Крепость Амарант. Восставая из руин.

      "Война с перепугу" – так окрестил произошедшее канцлер Даурвэй, человек исключительно толковый, но столь же исключительно вредный. Владыка устало усмехался – теперь можно… хотя, всего каких-то полгода назад им всем было не до смеха.       Да, они всегда знали, что их не оставят в покое – Великая Стена делалась все тоньше, с каждым годом слабели заклятия, искажающие пространство. Вдоль границы стояли дозоры, сигнальные чары пронизывали пространство, так часто, как переплетены нити в ткани… они знали, что мир не будет долгим. Они жили в ожидании атаки. Они жизни клали на то, чтобы скорее восстановить свою страну, вернуть ей мощь и силу, сокрушить наконец-то давнего врага…       Они верили в это. "Светлые фанатики только и ждут момента, чтобы нас уничтожить – и мы должны ударить первыми". Все они не верили даже – знали, как то, что небо голубое днем и темное ночью.       Вот смеху-то было, когда выяснилось, что древние враги о них просто… забыли.       Забыли, словно и не было тысячи лет войны. Разве так вообще бывает?       В первые годы со стороны светлых ходили дозоры, крепости были полны магами, щерились творением неизвестного гения, переломившим ход войны, но к счастью не сумевшим пробить стену, в которую сотни магов вложили свои жизни. Паладины жили возле стен... Не нападали и не ломились, но только потому, что все понимали, что без передышки перебьют себя без остатка.       Они думали, враги тоже готовятся. Стягивают силы, совершенствуют оружие. Что есть две сотни лет для сильных магов? Подождут, соберутся и продолжат воевать. Так всегда было.       Даже когда сигнатуры магов за стеной стали таять, уменьшаясь в силе и количестве, все решили, что у светлых просто появились новые способы скрыта. Что может быть естественнее?       И когда на границе, в самом тонком месте стены, вдруг начали вспыхивать незаметные раньше системы, когда огни магов принялись активно бегать вдоль порубежных территорий, возводя укрепления и оборонительные круги, зажигая самое грозное оружие Света, что они должны были подумать?       А там оказались всего лишь мальчишки, с шилом в одном месте и желанием развеять скуку... О прошлой войне читавшие в книжках, как о давно минувшем, сказочном кошмаре. Их даже обвинить ни в чём нельзя, потому что они просто учились.       "В соответствии с план-графиком..." - строки из учебного журнала и черновиков забранных из павшей крепости надолго въелись в разум.       Неприятно это. Ждал привычного – дубоголовых фанатиков, готовых, на манер адских гончих, с оскаленной пастью и летящей из нее слюной бросаться на все, что не соответствует канонам Света, а оказалось… дети. Да, пусть возрастом уже вышли в бойцы, но возраст – это ведь не только тело. Этим мальчишкам едва дали понюхать настоящей ответственности – как семилеткам, что с потешной важностью на Церемонии Представления несут фамильные клинки. А теперь… жаль. Честно признаться – жаль.       Постарел, что ли?       Но ничего не поделаешь. После того, как его армия огненной косой прошла по землям Света, сдать назад, сказав "извините, ошиблись"? Нет уж, как начали – так и закончат…       Вот и закончили. В чужой столице, в Белом Городе у Дворца Лилий, на площади, где его встречают зеленый от страха мальчишка лет пяти – король Света, и королева-регент, судя по плавности дыхания и речи, наглотавшаяся какого-то дурмана. Здесь же и двор – те, кто не успели или не захотели сбежать. Фрейлины молоденькие, пажи… да, начавшись с детей, эта война, похоже, детьми и закончится. Они ждут бойни и молятся. Но силы в их молитвах – капля, и куда все делось? Неужто ушло во все эти хитрые железно-алхимические конструкции, заменившие здесь почти всю магию? Как так вышло-то…       Черный Дракон усмехается. Может, попробовать что-нибудь новенькое? Он знает, как из таких детишек вырастают безумные мстители, но… пламя Бездны! Воины Света детей не щадили, и никогда не поздно попробовать стать лучше них.       Он делает шаг вперед – медленно, неспешно, давая проникнуться моментом, зная, что выглядит в многослойных черных одеждах угрожающей горой. И тут же ему навстречу дергается мальчик в маленьком венце – король. Заслонить, защитить, зная, что бесполезно…       Забавный.       - Вы побеждены. Признайте поражение и получите пощаду.       Вот так закончилась тысячелетняя война с двухсотлетним перерывом. Если бы о той войне ещё помнили... Он, пожалуй, сожалеет, что не осталось никого из тех, кто помнил, он хотел бы увидеть их лица. А с этими детьми... что с ними воевать, они настоящей войны и не видели. Всех конфликтов - с соседним континентом, да и та, закончилась как пол века полным нейтралитетом.       Верные короне, оружие складывает королевская гвардия. Высший командный состав подписывает капитуляцию с такими лицами, будто ждет, что после их всё равно сожрут. Но кажется, в нынешние времена, у светлых всё-таки принято заботиться о населении и людях, а не фанатичном следовании правил.       И это к лучшему.       На то, чтобы утрясти все формальности - выставить своих наместников, прописать требования к капитуляции и новые правила существования двух империй, нужно время и за это время пленные мальчишки, взятые в крепости относительно приходят в себя. Их раны больше не угрожают жизни, пусть душевное здоровье всё ещё вызывает сомнения.       Владыка знает, какое решение приняли его сыновья и горд ими. Они выросли сильными и справедливыми. Нужно только донести до светлых, что это не издевательство и не принуждение.       Они могут согласиться - и получить шанс отомстить, ограничив свою месть виновными, когда станут равными. Они могут отказаться - и забыть о возмездии, принеся магическую клятву о ненападении, чтобы вернуться домой. Всё честно. Всё правильно.       Стоя у обугленных стен Амаранта, Владыка наблюдал, как некроманты провожают в последний путь павших. Крепость было решено сделать погребальным местом для павших в её стенах. Их захоронили сразу, но отправить в последний путь могли только жрецы или некроманты и сейчас, наконец, появилось время отдать им последние почести.       Быть похороненным на поле безнадёжного боя считалось хорошей приметой. Их посмертие будет лёгким и счастливым. Да и светлые были не против.       Хотя...       Он перевёл взгляд на группу мальчишек, стоящих в первых рядах. Они всё ещё выглядели оглушёнными и сбитыми с толку. Среди них не осталось ни одного не поседевшего и всё же даже так, двое выделялись, как сверкающий горный хрусталь среди льда.       Два Паладина. Весьма условных, конечно, они и не знали до поры, что у них есть какая-то особенная сила. Тем удивительнее, что смогли противопоставить Тёмным воинам хоть что-то.       Старший - высокий и худой, словно длиннолапый щенок, с ярко-голубыми глазами, что даже помрачёнными, выглядят драгоценными камнями. Помнится, именно так когда-то Паладинов и определяли.       Как он слышал, юноша не произнёс ни слова с тех пор, как пришёл в себя.       На его фоне младший выглядел куда живее и ярче. Впрочем, ему и досталось меньше всех. Когда солдаты сообразили что к чему, его успели выдернуть из-под клыков боевого пса.       Погребение подходит к концу и он из интереса решает подойти ближе. Возможности поговорить с новым поколением Паладинов у него ещё не было. Туда же зачем-то идёт и один из некромантов.       - Этого точно отпевать не надо? - Доносится его вопрос. - Больно на зомби похож. Вы уверены, что он не вставший?       - Торен живой! - Вскидывается мальчишка. - Он не зомби!       Мастер смерти скептически смотрит на старшего из воинов света.       - Тогда пусть прекращает изображать безмозглого. Раз живой, то нечего стремиться на тот свет.       Хлёсткие слова бьют наотмашь, заставляя мальчика отшатнуться на шаг и судорожно вцепиться в ладонь старшего товарища, в глазах которого всё то же безразличие. Его они не задевают и не трогают, словно и впрямь всё равно - жить или умирать.       Чёрный Дракон задумчиво склоняет голову, с любопытством рассматривая словно и впрямь неживого светлого. Помнится, сын говорил, что некоторые курсанты сошли с ума от его Дыхания Ужаса. Могли старший Паладин под конец потерять разум? Мог. Но это не кажется верным.       Стоит проверить. И Тариус Аскорн резко шагает вперёд, зажигая огненную сферу на руке, что высвечивает лицо ребёнка, цепляющегося чужую ладонь, словно приближающаяся смерть.       