Прогулка по теням

      Антон не привык врать самому себе. То, что Корво его… волновал было очевидно как день. И, судя по всему, не только ему: Пьеро, стоило лорду-защитнику появиться на горизонте их на данный момент совместной лаборатории, куда-то быстро испарялся, будто не натурфилософ, а ассасин какой-то. Впрочем, одно другому не мешало. Он не мог со стопроцентной уверенностью сказать, что среди его окружения не затесался какой-нибудь бывший ассасин. Хотя, как говорил Корво, а уж он-то в этом смыслит, бывших — не бывает.       За всеми этими размышлениями он не услышал тихих шагов и, когда на плечи легли теплые ладони, вздрогнул. — Доброй ночи, Антон, — голос у Корво был сухой и усталый. Хоть на троне и воцарилась законная императрица, все равно львиная доля обязанностей, особенно связанных с документами, лежала на ее отце. — Доброй, Корво, доброй, — он позволил себе откинуться на спинку стула чуть сильнее, упираясь затылком в чужую грудь. — Ты ко мне с каким-то интересом или просто во время ночной прогулки на огонек зашел? — С интересом, — ладони Аттано стали разминать напряженные плечи Соколова, и он с трудом удержал недостойный порыв замурлыкать. — И что же Вы хотите, лорд-защитник? — попытался перейти на деловой тон натурфилософ, но Корво читал его как открытую книгу, нажимая именно туда, где концентрировалась боль. — Антон, ты время видел? — когда они оставались наедине, да и не только (ему каждый раз в таких ситуациях вспоминаются круглые глаза одного заказчика, когда защитник императрицы влетел в мастерскую, матерясь хлеще китобоя, а потом, заметив постороннего, одним точным выстрелом отправил того в отключку), Корво позволял себе некоторые вольности в общении. — Хотя что я спрашиваю? Конечно же, нет. — Кто бы говорил. Из нас двоих не я ложусь под утро. Так что тебе придется очень постараться, чтобы убедить меня. — Я бы мог тебя просто вырубить, — Корво сжал руки чуть сильнее необходимого, — но не буду. Все-таки не хотелось бы потерять одного из создателей вакцины из-за собственной несдержанности, — лицо его остается бесстрастным, но голос… Соколову хочется грязно ругаться. Он уже не в том возрасте, чтобы вестись на подобное, но, Чужой побери, ведется. — Вы явно меня недооцениваете, Аттано. Меня душили и не раз, да и не только желая убить.       Руки Корво на мгновение замерли, когда он уловил вложенный подтекст. В груди поднималось непонятное чувство, название которому он не хотел находить. — Значит, — начинает он чуть более хриплым голосом, из-за чего Антона бросает в дрожь, — мне нужно предложить что-то более интересное, чем ночные исследования. Как насчет прогулки по теням? — Корво, я уже не так юн, чтобы обжиматься по углам… — он замолкает на середине фразы, когда до него доходит, что именно ему предложили, — Чужой тебя побери, Аттано. Ты явно поднаторел в управлении людьми через их интересы. — О чем ты, Антон? Это всего лишь предложения, я не в праве тебя заставить, — в глазах Корво будто мелькает Бездна, а в голосе слышится пение китов. Соколов понимает, почему Чужой выбрал его. — Я не настолько наивен, чтобы поверить в это, но я слишком заинтересован, чтобы играть в подобные игры с тобой. Меня устраивает такой обмен. — Тогда встань, а не то так и переместишься, — когда Соколов поднялся, Аттано удовлетворенно кивнул. — И не задерживай дыхания: в первые разы и без этого кружится голова, а так можно и сознание потерять.       Антон выразительно закатил глаза. Он все-таки ученый, а не дурак, который не понимает, что подобное резкое перемещение и без того выбьет весь дух из неподготовленного человека. Кажется, Корво смутился, но, стараясь не подавать вида, протянул руку Соколову, стремительно втягивая их в воронку переноса.       У Антона вращался мир перед глазами со скоростью неисправной карусели, ноги не держали, но это был лучший миг жизни. Наконец-то он смог прикоснуться к влекущему миру по ту сторону, к холодной сине-фиолетовой (он теперь знал это!) Бездне, к шепоту китов. — Кажется, мгновение назад, кто-то мне говорил, что «не так юн, чтобы обжиматься по темным углам», — насмешливый голос Корво раздался прямо у него над ухом. И Соколов смог сообразить, что стоит в темной нише подле своего кабинета в объятиях лорда-защитника. — Я по-прежнему так считаю. Предпочитаю кровать.       Корво судорожно выдохнул, и объятия как-то неуловимо изменились. Может быть, все дело в том, что теперь он не поддерживал Соколова, а натурально обнимал за талию? — Если ты продолжишь в том же духе, то я и вправду подумаю, что ты со мной флиртуешь. — Думаю, ты прекрасно знаешь, где находятся мои покои, а с помощью переноса добраться до них не составит труда.       