило со мною, но находясь в том беспомощном состоянии, я себя чувствовал совершенно счастливым, мне была приятна ласка, внимание и забота в которой я купался, как в лучах теплого солнца и при этом совершенно ни капельки не чувствовал себя униженным. Возможно на меня так действовало мое чудесное состояние, а возможно это было то сильное волшебство, которое наложила чудесным образом добрая миссис Чембончуд на мои пеленки, на мою ночную рубашку, на детский чепчик и на мою сосю, которую я так люблю. Волшебный гипноз сделал эти вещи волшебными. Возможно все эти заколдованные вещи каким-то чудесным образом заменили мои мальчишеские мысли на мысли очень маленькой девочки, совсем крохи. Но стыд вернулся ко мне, когда я начал вращаться под девичье хихиканье, а потом меня лишили пеленок. Я чувствовал себя униженным, особенно когда с меня Дженнифер сняла подгузник, и моя любимая соска куда-то пропала. Я закрывал свой пах и был ярко красный от стыда. Но кажется никому не было никого дела до моего никчемного отростка, все были увлечены моим преобразованием. Меня начали обратно упаковывать в слои мягкой ткани и кружев. Я находился в полной прострации и совершенно не мог ничего поделать, лишь мог подчиняться. Нет я снова не отправился в пеленки. Меня наряжали девочкой, причем очень маленькой девочкой. На меня ложилась белая пенная масса из мягкой ткани, кружев и оборок. Все эти слои ткани, топорщились как пачки балерин в стороны, колыхались и шуршали, а затем настала очередь самого платья с рукавами-буфами, которое удивительным образом показалось мне очень знакомым. Наряд на трехлетнюю девочку переростка был из блестящего атласа, розовым в белую горошину. В нем был завышена талия, как и полагается у детского платьица. Юбка платья, которая была оформлена бантиками и рюшами лежала на толстом ворохе нижних юбок почти горизонтально. На талии платья красовался огромный розовый бант. К платью придавались просторные панталончики, длинной за колено, как и полагается с тройной кружевной оборкой в низу штанин, но еще до этого мне надели белые атласные перчатки и такие же белые блестящие чулки на поясе для чулок, а также розовые атласные трусики в такой же белый горошек. Но ни трусиков, ни верхнего кружевного верха чулок, ни застежек бретелек пояса для чулок, совершенно не было видно, все это потонуло в белой пенной массе нижних юбок наряда. Из-под них была видна лишь нижняя часть штанин панталончиков с красивой, тройной, кружевной оборкой, как у сказочной куклы «Мальвины». Венчала мой образ, огромная детская шляпка, похожая на гипертрофированный детский чепчик и старинную шляпку-капор одновременно. Когда мне надели эту шляпку и завязали ее завязки, мое лицо оказалось в красивом обрамлении кружев, а еще казалось словно голова провалилась в огромную мягкую подушку. Окружающие звуки стали как-то странно приглушенными. На ногах у меня были розовые лакированные сандалики. Разумеется, панталончики, платье и шляпка все было из единой, блестящей, атласной материи — розовой в белые горошины. Когда меня полностью нарядили, меня усадили перед туалетным столиком и сделали яркий макияж, который удивительным образом сверкал, как и мой наряд. Теперь я в точности походил на красивую игрушку для девочек, на красивую куклу. И если бы меня поставили стоять совершенно неподвижно в витрине магазина, я бы совершенно ничем от нее не отличался бы. — Девочки что вы со мною сделали? — наконец я обратился к своим подругам и мучительницам в одном лице. — Таня, мы сделали тебе куклу –ответила радостно Эльза. — Но зачем, Элли? — Глупенькая, сейчас мы будем играть в куклы. А затем мне сунули в руки куклу, которая странным образом была очень похожа на меня, одета в такое же розовое атласное платье в белый горошек с белыми нижними юбками и у нее была такая же большая детская шляпа и панталончики. Меня потащили в другую комнату играть в куклы. Когда я туда пришел, то увидел еще одну такую-же куклу как я, яркую и красивую. Она была одета в такой же наряд, как и я только ее платье, панталончики и шляпка были белыми в розовый горошек, а на ногах белые лакированные сандалики. Кукла, увидев меня, очень образовалась, а затем подбежала и совершенно не стесняясь меня пламенно поцеловала. — Таня, как хорошо, что ты пришла к нам! — Жозефина, я тоже рада тебя видеть! — ответил совершенно искренне я. — Дай угадаю, тебя тоже позвали на пижамную вечеринку? — Нет не угадал — сказала Жозефина, хихикнув как обычная девчонка. — Ну тогда я не знаю — смутившись ответил я. — Таня я здесь просто живу. — Жозефина, то есть как? — Очень просто Эмма, Элли и Лиззи мои сестренки. — С ума сойти! Тебе сделали куклу, и ты тоже будешь играть с нами в куклы? — Мы ему куклу сделали еще неделю назад. Он у мамы постоянно клянчит платья, стал в последнее время капризный как маленькая девчонка. Вот мы его и нарядили как маленькую девочку, как настоящую куклу. Хоть мой братик очень красивый и хороший в платьях, ему пора отвыкать от юбочек, а привыкать к штанишкам. Скоро в школу…. — пояснила самая младшая из сестер Лиза. — Это должно было быть его наказанием, но Жозе очень нравится быть маленькой Жозефиной и нашей куклой. Мы очень любим им играть — сказала Элли. -Он очень хорошая и послушная кукла –добавила Лиза. — А я бы на месте мамы разрешила ему носить платья постоянно, платье на нем лучше сидит и вообще юбки из не дисциплинированного и противного брата, сделали хорошую и милую сестренку — рассудила Эмма. — Кто бы мог подумать, что когда-то Жозе ломал куклы своих сестер, а потом сам превратится в их куклу — хихикнув сказала Дженнифер. — А мне нравится быть куклой. Куклы в платьях и они красивы. Вам девчонкам все можно: красивые платья, удобные юбки, шляпки, чулочки, колготики, блузочки, кофточки и все это красивое из нежных приятных материалов. Кружева, оборки, рюши и банты, все для вас девчонок. А парням все штаны и штаны и вся их одежда унылых расцветок и совершенно не красивая из грубой ткани — запричитал Жозе. — Нет тетя Дарья определенно права, он, слишком красив для мальчика. Пусть идет в школу для девочек –сказала задумчиво Эмма. — Что-то мы девочки слишком печальны идемте играть в куклы — сказала молчаливая Тесса. И спустя минуту я и Жозе были куклами, которые играют в куклы. Потом мы пели и танцевали. Дженнифер красиво играла на фортепиано. Потом Жозе взял меня за руку и повел со словами: «Пойдем, я тебе покажу свою комнату…»