Утопая под толщей красного льда

      И вновь туман. Обволакивающий и едкий, как сладкий мед он притягивает к себе все внимание, а после затягивает, не давая ни малейшего шанса на выживание. Он несет в себе скорбящие души, которые были когда-то отданы на корм сорняку. Понятное дело, почему они были так грозно настроены по отношению к Бэду, ведь это он когда-то лишил их жизни. Они не намерены прощать столь зверский поступок. Никто не вправе решать, кроме Матушки Судьбы, когда вашей жизни суждено оборваться. Страдая в агонии, они лишь и могли, что просить о пощаде.       И на удивление всем остальным частям экосистемы, Яйцо смиловалась над ними. Наверное, оно просто хотело позабавиться, смотря на эти глупые попытки выжить в этом Аду. Теперь, получив эту некую оболочку, витающую в воздухе, в качестве утешительного приза, их решительность, расплатиться той же монетой с их обидчиком, была колоссальной. Они уже давно преследовали чертенка на каждом угле задымленного помещения. Подчинить себе, истязать за его грехи, принудить глотать слезы, а потом заставить покончить с собой самым мучительным способом-вот каков был их план. Они надеялись обвить его своим духом и незаметно накинуть петлю на шею, дабы в самый неподходящий момент затянуть узел до выступающих на шее венок.       Непростительно, несерьезно, необдуманно, неестественно, неблагородно-абсолютно любое слово, которое в различных контекстах может обозначать боль, страдание, отчаянье-вот, что испытывали изнеможённые души к решениям Бэда. Убить-вот, что вертелось на уме.       Но, почему они еще никак не могли этого сделать? Неужели, Дэррилл все-таки был готов постоять за себя? Ответ очевиден-нет. Лишь Яйцо не давало подохнуть чертенку от собственного порождения тьмы. Но теперь отростка с ним нет, он один, а его разум свободен. Цель брошена, а значит сезон охоты открыт.       Страх забыться об истинном предназначении вызывал мурашки по всему телу. В голове то и вертелось «НЕ ПОДДАВАЙСЯ». Сейчас главное не сорваться. Главное не побояться сделать шаг. Уже один раз струсил, и частичка души была потеряна. Ему уже не было страшно потеряться, полностью уйти из мира, оставив о себе не самые лестные отзывы со стороны некогда друзей. Но Бэд прекрасно понимал, что кроме него больше некому было остановить это кровавое пятно на и так уже грязной скатерти. Хотя бы попробовать стоило.       Сейчас все вокруг были заняты какими-то страшными проблемами. Не было ни одного человека, который бы спокойно жил и развивался в этом месте. С каких пор их мирная жизнь превратилась в борьбу за выживание? Они как дикие звери, которым дали в руки боевое оружие, но забыли распределить равноправное количество урона. Более развитые приматы нашли способ приспособиться и использовать чужие патроны ради собственной выгоды. Неспособных подчиниться-убивали, словно ненужное отребье, ради смеха и забавы. А потом, как ни в чем не бывало, возрождали к жизни, дабы продолжить веселье, восхищаясь чужим страхом.        Красное полотно застилало дорогу, впереди ничего не было видно, но ноги сами знали путь, они уверенно шли сквозь туман, оставляя борьбу с одурманившими потоками мыслей-мозгу. Приятные голоса бились в уши, убаюкивая, сладко напевая что-то на своем, льстясь все ближе и ближе к затворкам разума. Глаза обмякли и стали автоматически закрываться. На языке вертелось лишь одно «НЕ ДАЙ ИМ ПОПАСТЬ ВНУТРЬ. БОРИСЬ.БОРИСЬ.БОРИСЬ» Но тело не хотело слушаться, все медленней передвигаясь, слабея на глазах и становясь лишь жалкой пародией на что-то живое. -«Хей, хорошая работа, Маффин, не прекращай трудиться, иначе так и будешь тряпкой до конца жизни!»..       …Что это было? Пульс подскочил и нервно ударил по голове, развеяв на некоторое время туман. Сердце бешено стучало, норовило выпрыгнуть, видимо сейчас его обладателю придется ловить скользкий орган по всему полу. Дрожь в руках вновь противно возобновилась. Дыхание участилось, а ноги замерли. Бэд стал вслушиваться в тишину. Зак. Этот голос принадлежал Заку, его несколько часов назад погибшей любви. Последние звуки, что засели глубоко в голове у Дэррилла-это мольба о помощи и крик боли.       Но сейчас, это был тот самый ласковый голос. Именно этот голос был таким родным, таким, до перепада температуры и головокружения, особенным, любимым, желанным. И вот теперь он в его голове. Бэд определенно сошёл с ума, не иначе. Но так хотелось, чтобы все это оказалось взаправду. Сейчас Зак выпрыгнет из-за того толстого корня, посмотрит прямо в глаза истощенному чертенку, с этим игривым, бьющимся пламенем в зрачках и скажет, что все это было лишь плохой шуткой. Что Скеппи на самом деле не умирал, его тело не булькало, разрываясь по кусочкам в горящей смеси, что его крик-это всего лишь заранее записанный звук, а потухшие языки пламени-линзы.       Но, простояв так минуту, никто так и не вылез. Влекущий голос больше не прозвучал. Бэду потребовалось время, дабы прийти в себя. Даже если это и была его шизофрения, Зак прав. Нужно сражаться, нужно открыто действовать и не замечать всяких посторонних мушек на своем пути. Если бороться, то бороться до конца. Ради Скеппи. Ради будущего. Сейчас, они должны выложиться по полной.       Туман больше не преграда. Теперь рядом с ним Скеппи, он не обижен и не слаб, он так же, как и Бэд готов бороться против Яйца, даже если и является начальной стадией шизофрении. Но так легче, вдвоем определенно будет легче. Сквозь забытые богом скважины в душе, начало биться тепло. Лед, что долгие месяцы образовывался в мерзлоте, треснул. Проблески света заполонили все внутри. Больше не было страшно.       Продвигаясь все дальше и дальше, внутрь этого ада, становилось тяжелее дышать. Грязный запах гниющих трупов забил все молекулы в воздушном пространстве. И как раньше Бэд находился в этом ужасе? Слишком противно, слишком мерзко, слишком, просто слишком. Поглощающая в себя весь воздух температура, яростно настаивала, чтоб Бэд поскорее потерял самообладание и упал в одну из горящих ям. Но слишком долгое влияние Яйца на его тело спасло от гипертермии.       Почему тут вообще было настолько жарко? Почему отростку нужна была столь адская котловина, до краев наполненная магмой? Не важно. Пока Бэд мог идти на встречу к этому сорняку-ничего не было важно.       Особых планов по убийству отростка не было. Но он ведь беспомощный. Все, что он может, так это испускать жару и окутывать своим влиянием, от которого при должном старании можно избавиться. Особо бессильное существо, на самом то деле. И что из такой жалкой картины могло вырасти? Может, Яйцо знало, что не способно выжить самостоятельно, запугивало других, хотя было запугано само. Ведь, если сейчас вокруг него не останется людей, то оно должно быть совсем помрет.        Хах, и этого они действительно раньше боялись? Этого тупого сорняка, что сам себе еду не способен раздобыть. Да просто курам на смех! И из-за этой мрази Бэд лишился своего счастья. Что ж, теперь ему не жить. Слабое место сорняка-сердцевина. Он разобьет руки в кровь, но доберется до туда, и тогда настанет конец всем мучениям.       Яркий свет последовал из-за больших скоплений корней. Бэд больше не церемонился, а сразу раздирал пути пищеварительного тракта, расчищая себе дорогу. Поворот, прыжок, разрез и вот оно… Оно совершенно гигантское, громадное, метров под 10. Добраться до сердцевины было не такой большой проблемы. Огонь в глазах заиграл разноцветным пламенем. Вот оно. То чего он так заждался. Момент мести за сотни жизней. Дыхание сделалось прерывистым, грохот в ушах прибавился, кровь в жилах забилась. Бэд поднял свой меч прямо над головой, и со всей накопившейся злостью вдарил в яичную скорлупу. Вошло. Лезвие вошло как в масло. Да, это оно, это тот сладкий хруст на устах, который заставлял радоваться! Это означало преждевременную победу! Или нет? ...       