Стоило ему договорить, как их тут же подхватила волна, заставляя сердце биться все чаще и чаще от восторга. Когда их едва-едва не замечает служанка и Корво останавливает время, Соколов мысленно называет себя безумно удачливым мерзавцем.       Оказавшись внутри, Корво с присущей уверенностью толкнул Соколова на кровать, не теряя времени на ненужные рассусоливания. И Антон не мог не признать, что ему импонировал подобный подход. Он терпеть не мог, когда партнер медлил.       Пока он думал об этом, Корво скинул с себя амуницию, которая с грохотом рухнула на пол. А сам лорд-защитник спустя мгновение уже нависал над ним. Поцелуй получился жарким. Соколов чувствовал, что плавится, и, видимо, не он один: Корво резко дернул жилет, заставляя пуговицы с жалобным треском оторваться, а следом та же участь постигла и ворот рубашки, но сосредоточиться на этом не получалось: требовательные губы покрывали его шею влажными поцелуями и метками, грозящими потом расцвести бордовым. Мучая его и заставляя захлебываться собственными стонами, Корво нарочито медленно расстегивал оставшиеся пуговицы, как бы невзначай касаясь нежной кожи своими шершавыми пальцами. И Соколов не выдерживает: переворачивается, усаживаясь на бедрах Аттано, чувствуя себя победителем до тех пор, пока руки Корво не ложатся на спину, начиная мягко разминать позвонок за позвонком. Антон стонет — почти кричит — спина всегда была слабым местом, и такой наблюдательный человек как лорд-защитник не мог этого не заметить. Он падает к нему на грудь, нетерпеливо ерзая и всхлипывая куда-то в шею партнера. Но Корво не стоило забывать, что Антон все-таки старше и так легко его до исступления не довести: собрав последние остатки разума, он перекатился на бок и сказал: — Раздевайся. — Антон, а ты уверен, что выдержишь это зрелище? — Корво, я не юный мальчишка, который тела голого не видел. — Как скажешь.       Кто бы что ни говорил, но грации у Аттано было не отнять. Он двигался как большая хищная кошка, обманчиво мягко завлекая, чтобы в следующее мгновение поймать в свои цепкие когти. Соколов считал себя искушенным мужчиной, но это было выше его выдержки. Корво знал как себя подать и совершенно не стеснялся наготы. Антон чувствовал себя настолько возбужденным, что это не могли скрыть и плотные брюки. — Вы лжец, господин натурфилософ, — хитро улыбнулся Корво. И одним слитным движением оказался на уровне ширинки. Ловкие пальцы легко раздели Соколова до нижнего белья, а после Аттано языком коснулся партнера сквозь намокшую ткань.       Надолго Антона не хватило: по позвоночнику прошла горячая волна, пальцы на ногах поджались, а мир на несколько секунд поблек перед глазами. — А теперь, когда ты уже способен хоть сколько-то адекватно мыслить, продолжим, — сквозь пелену наслаждения услышал голос Соколов. — Правда, я не рассчитывал на такое продолжение вечера, поэтому я без всего. — Ну, в комнате каждого уважающего себя натурфилософа всегда находятся подходящие вещи. Эликсир имени меня, к примеру. — Ты не чужд самоиронии, я смотрю.       Зазвенело стекло, раздался шорох снимаемого белья. Кровать прогнулась под весом второго мужчины. Соколов нетерпеливо закинул ногу на талию Корво. И тот моментально понял намек. Смочив пальцы эликсиром, начал растягивать без лишней нежности, быстро и четко, выбивая из Антона сдавленные всхлипы сладкой боли. Когда пальцы стали свободно скользить внутри, а стоны — все громче, выдержка Корво изменила: плеснув остаток склянки на свой член, одним движением вошел, сразу срываясь на резкий рваный ритм. Антон, не отдавая себе отчета, вцепился в плечи партнера, царапая короткими ногтями кожу, посылая мурашки по позвоночнику.       Шлепки, короткие выдохи и стоны заполнили все пространство. Антон уже мог только хрипеть, сорвав голос, все тело ныло в истоме. Каждый раз, когда он уже был готов кончить, Корво намеренно замедлялся, играя с ним. Соколов не собирался умолять. Нет, точно не собирался. Аттано хватило одного взгляда, чтобы понять. Скользнув рукой между их тел, он стал ласкать Соколова в такт толчков. И того моментально тряхнул сокрушительный в своей неизбежности оргазм, волна которого захлестнула и Корво, подстегивая излиться внутрь. Тяжело дыша, мужчины, не расплетая крепкого клубка, обессилено рухнули на жалобно скрипнувшую кровать.       Лежа на груди Корво, он думал о том, что не позволил бы никому другому подобного, что его интерес к метке и Чужому крутится только вокруг Аттано, и предложи ему кто-нибудь другой «прогуляться по теням», он бы отправил смельчака последними словами.       Засыпая, он слышит отдаленный вой кита, но теперь ему все равно. Теперь Чужой его не интересует, его интересует только Корво с меткой… или, может быть, и без нее.