Утопая под толщей красного льда

      Едкий, густой туман заполонял все на своем пути. Ему не могли помешать ни высокие здания, ни порывы ветра, ни разум… Когда этот туман заполонил все жилки в голове парнишки? Он никогда не был готов нести эту несуразицу за собой. Да он даже никогда и не думал, что б заполучить его в свои владения. Хотя кто кого заполучил-это еще предстоит узнать.       Ноги подкашивались, становились ватными, были готовы отвалиться в любой злополучный момент, но продолжали медленно передвигать обмякшее тело все дальше и дальше, в самую глубь этого злополучного дыма. Все вокруг со временем приобретало однотонный, но в тоже время очень ядовитый красный оттенок. Довольно иронично на самом деле, что такой родной и любимый цвет, что казалось всегда лишь мог радовать своим появлением в скудном пейзаже маленького дьяволенка, станет до жуткой боли в голове тошнотворным и отвратно-притворным.       А ведь раньше, все самые светлые моменты в его жизни ассоциировались только с этим светлым цветом. Любимая красная глиняная кружка с неровными краями, которую ему подарил Джордж. (Он был дальтоником. Так что, если считать тот факт, что этому любителю всего голубого взбрело самому сделать и выкрасить незамысловатый предмет без помощи своих товарищей, этот спонтанный подарок был одним из ценнейших артефактов Бэда. Наверное, брюнет головой тронулся, пока красил этот скромный предмет быта, который так сильно мозолил глаза. Но вытерпел. Ради лучшего друга-вытерпел...)       Светло-красный ошейник его любимого песика. Они были неразлучны. Бэда всегда дразнили за его гиперболизированное милое отношение к этому маленькому, с белоснежной шёрсткой, созданию. Но ему было все равно, он не собирался останавливать свои сюсюканья с этим, бегающим на тоненьких лапках, комком счастья. Бэд поистине любил Люси и не скрывал свою озабоченную привязанность.       Он любил Рэт так же сильно, как и красно-огненные закаты. Это было то самое время, когда можно было утратить всю накопившуюся за день усталость, отбросить ненужные мысли в дальний угол и наслаждаться моментом. Бэд ощущал себя счастливым, когда легкий вечерний ветер играл с его волосами, раздувая их в непонятные фигуры. Когда великий, необъятный огненный шар осторожно, и как бы нехотя, скрывался за горизонтом, сменяясь своим более ворчливым и тихим братцем-Луной. Когда знакомая, мягкая ладонь опускалась на плечо, как бы поздравляя с окончанием этого очередного тяжелого дня. И когда та самая, мягкая улыбка появлялась на нежно-розовых губах «своего» человека. Этот «красный» Бэд любил и ценил больше остальных.       Веселое смуглое лицо, темные скулы, вечно взъерошенные волосы, странная шапочка с милой рожицей, длинные пальцы, черные, словно глубокая яма, глаза и ярый огонь в зрачках. Языки пламени азарта сплетались и вились в самом центре. Они были в не зоны досягаемости, но издавали приятное тепло и умиротворение. Бэд любил смотреть в эти прекрасные глаза. Он видел в них свободу. Скеппи, уже привыкший к такой странной черте поведения своего друга, все равно мог смутиться и отвести взгляд. Уж очень ему не нравилось столь пристальное внимание к его глазам, но если это был Бэд, то он был готов потерпеть.

***

      Дэррил не помнит, когда все стало слишком плохо. Любимый цвет, которым он так сильно дорожил, в один момент сменился ядовитым оттенком, который только и мог, что вызывать рвотный рефлекс. Успокаивающие, приятные волны сменились горящими струнами адского пламени. Все вокруг вызывало панику и страх, воздух пах кровью и мертвечиной. Страшный гул стоял в ушах, а зубы скрежетали. Теперь, все, что он считал родным, стало ненужным и бесцветным. А на их место пришло кровавое месиво. И кто стал зачинщиком всего это бардака в жизни Бэда? Почему все, что было так дорого-отвернулось, не забыв показать средний палец на прощание.       Как он вообще оказался в такой ситуации? Ведь все было спокойно… Однако, как только в его поле зрения появилось Яйцо, все пошло по наклонной.       Сначала, Бэд был даже рад, ведь в его жизни появилось еще что-то красное. Что-то то, что он хотел всеми силами защитить. Он был рад помочь новообретенному «товарищу». Да, парнишка действительно считал этот безмолвный предмет своим другом, в то время как все остальные считали того сумасшедшим. Даже Скеппи не разделял того радостного возбуждения в рассказах своего свихнувшегося приятеля. Но все же оставить того в одиночку алмазоголовый не мог.        В конце концов он сдался и принял сторону Бэда, но не Яйца. С тех пор Скеппи каждый день наблюдал за творящимся на земле Адом. Яйцо с каждым днем разрасталось, пускало свои вьющиеся корни, обвивало целые дома и переплетало мысли в разуме людей. Присоединившиеся к команде чуть позже ребята-изменились. Скеппи не был раньше хорошо знаком со всеми ними, но прекрасно понимал, что это больше не они. Их разум затуманен, так же, как и тело. Они полностью принадлежат Яйцу.       Но, по правде о них он волновался меньше, чем о своем лучшем друге. Ибо у него дела обстояли куда хуже. В отличии от ребят, которые буквально сверкали всеми оттенками красного, Бэд увядал и становился более серым и чахлым. Его здоровье было в норме, но разум пуст. Скеппи много раз пытался поговорить с ним, пытался заставить оборвать любые связи с этим новоиспечённым «другом». Но тот лишь срывался на гнев и затыкал младшему рот сварливыми фразами.        Даже в таком состоянии Бэд не матерился, но его злоба выходила из-под контроля. Жгучие фразы били и давили на самое больное, хотелось кричать, а голова гудела от отвратительного запаха. Скеппи уже давно догадывался, что эта гигантская оболочка в виде Яйца питается живыми существами, а непереваренные остатки просто изрыгала обратно через споры. И ему даже думать не хотелось о том, что это Бэд помогал отростку с нахождением чем поживиться. И все-таки Скеппи не задавал вопросов. Он просто знал, что ответов ему никто не даст. Ведь теперь перед ним стоял не его любимый маффин, который мило злился от любого упоминания 14, перед ним стояла ходячая оболочка этого проклятого сгустка под скорлупой. И все же Скеппи не мог его оставить. Он слишком им дорожил. До покалывания в левой части груди и до дрожи в слабых коленках. Он был готов пойти на все, ради него, и это стало его могилой.

