Переплетая судьбы

      За окном полноправно предъявлял свои полномочия первый весенний месяц. Не смотря на ожидаемую слякоть от предшественника тепла, за пределами помещения было довольно тепло. Белый снег таял, собираясь струйками ручейка, незамысловато протекая по прореженным дорожкам по отошедшей от сна земле. Кое-где местами прорывалась первая зелень, что ласкала взор и поднимала настроение, будучи предвестником долгого дня и долгожданного тепла. Изумрудный взор с вниманием изучал радостное настроение природы. Девушка, чьи волосы цвета лепестков космеи лоснились под лучами ласкового солнца, мечтательно всматривалась сквозь прозрачное стекло. Изящные аристократичные пальцы оставались неподвижными, держа иглу, с протянутой через нее нитью, что вела к расположенной на мольберте канве, с незаконченным узором из весенних цветов. Ровная спина поддерживалась прочным корсетом из алого бархата, стянутого под грудью атласной лентой. Верх лифа из льняного дамаска свело-розового цвета обрамлял приподнятую упругую грудь, а прямоугольный вырез открывал допустимый нормами этикета обзор на округлые полушария. Расклешенные рукава из того же материала доходили до локтей девушки, из-за чего в силу особенности ее положения спадали волнами на пышный подол платья из редкой турецкой парчи терракотового цвета. Вернувшись вновь к своему занятию, девушка с недовольством подула на выпавший из высокой прически розовый локон, норовивший прикрыть кругозор. Сложная по своему строению прическа держалась за счет огромного количества всевозможных шпилек и заколок, которые буквально чувствовались каждой клеточкой кожи. Местами сильно стянутые пряди напоминали о себе при поворотах головы, отчего хотелось как можно скорее избавиться от всей этой демонстративной процессии. Корсет мешал дышать, заставляя контролировать столь привычный жизненно важный процесс, чтобы в случае чего не упасть в обморок от предстоящей асфиксии. Чего уж говорить о пышных юбках, коих было в множественном количестве, постоянно мешающих ходьбе. Все это было лишь крохотной частичкой угнетающих обязанностей юной госпожи. Титул семьи Харуно имел внушительную родословную. Огромное наследие, причитающееся единственному ребенку в семье, балластом притягивал большой груз ответственности, что лег на юные плечи розоволосой красавицы. Сакура не могла жаловаться на жизнь, прекрасно понимая, что были те, кому жилось куда хуже. По крайней мере, ей не приходилось заботиться о пропитании, и прочих житейских мелочах. Придворные дамы, приставленные наследнице в услужение, значительно облегчали быт, скрашивая досуг. Ежедневное изучение иностранных языков, освоение точных наук, время поэзии и дискутирование о политической ситуации: все это занимало удельную часть времени.       Высшее положение именитой семьи позволяло жить в замке Хадли, располагающемся в Уэссекском графстве в западной части Англии. Его величественные цилиндрические башни, распределенные по всему периметру каменный ограды, внушали вид сказочного строения, с заточенной принцессой внутри. Не раз перечитывая знакомые строки почти заученной наизусть сказки о спящей красавице, Сакура невольно ассоциировала себя с главной героиней народного фольклора, понимая, что так же заперта в этих серых стенах, без возможности выбраться. Ее посещала мысль сбежать как можно дальше от всей этой показной аристократии, но она слишком сильно любила своих родителей, понимая их безутешное горе в таком исходе событий. Еще с самого детства, Сакура ставила цель: быть прилежной ученицей и оправдать возложенные на нее надежды, как на великую наследницу семейного дела. К слову, отец девушки занимал высокое положение в обществе благодаря судоходству. В его владении было все западное побережье Англии, что так удачно граничило с Францией, позволяя наладить свой торговый путь через Ла-Манш. По всем обычаям, Сакура должна была выйти замуж за достойного мужчину, выбранного родителями, и уже будущий супруг вместе с ней приобрел власть в одном из громадных портов Англии.       