Утопая под толщей красного льда

      Глубокая дымка былого дня, поднялась вверх, под самый купол небесного обителя, застилая и создавая непроглядную тень. Золотые звёздочки, словно сахар, просыпанный на чёрный мрамор, поблекивали в темноте, издавая слабые проблески света.       Самый ярый и переполняющий источник находился в самом эпицентре небесного подмастерья. Огромный блин, с глубокими кратерами, которые можно было наблюдать даже со столь дальнего расстояния, был так неестественно прекрасен. Почему столь великое чудо появлялось перед обществом, когда то, как нарочно, уходило в непробудный сон. И лишь малая часть совят могла наблюдать, как этот прекрасный, холодный шар, отражал самые сокровенные желания людей.       Они ещё долго будут всматриваться в тёмное полотно, выискивая созвездия, которые как будто способны дать ответы на внутреннее беспокойство. Загадывать желания на падающие звезды, словно, сгоревшие в атмосфере обломки от комет, способны были услышать тихий оклик надежды. Для них ночное небо становится таким желанным зрелищем, которое казалось волшебным на каждом закате и обещало вернуться, погасая в первом свете рассвета.       На улицах уже давно никого не было. Лишь тихий перезвон, шатающихся от ветра листьев, изредко всплывал на слуху. В неглубоких ямках, заполненных водой после недавнего дождя, прослеживались облики небесных очертаний. Природа, как художник, старалась запечатлеть это прекрасное явление, которое по какой-то причине не замечали люди. А если и замечали, то не находили в этом ничего сокровенного. Однако, окружающая сущность не являлась человеком,способным видеть лишь не дальше своего носа, отчего и старалась показать всем вокруг своё детище, даже не смотря на столь поздний час.        Как бы то ни было, возможно в силу своей неопытности, картина расплывается редкой рябью. В этом ей помог проказник ветер. Ему б вечно порезвиться и навести суеты. Что ж, теперь придётся вновь ждать, пока полотно осядет и будет готово принять на себя столь поразительный облик.       Ночь-это время спокойствия на сердце, когда приятный одурманивающий вихрь окутывает твой разум. Это не кажется покушением на твоё сознание. Наоборот, ты стараешься полностью отдаться этому дуновению природы, дабы то, самовольно, поскорее забрало все самые тягостные воспоминания прожитого дня.       Он как холодный душ, такой резкий и такой притягательный. Неподготовленному уму будет сложно совладать с каплями понимания. Но когда ты полностью отдаёшься под власть природе, из неё попросту не хочется выходить. Слишком уж приятная мерзлота обволакивает все тело, помогает забыться и раствориться в собственных недрах. Истомленное сознание приятно фильтруется, смывая со стенок застывшие слои грязи. Абсурд, некогда рожденный в этих местах, переворачивается своей лучшей стороной, показывая, что не все так уж и плохо, что еще есть шанс обернуть все в свою сторону. Голова приятно сквозит, забыв, что в ней вообще то должны быть какие-либо мысли. Но не сейчас, сейчас будьте потише...       Невероятно. Это чувство невозможно забыть. Со временем оно становится нужно тебе, как кислород. Ты словно наркоман, у которого ломка, с трепетом начинаешь дожидаться заката, что бы вновь почувствовать приятную дрожь во всем теле.       Бэд не был готов к борьбе за разум своего собственного тела. Он знал о тонкостях ночной природы, сейчас они ему были нужны больше, чем что-либо. Ему нужно было самому попробовать этот исцеляющий вихрь в голове. Он надеялся, что там еще есть свободное от корней и дыма место, дабы безумный поток расставил все на свои места. После ночной промывки мозгов они никуда не денутся, но может парнишка поймёт, какого яда они боятся.       Осторожно, словно боясь спугнуть обретенное равновесие, вдыхая воздух, напряжение в теле потихоньку сходило на нет. Жестокие порывы ветра были сейчас так необходимы. Бэду срочно нужно было забыться в себе, но как на зло, лишь слегка морозный воздух кружился вокруг уставшего тела. Размазанная, и уже успевшая застыть, кровь на лице несоизмеримо чесалась. Зрачки больно щекотало, ещё чуть чуть и из красных, затертых в усмерть глаз, с новым дыханием возобновиться жгучий поток, который за собой приведёт такие же обжигающие воспоминания.        