Травма

Повествование от лица Сабрины. Я не понимала, куда иду. Будто погрузилась в транс, от таблеток или недосыпа, но я не уверена, что именно от них. В кабинете были белые стены, по середине стоял стол, с двух сторон два кожаных красных кресла. Я медленно села в кресло, пытаясь сдержать свои трясущиеся коленки и руки. Мужчина взял записную книжку и сел напротив меня, положив ногу на ногу. Он наблюдал за мной. Это долгое, напряженное молчание вводило в ступор, и ещё больше заставляло закусить язык. — Как мне к вам обращаться, мисс? —наконец, он был первым, кто прервал молчание. — Сабрина, — я попыталась скрыть явно дрожащий, неуверенный голос. Кажется, получилось даже неплохо. — Хорошо, Сабрина. Я Уильям Холланд, можете звать меня так, как вам комфортнее. — уверенно сказал он, будто уже заученный текст. — Скажите, Сабрина, что вас заставило прийти сюда? Момент, когда мысли превратились в кашу. Все формулировки, будто растворившись, исчезли из моей головы. В одну секунду я забыла, зачем пришла. Пытаться сдерживать руки, которые то и дело начинают теребить друг друга и вспоминать что-то, кажется просто невозможным. Я не знала, с чего начать. — Если честно, этим вопросом вы ставите меня в ступор, — взяв себя в руки, я уверенно ответила. — Ступор у вас был и до этого вопроса. Я не буду торопить, но ваше время идёт. — У меня был инцидент, после которого мои панические атаки стали доходить до обмороков, — начала я. — Я просыпаюсь каждую ночь от одних и тех же кошмаров, меня преследуют постоянные воспоминания. Вспышки, можно сказать. В этот момент, я не контролирую свои действия. Мои постоянные, навязчивые мысли о скорой смерти и болезнях, постепенно перерастают в действия. — наконец вспомнив, что хотела сказать, я ответила, к удивлению, без запинок. — Воспоминания, с чем они связаны? Они происходят в местах, где происходили эти ситуации? — Да. В трёх местах. В подъезде, где...,— рассказывать об этом, словно сыпать соль на рану, — Где меня изнасиловали трое мужчин, — нервно сглотнув, я продолжила, — На кухне, где лежат ножи, иногда я беру один в руку и... Оно происходит само собой. И в ванной, где я нашла свою мать в луже крови, когда мне было двенадцать. — Само собой? При каких обстоятельствах вы начинаете резать себя? — В любой момент, когда беру в руки нож, навязчивая мысль не даёт мне покоя, она приказывает мне. Последний раз было когда я резала хлеб, воспоминание накрыло меня и я не понимала, что делала. Когда очнулась, увидела кровь. — мой голос предательски задрожал. — То есть, изначальной цели ранить у вас нет. Все происходит только тогда, когда вы берёте в руки нож, так? — сказал Холланд. — Все верно. Холланд делал заметки, записывал почти каждое мое слово. — Для того, чтобы проработать проблему, мне нужно знать все подробности. Вы должны описать ваши чувства, действия. Вы готовы к тому, что все это придётся пройти заново? — Холланд задумчиво склонил голову набок, смотрел на меня открыто, пока я не знала куда деть свои руки, — На первом сеансе я не стану об этом просить. Расскажете, когда будете готовы. Сейчас, вы можете поведать мне о своих кошмарах. — Это не то чтобы кошмар, это галлюцинация во время сонного паралича, которая случается почти каждую ночь: я вижу и слышу существо, которое похоже на мою мать. Оно разговаривает со мной, душит. Я слышу одно и тоже: «Я никогда не желала такого ребёнка как ты». Вроде бы, ничего такого, но каждый раз я просыпаюсь в холодном поту с учащённым сердцебиением. — Вы видите только этот кошмар? Как долго? — прищурив глаза, Холланд смотрел на меня с такой же неизменной проницательностью. — С того момента, когда мой отец ушёл из семьи, бросив нас с мамой на произвол судьбы. Моя мать сломалась, начала выпивать, пыталась покончить с жизнью. Постоянные ссоры, избиения, я жила в этом много лет. Раньше, кошмары были не так часто. Но сейчас, они навещают меня чуть ли не каждый день, — я уже без страха смотрела не него изучающим взглядом. — Вы говорили про изнасилование, как давно это было и что изменилось после этого инцидента? — Кошмары стали чаще, паранойя усилилась. Прибавилось ещё одно радостное воспоминание, — с усмешкой сказала я. — Вы же понимаете, что я не смогу полностью искоренить проблему, потому что мне нужно работать не только с вами. Пока вы живете в той же неизменной обстановке, эти проблемы будет преследовать вас. Я могу лишь помочь облегчить, изменить восприятие. Если ваша мать соизволит прийти, я буду рад помочь вам обеим. — Я не уверена, что это в ее интересах. — Скажите, Сабрина, вы до сих пор подвергаетесь насилию? — Уильям вопросительно посмотрел на меня. — Да, бывает, но не так часто, как раньше. Наши отношения стали немного лучше. Точнее, они превратились в ничто. — Вам есть куда идти? Родственники, друзья? Я не говорю, что придётся бежать, но если ваша мать не согласится, вам нужно будет сделать выбор: либо оставить все как есть и терпеть, либо же, покинуть источник воспоминаний. — Я...