Зацепив иглу за край тесьмы, Сакура тяжело вздохнула, насколько это позволяло сделать тесное одеяние. Мельком оглядев свою комнату, девушка поднялась, ощущая, как сильно затекли ноги от длительного просиживания на одном месте. Расправив пышные юбки своего платья, розоволосая красавица тихой поступью шла по направлению к книжным стеллажам, что стояли напротив громадной дубовой кровати, украшенной полупрозрачным балдахином. Бардового цвета ковер заглушал удары плоского каблука от черных лакированных туфель наследницы. Светло-бежевые стены пестрили изобилием картин на библейскую тематику. Потолок же был конусообразный, со сглаженным закруглением на самой верхней точке. Его украшали множество спиралевидных узоров из голубой краски, дополняя серебряную люстру с множеством восковых свечей.       Взором отыскав интересующую литературу, девушка остановилась, услышав ритмичное постукивание в дубовую, выкрашенную белый цвет с золотой окантовкой, дверь.       - Войдите. – Нежный девичий голос, словно песня тихой флейты, вытеснил надоедливую тишину комнаты.       Так же безмолвно, как и все в замке, дверь отворилась, впустив внутрь беловолосую служанку, что быстро пробравшись внутрь, присела в реверансе, по-прежнему не поднимая лазурного взора на госпожу сказала:       - Леди Сакура, Господин Кизаши и Госпожа Мебуке ожидают вас в трапезной к обеду.       - Хорошо, Ино, идем.       Девушка, словно обрадовавшись хоть какому-то разнообразию, развернулась на каблучках и проследовала на выход из своей спальни, слыша по шуршанию платья, что ее служанка отправилась вслед за ней. Сакура не была слишком высокомерна, а потому очень тепло общалась со своими придворными дамами. Ино и Хината были для нее лучшими подругами. Как только случай позволял оставаться наедине, они опускали должную формальность, непринужденно общаясь на тему моды, или просто часами просиживая за обсуждениями разных происшествий на приемах у знатных лиц. Но при посторонних приходилось держаться согласно правилам этикета, не нарушая незыблемые границы сословий.       Просторы замка Хадли внушали свою долю величия, хотя Сакура каждый раз проделывая длительный путь с одного края владений в другой к обеденному залу, размышляла о кощунственном расходовании жилого помещения для их небольшой семьи из трех человек. Что еще больше поражало: это количество придворных дам, что шныряли, словно серые мышки. Одетые в простенькие невзрачные черные льняные платья с длинным до пола накрахмаленными белыми фартуками и такого же цвета скрывающим волосы чепчиком. Остальные же слуги, выполняющие бытовую работу по поместью, и вовсе старались не показываться на глаза высшему сословию. Их внешний вид ограничивался простенькими платьями и костюмами из планкета. Юноши и девушки возились на кухне и занимались облагораживанием постоялого двора. Слугам запрещено показываться в замке в моменты приема, дабы не позориться в своих грязных, засаленных одеяниях, что в силу цвета как магнит притягивало к себе всевозможные пятна будничных трудов. Не смотря на то, что для содержания родового особняка хватило бы и трети имеющихся слуг, статус обязывал привилегированную семью иметь достаточное количество рабочих душ, для поддержания именитого статуса в сословном кругу.       Размеренное цоканье каблучков заглушалось длинной изумрудной ковровой дорожкой, расстеленной вдоль всего коридора. Большие окна по всему периметру давали необходимое дневное освещение. Тяжелые жаккардовые шторы были распахнуты, пропуская теплое солнце играть бликами на висевших по всей длине стен многочисленным картинам. Иногда создавалось впечатление, что девушка жила в картинной галерее. Изредка в промежутках между произведениями искусства висели серебряные настенные подсвечники с порядком прогоревшими свечками. Подойдя к большой белой двустворчатой двери, Сакура притормозила, дав возможность своей помощнице обогнать и открыть дверь перед наследницей семьи.       