***

      Бурные потоки лавы кипели и булькали, пытаясь выбраться поближе к источнику великого света. Они то и дело измывались на поверхность с томным грохотом, но тут же оседали обратно в свои привычные выемки в полу. Им так не терпелось заполнить все свободное пространство своей кровью, устроить жалкую пародию на адский котёл. Но неведомая сила уносила обратно в истоки эти грязные порывы, как бы намекая, что настоящий Ад уже имеется в этом огромном помещении дыма и корней.       Два лучших друга даже не удосужились обратить и капли своего драгоценного внимания на эти жалкие попытки подземных горячих вод. Их глаза заполонила красной тенью грубая дымка жестокости. Из самых недр их тел вылетали красноречивые словечки, от которых и так кипящая атмосфера, становилась все жарче. В воздухе уже давно не было нормального кислорода. Парни цеплялись за капли ядовитого вещества в воздушном пространстве, дабы сделать очередной короткий вздох и продолжить этот трудный разговор. Истеричные возгласы то и дело отражались от стенок задымленной пещеры, отскакивали и возвращались к своему правообладателю, нанося очередной удар под дых.       Было видно, как они устали, руки дергались в непонятных судорогах то ли от недостатков витаминов, то ли из-за нервного срыва. Ноги потихоньку начали сдавать назад. Хотелось оставить эти тупые разногласия и броситься на шею к своему другу. Разреветься, уткнувшись в родную макушку и сидеть так долго долго. Но ни один из них не был готов на этот отчаянный шаг. Слишком уж они долго переносили этот опасный разговор по душам, и вот во что это все вылилось. Чистой воды-ненависть...       Скользнув взглядом по разъяренным глазам, по общей ситуации в целом, интуиция Бэда начала биться в истерике головой об стенки разума. Маффин больше не обладал своим телом, он больше не контролировал свои мысли и все вокруг заполнилось этим тупым туманом. Шаг, ещё шаг, рука, налитая свинцом, вдруг неожиданно нашла в себе силы подняться. Бэд уже ничего не слышал и не понимал, его мозг действовал на автомате, словно по запрограммированному коду, которой без согласия носителя тела вставили тому под кожу. Страх в знакомых, красивых глазах. В них уже давно не было тех любимых огоньков азарта. Они слились с общей массой пожара и перестали быть такими особенным.       Дрожь в руке после осознания содеянного пришла не сразу. В голове расступился дым, давая свободу собственным мыслям и желаниям. Подступающий ком крика и ужаса заполнил всю гортань, но издать звука не получалось. Запах горящей плоти разрастался по воздуху и смешивался с общим. Скеппи чувствовал агонию. Языки пламени обхватывали и утягивали мальчика все глубже в свои уделы. Хотелось вывернуться на изнанку. Хотелось кричать, но воздуха уже не было. Хотелось остановить этот буйный горящий поток своими собственными слезами, но соответствующих органов уже не имелось. Оставалось лишь позволить пламени покрыть тело целиком. Эта пытка, казалось, была вечна.        Горящие языки сменились приятной теплотой, лёгкая невесомость озарила всё настрадавшееся тело. Скеппи впервые за несколько месяцев проведённых в этом Аду, почувствовал себя живым. Наверное, даже свободным. Интересно, это та свобода, которую видел в его глазах этот глупый Маффин?....        По пещере прошёлся хриплый вздох и разочарование в собственной натуре...