Пепел умирающей веры

      Это жуткое чувство, словно твою душу разрывают на куски, забирая у тебя все светлые воспоминания о счастье и оставляя лишь самые мрачные. Ты словно возвращаешься в прошлое и видишь то, что так усердно пытался забыть. Эти ужасные воспоминания накатывают на тебя волнами – волнами смертельного холода, отдавая мерзким запахом крови под самым носом. Ты пытаешься выбраться из этой пучины, но она гораздо сильнее, она поглощает тебя, отрывая от реальности, унося за собой, в поток спутанного сознания.       Резкой вспышкой непонятной боли Наруто выдергивает из мрачной пустоты, он подскакивает на своей кровати, весь трясущийся и в холодном поту. В голове перемешались разные мысли: вроде бы, он пытался вспомнить все, что с ним происходило ранее, но с другой стороны, вспоминать было нечего. И вся эта катавасия отдавалась тяжелой головной болью. Медленно встав с кровати, словно стараясь не тревожить уставшие ноги, в которых все еще билась дрожь, он оперся рукой о стену. Чакры, похоже, совсем не осталось. Кое-как дойдя до кухни, он сел на стул и попытался прийти в себя. Через несколько минут медитации его помутненное сознание посетила очевидная мысль.       — Какого черта я дома?! — изумленно воскликнул Узумаки, вскакивая со стула. Совершенно забыв о том, что чакра кончилась, он бросился к окну. Неловко подвернувшись о собственную ногу, он упал бы, если бы не стена, что находилась перед ним. Наруто впечатался в каменную преграду, больно ударившись лбом. Синяка теперь точно не избежать, хотя это сейчас меньше всего волновало юношу. Потерев место ушиба тыльной стороной ладони, он подошел к окну. Выглянув на улицу через засвеченное ярким солнцем стекло, он потерял дар речи, а челюсть его буквально отвисла.       В Конохе было все... как до ее полного разрушения. Люди с лицами, на которых были не боль и отчаяние, а радость и веселье. Шумные дети, бегающие по дорожкам и представляющие, что они уже взрослые и настоящие шиноби. Невесомый летний ветерок проносился по деревне, чуть колебля сочную листву.       «Что за?.. — Наруто сглотнул набежавшую от волнения слюну. — Деревня? Она же... она же уничтожена».       На него резко нахлынули недавние воспоминания о войне. Он вспомнил всех своих друзей: как многие из них умерли на его руках, как их бездыханные тела одно за другим падали на кровавую землю. Слезы непрерывно текли из их глаз, в которых затухал былой огонек надежды, а губы шептали лишь одно:       «Прошу... Не дай этому миру погрузиться во тьму».       Каждому из них Наруто пообещал, что остановит Мадару, выиграв проклятую войну. А что же получилось на самом деле? Войска разгромлены, даже воскрешенные Хокаге не смогли противостоять мощи Десятихвостого. Мадара победил. Использовав Обито, он смог погрузить мир в вечное Цукуеми – состояние, в котором никогда не будет войн, где все шиноби помогают друг другу, где люди лишь безмолвные марионетки, подчиняющиеся любым приказам своего лидера.       Из глаз побежали слезы. Наруто положил ладонь на свою грудь, будто прислушиваясь к собственному сердцу. В его душе было непривычно пусто, и все, что он мог сейчас ощущать, это боль. Неизмеримую боль, которая терзала его изнутри, словно дикая кошка своими когтями, медленно, но в тоже время хладнокровно убивая последнею надежду на спасение мира.       Смахнув злополучные слезы рукой, Наруто посмотрел в синее небо, по которому нерасторопно плыли белые пушистые облака. Вот им-то точно ничего не нужно было; они лишь странствовали по небу, не оглядываясь назад, оставаясь безмолвными странниками своего бесконечного океана. Сердцебиение Наруто участилось, а в глазах зажегся огонек веры в то, что еще не поздно все исправить.       Быстро накинув на себя свою любимою оранжевую куртку, он выбежал из дома, громко хлопнув дверью. Надежда вновь поселилась в его разбитом сердце, разливаясь горячими волнами по всему телу, струясь по жилам, принося приятное тепло. Выбежав на главную улицу Конохи, где находилось очень много народа, Наруто обнаружил, что все люди – молодые и взрослые, дети и старики – приветливо улыбались ему, сияя неподдельным счастьем. Узумаки даже растерялся, ведь подобное чувство по отношению к себе было ему чуждым. Обычно жители деревни видели в нем лишь демона в человеческом обличье. Но сейчас ему было не до окружающих.       Тревожно оглядываясь по сторонам, Наруто бегло искал глазами дом своей подруги – своей розоволосой подруги, любящей временами впадать в истерику. Взгляд остановился на балкончике небольшого двухэтажного дома. На нем стояла молодая девушка; закутавшись в махровый халат, она нерасторопными глотками пила горячий кофе.       «Сакура-чан!» — радостно промелькнуло в голове Узумаки.       Не теряя ни секунды, он бросился к ней. Неуклюже запрыгнув на балкон, Наруто принялся трясти опешившую Сакуру за плечи.       — Сакура-чан! Я так рад, что ты здесь! Вместе мы сможем разрушить иллюзию Мадары! — выпалил блондин со счастливой улыбкой, ожидая ответной реакции. Но почему она молчит? Здесь что-то не так. Чуть менее уверенным тоном Наруто произнес: — Ведь сможем?..       Харуно изумленно смотрела на него своими малахитовыми глазами, словно не понимая, о чем вообще идет речь.       — А ты кто?       Сердце пропустило один удар.