Жуткий звон прошелся в ушах. Бэд упал на пол, схватившись за голову. Зубы бестактно задребезжали в такт с сердцебиением. Голову больно выбивало, как будто миллионы человек решились разом вдарить ему молотком по голове. Изо рта пошла пена. Дэррилл начал захлебываться в ней, переходить на крик и задыхаться. Живот жутко мотало. Если бы он что-то съел за ближайшие 20 часов, то это все было бы уже снаружи. Но к сожалению, из-за скопившегося стресса в его рту и крошки не было со вчерашнего дня. Поэтому органы внутри жутко знобило, видимо сейчас они выйдут за место не переварившийся пищи. Стенки желудка сдирались, больно шкрябая остальные органы. В глазах все размывалось. Из носа обильным потоком пошла горячая кровь.       Все ясно, Бэд ведь напрямую связан с Яйцом, и если умрет главный мозг, то ему тоже придется распрощаться с жизнью. Это не было проблемой. Если уберечь мир от этого прожорливого сорняка означало отдать свою жизнь, то он был готов. Единственное, о чем оставалось переживать, так это о том, дабы Бэд не потерял сознание до того, как вонзит острие в сердцевину. Все остальное не имело значения.       Найдя в себе излишки сил, которые видимо оставлял на черный день, он смог подняться на ноги, хоть и с трудом, но смог. Бэд тянется обратно за своим, до сих пор застрявшем в скорлупе, мечом, но его кое-что останавливает. А если быть точнее-кулак Панза. И так потрепавшееся за этот день тело отлетает назад и с силой бьется об обивавшуюся лозой стеной. Это ничуть не смягчает удар и кровавый след лишь добавляет красок этому красному месту.       Силы, Силы, боже, дай же сил, чтобы подняться и закончить начатое. Нет, он не может дать этому отростку самовольничать после всего произошедшего, он просто не может позволить замкнуть этот чертов круг. Эти убийства будут повторяться снова и снова, пока все на этой чертовой планете не поздыхают от корней этого переростка. -Умоляю…. Панз… Прошу, пожалуйста-убитое в мясо лицо еще могло издавать звуки, а из глаз, под которыми красовались новообретенные фингалы, еще могли течь слезы. Скорее, это уже было похоже на сгустки слизи из соленой воды, крови и грязи.       Но в глазах оппонента не было жалости. В них ничего не было. Равнодушие? Даже его, просто пустота, во тьме которой, где-то невероятно далеко, сидел настоящий обладатель тела, уже явно смерившийся с потерей.       Белобрысый подошел к истекающему телу, наступая на руки и слыша под собой хруст маленьких косточек. Сил кричать от боли уже просто не было. Хотелось уже побыстрее помереть, отправиться на небеса к своему ангелочку. Но даже этого ему сделать не дали.       Надоедливый туман все-таки смог пробраться в свихнувшийся разум, заполоняя собой каждый нейрон, но не в коем случае не трогая самый центр. Он знает, что там уже есть свой хозяин, что распустил свои корни. Больше Яйцо Бэда не отпустит. Теперь, он, как и все остальные-стал тряпичной куклой. Чертенок и так сегодня вдоволь наигрался в свободу, ему даже дозволили большего, чем нужно. Поиграли и хватит. Теперь пока хозяин сам не позабавиться, его кукольный домик будет в сборе, и никто из него не сбежит. Слишком поздно что-то менять.

Пора браться за дело, кровавый банкет уже совсем близко.

      Огонь в душе потух, и вновь пришла трепещущая мерзлота. Душа, что когда-то была готова стать свободный, освободиться от упреков посторонних смотрителей, вновь утопает под толщей красного льда.