У меня есть подруга, одна, но у неё строгие родители. Родственники забыли про мое существование. Мне всего шестнадцать, куда я смогу пойти? Без работы, без житья? — с разочарованием сказала я. — Вариантов предостаточно, нужно лишь искать. Во первых, вам уже шестнадцать, вы вполне можете найти подработку. Во вторых, вы заканчиваете одиннадцатый класс и можете поступить в университет с общежитием. Скажите, у вас есть план на будущее? — Нет, плана нет. Я до сих пор не знаю, чего хочу, и хочу ли вообще. Иногда мне хочется просто лечь спать и не проснуться. — Интересы, хобби? Отросли, в которых вам хочется развиваться? — Не думаю, что есть что-то конкретное. Сейчас я лишь готовлюсь к экзаменам, это мое единственное спасение, — я удручённо вздохнула, сцепив руки в замок. — Я интересуюсь медициной, но эта карьера меня пугает. — Пугает? — Холланд удивленно вскинул брови. — Для этого мне нужно сдавать биологию и химию, в этом я не очень хороша. — Если вы действительно этого хотите, то можете найти репетитора, у вас достаточно времени до экзаменов, — уверенно сказал Холланд, задумчиво крутя ручку между пальцами. — Да, вы правы, но я чувствую, что у меня не хватает жизненной энергии. Я не знаю, подойдёт ли мне это. Не думаю, что у меня что-то получится. — Вы так говорите, как будто не имеете права на ошибку, не можете что-то изменить. Искать своё можно методом проб и ошибок, это сложно и долго, но если вы найдёте цель, то жизнь станет немного интереснее, разве не этого вы хотите? Я советую вам попробовать, возможно, вы втянетесь в это. — Приму к сведению, — холодно бросила я, при этом усмехнувшись. К сожалению, все это я знаю, но как взять себя в руки? Было бы это так же легко, как и на словах. Заметив мою усмешку, Холланд подпер щёку рукой и улыбнулся мне, прищурив глаза, как будто усмехался в ответ. — «Вот же, он похож на лису» — подумала я. — Панические атаки происходят вместе с воспоминаниями? — Уильям вновь стал серьёзным. Удивительно, какой у него контроль над эмоциями. Он смотрел на меня так же, только уже без усталости в глазах. Его будто подогревал мой рассказ, интересовал. — Да, последний раз я упала в обморок в подъезде, именно после этого я и записалась к вам. — Опишите свои ощущения. — Руки начинают дрожать, коленки подкашиваются. Слёзы начинают беспрерывно стекать, а сердце как будто вот-вот разорвётся. Мне не хватает воздуха, я пытаюсь вздохнуть, но этого недостаточно. В глазах темнеет, а в ушах стоит звон или пульс. Теряю сознание медленно, слышу голоса из воспоминаний, не понимая где реальность. — Вы путаете воспоминания и реальность? Может ли быть такое, что некоторые ваши воспоминания - ложные? — Уильям как будто знает меня, мой ход мыслей. — Да, иногда я путаюсь и не могу понять, какие воспоминания настоящие, а какие фантазии моего разума, — действительно, как я могла забыть об этом? — Бывали ли у вас провалы в памяти? Из-за провалов, ваш разум может заменять пропавшие воспоминания ложными, чтобы объяснить ситуацию. Может, есть чёрные пятна в ваших воспоминаниях, как будто незаполненный пазл? — Я замечала, что память у меня ухудшилась. Мне трудно концентрироваться на чём-то одном. Меня и вправду волнуют воспоминания. Что ещё я себе напридумывала, когда была младше? Как понять, где ложь? — Очевидно, если эти воспоминания связаны с конкретным человеком, с ним можно поговорить. Или разговоры с людьми не входят в вашу практику? — его лицо осталось, на удивление, таким же серьёзным. — Вы правы, не входят, именно поэтому я сейчас свободно разговариваю с вами, Уильям. Моя мать не особо достоверный источник, она любит оправдываться, а лгать - ещё сильнее, — улыбнувшись уголком рта, я наконец расслабившись, развалилась на кресле. Кажется, этого он и добивался. — Как я и сказал ранее, если вы пробыли в трансе, повторю, коль ваша мать согласится, мы попробуем расколоть её. — лукаво улыбнувшись, он продолжил делать заметки в своём блокноте. — Наше время скоро подойдёт к концу. На следующем сеансе я буду ждать вас вместе с вашей матерью. Если же нет, будем прорабатывать ваши воспоминания. Но сейчас, я озвучу вам задания. Во первых, когда берёте в руки нож, включайте полную концентрацию. Проговаривайте каждое действие, например: я беру нож, подношу к хлебу, начинаю разрезать его, после кладу нож обратно. Повторяйте это каждый раз, это поможет научиться держать контроль над ситуацией. Во вторых, записывайте все свои навязчивые мысли. В третьих, подумайте о том, что вы чувствуете, когда проходите места воспоминаний. На этом всё. Запишите мой номер, так удобнее связываться. — До свидания, — сказала я, направившись к двери. Протянув руку, я опять не сообразила где ручка двери. Я чертов гений, да и везунчик впридачу. — Вот же черт! — выругавшись, стукнула кулаком по стене, забыв о том, что чей-то лисий взгляд прожигает во мне дыру все это время. — Аккуратнее, — услышала я за спиной. — С таблетками, а то и дверь скоро терять будете, — от его голоса мурашки пробежали по спине. Наконец открыв дверь, я буквально выбежала из здания. На улице дождь, а мне нужно многое обдумать сегодня.