Первое, что бросилось в глаза это больших размеров дубовый стол, ставшим центром огромной залы. Над ним величественно возвышалась люстра из множества свечей. Так же по всем периметру располагались большие дугообразные окна, открытые пропускающие в помещение солнечные лучи, находившее свое отражение в холоде белого мрамора на полу. Выкрашенные в темно-зеленый цвет стены, словно сужали пространство. На удивление, в обеденном помещение они были пустыми, за исключением огромного, вышитого девушкой, панно с родословной их династии.       Присев в легком реверансе, Сакура с горечью отметила тяжесть семейного долга. Теперь она не могла как в детстве подойти с разбегу обнять мать и поцеловать в щечку отца, видя как их лица озаряют улыбки. А после этого глава семейства как всегда глупо бы пошутил, отчего холодные стены замка озарились звонким смехом, разряжаю всю официальность общения. Слегка прикусив нижнюю губу после формального приветствия, девушка присела на отведенное ей место сбоку стола, находясь равноудаленно от родителей.       - Доченька, дорогая, я хотел бы обсудить с тобой один важный вопрос. – Кизаши начал очень неуверенно, показывая девушке свое явное сомнение и неловкость щепетильной темы.       - Я вас слушаю, отец. – Сакура положила руки на колени, теребя пальцами край атласной белой салфетки, подавляя возрастающее внутри напряжение.       - Ты ведь знаешь, что в последнее время дела у нас в семье идут в упадок. Назревающий конфликт с Францией подрывает доверие к торговцам из Англии. Мы все реже отправляем судна с товаром, а те, что отходят, часто возвращаются разграбленные без вырученного дохода. Король Англии покровительствует восточному флоту, под его юрисдикцией и защитой армии их судна приносят необходимую прибыль. Хоть мы и находимся ближе к французской границе, местные торговцы предпочитают обеспеченность и сохранность, что вполне понятно. Однако если дело и дальше так пойдет, боюсь, мы обанкротимся. – Глава семейства нахмурился, словно собирался произнести то, что самому противно.       - Поэтому вы, отец, подобрали для меня подходящего супруга? - Сакура видела, с какой тяжестью давался монолог Харуно, а догадаться в цели его мотивов было не сложно, учитывая, что девушка недавно уже достигла возраста для замужества. Видя, как скривился граф, леди поняла, что попала своими мыслями прямо в цель предполагаемого разговора. И судя по реакции мужчины, тот был не в восторге от избранника. Но Харуно всегда воспитывала себя с мыслью, что любовь для нее доступна только на страницах художественной литературы, в то время как прямая обязанность: встретить достойного для их династии мужчину, подарить наследника семье и спокойно заниматься воспитанием детей, а там и внуков, насколько ей будет даровано времени прожить.       - Да, это Шимура Данзо герцог Уэссекский. – Кизаши сжал кулаки, сминая под собой белоснежную скатерть стола, хмуря при этом брови, боясь взглянуть в изумрудные глаза дочери.       Сакура на удивление отнеслась к этому вполне спокойно. Она готова была к такому исходу. Понимала терзания отца, он собирался выдать ее за самого именитого герцога их графства, который был порядком при смерти. Но наследница семьи видела в этом и положительные стороны. Если выбирать жизнь в нелюбви, то лучше это будет старик на дожитии, похоронив которого, девушка сможет наслаждаться вольной жизнью, чем если ей попадется повеса в расцвете сил, таскающая в семейное ложе всех девиц без разбора.       - Я согласна.       Голос девушки прозвенел набатом в нависшей гнетущей тишине трапезного зала. Старший Харуно в непонимании обратился к дочери в попытке рассмотреть услышанный ранее ответ.       - Доченька, - не вытерпев вступилась молчавшая до этого момента графиня, - мы не принуждаем тебя. Данзо стар, и давно сыскал себе славу последнего скряги, трясущимся над своим состоянием.       - Не надо матушка. – Сакура повернулась к светловолосой женщине, стараясь смягчить свой взгляд, видя под уставшими глазами морщинки и бледность лица от тяжелых раздумий и внутренних противоречий, терзавших женщину не один день. – Я понимаю, что Данзо представлен дворцу его величества, а потому имеет не малое влияние. Этот брак позволит нам стать ближе к королю и получить необходимую защиту наших судов, не дав обанкротиться.       - Из нашей маленькой крохи ты выросла в поистине великолепную и очень мудрую леди. –Кизаши говорил с болью в голосе и в тоже время непоколебимой гордостью за свое чадо.       Трапеза прошла в тянущейся тишине, не смотря на все попытки главы семейства хоть как-то разрядить обстановку, его нервозность просачивалась через каждое движение. Быстро отобедав и попрощавшись с родителями, Сакура отправилась в свои покои. Ее спальня находилась в самой крайней части замка, что было непосредственно желанием девушки. Родители не стали противиться столь странной просьбе, а юная наследница была рада тому, что иногда могла ночами сбегать из замка на своем суффольском жеребце в лесное убежище.       Ноги, словно маленькие пружинки, отталкивали от твердой поверхности пола, допустимо быстро преодолевая необходимую дистанцию до опочивальни девушки. Не смотря на холодное спокойствие во время обеда, сейчас Сакура ощущала в полной мере душившую внутренние чувства безысходность. Легкие словно сжало ледяное кольцо: пальцы рук немели, толи от холода, что опускался в так склоняющемуся к горизонту солнца, толи от взбунтовавшихся нервов. Мысленно, она давно подготовила себя к подобному исходу, но как только приговор прозвучал напрямую, разум импульсами посылал команды, убивая крохотные частички надежды на более светлое будущее. Столь юная, Сакура уголком девичьего сердца надеялась на сказочную любовь, подражая многочисленным, почитанным ею, французским романам. Но это лишь книги. Иной раз думалось, что эти строки пишут такие же несчастные в браке женщины, коей станет теперь и она.       За размышлениями в пути, Сакура не замечала тихо семенящей по ее стопам Ино, что видя решительный настрой девушки, старалась не привлекать к себе внимания. Зайдя в свои покои, Харуно шумно выдохнула, чувствуя, будто бы не дышала всю дорогу до комнаты. Пулей влетев в просторное помещение, девушка начала ходить кругами по устеленному на каменном полу ковру. Сжав руку в кулачок, она прислонила большой палец к нижней губе, задумавшись, продолжая двигаться в установленном направлении. Второй рукой слегка приподнимала подол платья, предотвращая нелепое падение, в случае если на ступит на ткань. К стоявшей рядом Ино присоединилась еще одна придворная дама. Хината вышла из располагавшейся рядом ванной комнаты, по-видимому, закончив там проводить уборку и услышав приход госпожи. Одета вторая девушка была так же как и ее напарница, скрывая при этом свои черные волосы под контрастировавшим белым чепчиком, сочетавшимся с ее удивительно чистыми серыми глазами.       - Что вас так гнетет госпожа. – Ино неуверенно подняла взор лазурных глаз на Сакуру, слегка мотнув головой убрав с глаз мешающиеся белокурые локоны.       - Данзо. Мне придется составить партию этому скряге. – Розоволосая красавица замерла на месте, после чего села на край кровати, позволяя шуршанию множества юбок своего платья наконец стихнуть.       - Разве вы не готовились к политическому браку? – Хината говорила очень тихо и застенчиво, в противоположность своей напарнице.       - Готова, но я… - Сакура снова обратила отрешенный изумрудный взор на уходящее за окном солнце. – Мне нужно время это принять.       - Господин Кизаши души в вас не чает, как он мог дать согласие на такое действо? – Удивленно спросила Ино.       - Я сама дала согласие. Сколько не ищи выход из патовой ситуации нашей семьи, брак с приближенным к королю человеком единственное спасение. – Сакура набрала в легкие больше воздуха, насколько это позволял надоедливый удушающий корсет. Задержав дыхание на мгновение, она шумно произнесла. – Я хочу отправиться лес на прогулку. Нужно освежить разум. Ино, Хината помогите мне одеться.       