Ори успевает испугаться и распахнуть до предела светлые глаза, когда старший светлый в мгновение ока меняется. Взгляд становится твёрже, черты лица заостряются и он делает шаг, одновременно задвигая мальчишку себе за спину и готовясь принимать удар на себя. Но не защищается. Не мелькает даже искры инстинктивного щита и если бы Владыка не потушил заклинание, тот бы уже обзавёлся ожогом на всю грудь.       - Вижу, ты всё-таки среди живых, мальчик. - Улыбается он, наблюдая за реакцией светлого.       Его глаза темнеют, наполняясь водоворотом ярости, но он не нападает, мальчик благоразумен. Страх, что теплится в нём, это страх не за себя, а за других, несмотря на то, что присутствие тёмных вызывает в нём инстинктивный протест и неприятие.       - Владыка! - Некромант стоящий рядом склоняет голову в приветствии и страх старшего Паладина вспыхивает сильнее. Он задвигает мальчишку глубже себе за спину, словно ожидая, что Тёмный сейчас вновь нападёт.       В его мыслях Тариус слышит понимание собственной беспомощности. Торен Эрт знает, что если нападёт и не сможет ничего сделать страшному, всемогущему врагу, и всё же он не отступает. Сковывающее ещё мгновение назад безразличие отступает, ведь нужно защитить того, кто рядом.       Анслар подходит ближе, удивлённый поведением отца, но не вмешивается.       - Всё в порядке. - По губам Чёрного Дракона скользит улыбка. - Мне стало интересно и я решил проверить.       - Проверили? - Хриплый голос, проталкивается сквозь пересохшие губы, заставляя мальчишку, прячущегося за спиной старшего курсанта вздрогнуть и широко распахнуть глаза.       Это первые слова, произнесённые пленником после поражения.       - Проверил. - Соглашается Тариус, улыбаясь. - Пойдёшь ко мне в оруженосцы?       Вот так, резко и без реверансов. Наблюдая за проступающим непониманием и растерянностью на юном лице, Владыка мысленно себя поздравляет. Ничего-ничего, именно так и следует вышибать из апатии.       - Ты ведь знаешь, что вас будут учить или всё прослушал? - Он добавляет в голос снисходительной насмешки, подхлёствая искры чужого возмущения, тлеющие где-то в глубине души.       Он внимательно следит за сменой эмоций светлого мальчишки сейчас так похожего на бледное привидение. Принятое под руку решение, с каждым мгновением, кажется всё более верным.       Да, он берёт под руку потенциального убийцу сына, в перспективе даёт светлым сильное оружие и сам создаёт могущественного противника, но… он уже видит. Пары минут хватает, чтобы увидеть суть этого ребёнка.       Он - светлый, он - Паладин, во всех смыслах этого слова. Знакомых и забытых. Он не умеет предавать. Если Тариус его обучит, вне зависимости от того, чем закончится дуэль через несколько лет, мальчишка запомнит.       И никогда не поднимет руку на него. Просто не сможет всерьёз воевать с тем, кто обучил, без подвохов и обмана протянул руку помощи. Искренность. Единственное оружие пробивающее естественную защиту Паладинов, как масло.       Мальчишка смотрит на него стылыми глазами, буравит тяжёлым взглядом и… Тариус едва не смеётся в голос, когда его касается слабый отголосок чужой магии в почти детской попытке определить ложь. Слишком неоформленный, слишком лёгкий…       - Я ведь вашего сына убивать потом пойду. - Хрипит паладинёнок. - Не боитесь, что убью?       - А может, он убьет тебя. - Тариус не ведётся на подначку, улыбается. - Но это ведь будет честно, не так ли? Ты получишь шанс отомстить, а я получу возможность не продолжать кровопролитие.       Эрт молчит, в его глазах так много всего, что не разобрать.       - Соглашайся, мальчик. Ты ничего не потеряешь. - Улыбается ему Черный Дракон, той улыбкой, от которой пленников в темницах пробирает ужасом.       - А если не соглашусь?       - Тогда принесёшь магическую клятву верности и ненападения. После чего отправишься домой. Тоже, по-своему, хороший выбор.       - У других… у других тоже будет такой же выбор?       - Разумеется.       Тариус не напоминает мальчишке, что ему об этом уже говорили. Не надо семи пядей во лбу, чтобы понять, что он не поверил. Можно ли его в этом винить? Их взгляды сцепляются на одно короткое, остановившееся мгновение и над могилами павших детей, наконец, звучит, в чём Тёмный Владыка не сомневался.       - Я согласен. Где расписаться кровью?