Придворные дамы суетливо помогали Сакуре справиться с расшнуровываем корсета, и снятия громадного количества пышных юбок. Как только девушка осталась в одном льняном белье, Харуно ощутила легкость. Сравнивая ее той, что доводилось испытывать во время конной скачки на своем жеребце. Только прическа напоминала о должной скованности, неприятно сдавливая затылок от впивающихся в кожу шпилек. Грузный наряд сменился на более легкий. Белая льняная рубашка с прямоугольным вырезом доходила до кистей рук. Рукава в форме фонариков не стесняли движения рук. Черный корсаж из змеиной кожи приталивал рубашку, эффектно приподнимая грудь, очерчивая плавные изгибы девушки вплоть до бедер. К нему снизу на крохотные крючки одевалась верхняя парчовая юбка, что скрывала первые две нижние. Ярко-изумрудная ткань с вышитыми по ней золотой нитью узорами была длиннее, чем юбки под ней, чтобы скрывать девичьи ноги во время верховой езды. От замерзания в столь ранний весенний период девушка накинула на себя черный вельветовый плащ, отороченный мехом лисицы. Видя собранность своих служанок, они покинули комнату.       Благодаря удачному расположению спальни, Сакура быстро добралась до лестницы, что предназначалась для прислуги. Невзрачные деревянные ступени, которые хоть и подметались ежедневно, но испещренные временем, хранили пережитки истории замка. Осторожно ступая на скрипучие половицы, девушка проникла на кухню, с радостью отмечаю пустоту помещения. Видимо после подачи обеда и прибрав всю посуду после готовки, служители замка занимались другими делами, позволив розоволосой красавице незаметно покинуть место заточения. В этом помещении стояла духота от раскаленных печей. Повсюду витал аромат жареного мяса, смешанный с только что вынутым из печи ржаным хлебом. Сакура вдохнула приятные нотки, радуясь, что не была голодной, иначе такое ледяное спокойствие пошатнулось бы от феерии запахов. Не став задерживаться дольше положенного, наследница прошествовала во дворик, прямиком в конюшню.       Весна внесла свою лепту. Не смотря на полное отсутствие снега во дворе, кругом была истоптанная ногами черно-коричневая грязь. Приобретавшая причудливую форму, она застывала на ночном морозе, а утром, снова оттаивала на пригревающем солнышке под давлением ног шныряющих слуг. Приподняв рукой край подола, чтобы не выпачкать его, Сакура, осторожной поступью выбирая более сухое место, прокладывала намеченный путь. Внутренний дворик был не большим, предназначенный по большей части лишь для хозяйственных нужд. Девушка не должна была тут появляться, но пройти через центральный вход слишком рискованно быть обнаруженной. Каменные строения полностью закрывали обзор на окружающую природу. Клонящееся к закату солнце скользило по сланцевым крышам, приобретая алый блеск. С приоткрытых губ вырывались крохотные облачка пара, свидетельствовавшие о наступающих ночных заморозках, но беглянку это не останавливало. Быстро пробравшись в конюшню, она точно знала куда идти. Замедлив скорость возле закрытого стойла, Харуно повернулась, хрупкой рукой вытягивая металлический засов из пазов двери. Открытая преграда явила малахитовому взору вороного суффолского жеребца. Конюшня была внушительных размеров, но содержавшиеся в ней лошади были преимущественно этой породы. Именно прадед девушки был тем, кто вывел эту масть скакунов, что так приглянулись в соседних странах, позволив увеличить при этом семейное наследие. Высокие, но в то же время сбитые, тяжеловозы обладали поразительной выносливостью как в работе, так и в скачках. Обладающие невероятно покладистым характером, они спокойно и доверчиво относились к людям, и что немало важно к детям, позволяя играть с собой, терпя все невзгоды ребячества. Этого коня отец подарил Сакуре, когда та была еще ребенком, поэтому их дружбе можно лишь завидовать.       Подошедший конюх Ли, поприветствовал госпожу и без лишних вопросов, прекрасно зная о причинах появления девушки, запряг скакуна в ее личное седло, выводя под узды оживленно предстоящей прогулкой коня.       Без лишней помощи Сакура взобралась в седло, в уме проклиная неудобно длинные юбки, что так и норовили запутать ноги. Сидеть приходилось полубоком по всем нормам приличия, чтобы не открывать вид на лодыжки. Дамское седло было выполнено с небольшой спинкой, позволяющей слегка сместить опору при таком не удобном положении, а ноги ставились на специальную подставку. Слегка повернувшись, Сакура приняла от конюха поводья и, дав команду коню, отправилась в путь, слыша как Ино и Хината, оседлав других лошадей, выдвинулись вслед за ней в качестве должного сопровождения.       Покинув затемненный дворик, девушка вовсю любовалось отходящей от сна природой. На просторном поле всадница ловила уходящие лучики солнца, где-то в глубинах оврага лежали смешанные с грязью комки снега. Сухая листва, спрессованная покрывала ровным пластом землю, изредка позволяя прорываться одиноко стоящим деревьям или иссохшим еще не пробудившимися кустами. Вокруг витал аромат сырой земли, смешанный с теплым восточным ветром. Под копытами хлюпала грязь, продавливаемая от тяжелого веса коня, но ни Сакуру, ни тем более резвившегося после долгого простоя скакуна это не беспокоило. Черная грива развевалась на ветру в такт ритмичным покачиваниям морды лошади от бега. Сакура старалась глубоко вдыхать приятный свежий воздух, не сдавленный духотой помещений, расслабленная и воодушевленная, совершенно забыла о своих спутницах.       Преодолев поле, на горизонте начали проявляться одиноко стоящие деревья, что по мере углубления росли все гуще и выше. Объем перегнивающей на земле листвы увеличился многократно, скрывая под собой слой грязи, отчего конь перестал утопать в сером месиве, а почти беззвучно ступал меж непроснувшихся стволов древесных гигантов. Не смотря на отсутствие видимой тропинки, Сакура прекрасно ориентировалась на местности по одним лишь приметным только для нее вещам. Уэссекский лес не пользовался особой популярностью в плане прогулок по причине густо растущих деревьев, из-за чего можно было легко заплутать, отчего приобрел славу убежища демонических сил, что забирают душу людей, терзая при этом тело. Но Сакура никогда не верила в подобные небылицы, считая, что остальные просто не способны ориентироваться на местности. Ее придворные дамы всегда составляли компанию в таких прогулках и, поначалу девушка видела явный страх и недоумение в глазах верных помощниц, но позже они привыкли к неким странностям госпожи, находя в этом свои плюсы от отдыха.       Давно сменив галоп коня на тихий шаг, Сакура с воодушевлением осматривала просторы вокруг. Зимой из-за снега она не могла себе позволить прогулку по этим местам, боясь увязнуть в снегу или провалиться ненароком в вымытый осенней дождевой водой образовавшийся овраг. Изумрудной взор с интересом смотрел на каждое дерево, а память прорисовывала на них недостающие элементы из зеленых листьев, или прекрасных цветов дикой розы, что росли в огромных количествах. Петляя по нарисованной воспоминаниями тропинке, девушка дошла до тихо журчащей речки. Из-за снега, темно серая вода вышла из берегов, скрывая под собой вымытые годами переплетенные корни стоявших рядом деревьев. Из воды местами торчали поваленные животными мокрые ветки, обросшие от постоянной сырости желто-зеленым мхом. Солнце скрылось за ветвистыми кронами деревьев, но вокруг все было видно, как в сумеречную пору. Еле слышные звуки леса успокаивали, позволяя насладиться уединением. Пока до слуха не донеслись звуки выстрела, что по причине удаленности прозвучали словно эхо. Сакура напряглась, чувствуя липкий холодок испуга. Посмотрев на таких же испуганных служанок, она решила как можно скорее заканчивать прогулку. Взобравшись на коня, девушка с силой натянула поводья, разворачивая жеребца вправо, пришпорив, приказала двигаться вдоль реки. Возвращаться обратно по прежней тропе было не удобно из-за трудной проходимости, а берег реки был относительно чист от зарослей, что позволяло дать лошади неспешный галоп, что хоть немного, но могло помочь убежать от назревающих проблем.       Река причудливо извивалась, заставляя наездницу в такт ее изгибам петлять на пути домой. С одной стороны реки, где скакала девушка деревья начинали редеть, символизируя о своем окончании, а с противоположной лишь становились гуще. Поток реки поворачивал, словно огибал течением густоту древесного массива, будто охраняя незыблемую идиллию иного мира от людей. Из-за плотно стоявших друг к другу стволов деревьев внимание Сакуры привлекла высокая статная лошадь изабелловой масти, еле ковыляя, переходящая брод реки. Как только животное пересекло бурлящий водяной поток, Харуно смогла рассмотреть на ее спине полулежащего мужчину. Его голова наклонилась к гриве скакуна, рука безвольно свисала вниз, держа больше по инерции, чем в разумных побуждениях, поводья. Черные как смоль волосы юноши спадали на нежно белую гриву. Как только лошадь скрылась за обрывом, Сакура остановила своего коня. Спешившись она начала пробираться к берегу реки. Высота земли полностью скрывала всадника, величественно возвышаясь над ним не дав ни шанса выбраться из земляного рва.       - Леди Сакура, что вы творите, нам нужно как можно скорее уходить. – Взволнованный голос Хинаты нисколько не волновал наездницу. Она ведомая добрыми побуждениями не могла закрыть глаза на болезненное состояние всадника. Дойдя до края обрыва Харуно увидела стоящую и фыркающую от долгого бега лошадь, что постоянно мотала головой в попытке избавиться от мешающей на морде уздечки. Теперь девушка рассмотрела бледное лицо брюнета и место, где открывался обзор на причину его бессознательного состояния. На белой накрахмаленной рубахе ярко выделялось алое кровавое пятно, что бесформенной кляксой расползалось по всему боку. Черные свободные, заправленные в сапоги, штаны изорваны местами, скорее всего от изнурительного бега между сучковатых деревьев. Стоя на краю обрыва, малахитовый взор с вниманием искал место для спуска вниз. Напрямую это было не возможно, разве что кубарем, но тогда девушка станет такой же пленницей земляного рва, как и парень. Напряженной частое дыхание мешало мыслям сосредоточиться на проблеме. Доносившиеся издалека мужские возгласы, вперемешку с ржанием лошадей, давили ограниченным временем.       Взяв своего коня под узды, приподняв подол платья, чтобы не мешал при быстром беге, Сакура прошла чуть дальше вдоль берега, где обрыв склонялся к равнине, постепенно приобретая вид песчаного плавного берега. Обойдя препятствие, девушка добежала до юноши, слыша как замешкавшиеся на секунду служанки не стали перечить желаниям госпоже и без лишних слов отправились на помощь. Как только придворные дамы спешились, сразу ринулись помогать Харуно стаскивать парня с лошади. Довольно тяжелый юноша поддался только общим усилиям, с помощью которых был затянут в седло наследницы. Мужские голоса доносились все ближе, вселяя панику в отбивавшее чечетку сердце. Быстро сообразив, розоволосая красавица повернула лошадь в сторону брода, сильно шлепнув ту ладонью по задней ноге. Повинуясь инстинктам, животное со всей силы, необремененная наездником, преодолела водное препятствие и наутек скрылась в лесном массиве. Шум ломающихся от бешенного галопа веток должен был отвлечь преследователей, позволив девушками безболезненно скрыться.       Брюнет лежал на животе поперек седла. Его руки безвольно свисали и болтались при покачивающихся движениях коня. Сакура присела в одно седло с Ино, в то время как Хината сидя на своей лошади, вела под узды суффолского жеребца. Постепенно стихшие мужские возгласы позволили слегка сбавить скорость, чтобы не дать упасть наскоро затянутому в седло раненному наезднику. Сумерки поглотили всю округу, чему девушки были благодарны. Короткий весенний день скрыл в себе добродетельный порыв юной госпожи, что в будущем мог стоить ей многих лишений. Как только на горизонте замелькали огни родного замка, Сакура с облегчением выдохнула. Легкие горели от напряжения, как будто она не дышала всю дорогу. От постоянного напряжения глаз в темноте, разболелась голова, но эта незначительная мелочь меркла, по сравнению с ехавшей рядом бессознательной проблемой. Успеет ли она спасти этого юношу, что случилось, в чем причина его ранения? Безответные вопросы крутились в голове, вымещаемые паническим страхом быть обнаруженными, как только лошади приблизились к заветным деревянным воротам. Все на что оставалось уповать девушке, это на то, что ей удастся пробраться незамеченной и спасти жизнь таинственному всаднику.