Бэду не нужно было возвращаться в горящее пламя, ему срочно нужно было лишь затушить, или хотя бы ненадолго перекрыть, распространение адского огня. Он прекрасно понимал, что весь пожар уже было невозможно остановить.        Громоздкий красный объект являлся той неконтролируемой зажигалкой в лесу сухих стволов. И даже если мы сможем затушить весь этот пал, кто знает, где сейчас находится этот предмет с легковоспламеняющимся газом. В любой неудобный момент он вновь придет в рабочее состояние и распространит свое содержимое с новой силой. Единственный способ предотвратить поджог-сломать его источник на мелкий части.       Ленивые лучики лунного света осторожно касались заплаканного лица. Они как будто пытались дать необходимую поддержку, ласково покрывая своим слабым блеском. Этого было слишком мало, хотелось задохнуться от порыва, который бы накинулся на него с головой, а не телячьи нежности, что лишь заставляли вспомнить некогда витавшую в воздухе тихую любовь. Нежные пальцы, перебирающие каждую волосинку Дэррилла. Мимолетную нежность в вечно весёлой улыбке. Грубые объятия, которые заставляли думать лишь о происходящем, затаив дыхание и не дергаясь, что бы этот момент никогда не заканчивался.        Они были такими разными, но как говорят в простонародье-противоположности притягиваются. Словно лёд и пламя они сталкивались альтернативностью, смешивались и превращались в единую жидкость. Она с резким азартом в своих струйках бежала вниз по острым скалам, не замечая за собой ничего, кроме приятной смены ртутного столба. Сейчас же этот поток перестал делиться на тёплые течения и холодный прибой. Обе температуры смешались с каплей разочарования в самой середине. Вся эта смесь потеряла свое преимущество, став просто соленым источником. Таким же, как и другие тысячи таких потерянных родников. Видимо этой же водой, сейчас захлебывался Дэррил, пытаясь остановить течения мыслей, так глубоко засевших где то в ранимом сердце.       Он остался совсем один в этом огромном мире жестокости и беспорядка. Он остался в безмолвном одиночестве...       От одной этой колкой мысли, мурашки по телу пробежались огромным стадом. Дыхание сбилось, а пульс постепенно начал расти, издевательски медленно, задымляя больную голову. Меньше всего на свете сейчас бы хотелось впасть в очередную истерику.       Пытаясь восстановить праведное количество кислорода в крови, Бэд невольно начал считать звезды на небе. Две, четыре, восемь, пятнадцать, двадцать шесть, сорок девять, их безмерно количество поражало. Сколько их существует в априори? А сколько из них мы не способны увидеть?       Вдруг, где то там, сквозь черную материю, есть мирок где черноволосый паренёк с огоньком в глазах ещё способен вдохнуть в себя приятный аромат выпечки. Где Бэд, вставая утром спозаранку, идёт проведать, как там его сокровище. Где они вместе отправляются в глухой лес, дабы собрать немного целебных трав. Где забывшись обо всех недугах, срывают с себя ботинки и, чувствуя под ногами мокрую траву, бегут на встречу судьбе с радостным смехом. Где утомившись, где-то на поляне, под большим ветвистым деревом, они лежавший друг на дружке тихо посапывают, стараясь восстановить силы. И Бэд даже не замечает, когда лёгкие губы дотрагиваются до его макушки, оставляя сладкий след. Позже, когда Дэррилл наконец откроет заспанные глаза,Зак осторожно будет поглаживать того по головке. Маффин ещё не скоро заметит намеренности всех этих вольных прикосновений, да и пока ему это не было нужно. Сейчас, они лучшие друзья, им некуда спешить с развитием отношений. Все будет в свое время.       Мир где нет постоянных войн и кровопролитий, нет Яйца с его идеалами правильной жизни, нет страха в родных глазах-вот мир из истинных желаний оставшегося в одиночестве паренька. Он надеется, что Бэд из другой реальности, наконец поймёт свои собственные желания и не будет ждать ни минуты, что бы открыть их другому человеку. Пусть хотя бы один из них будет счастлив.        Томный вздох озарил ночное пространство. Дэрриллу стало легче. Паутина из красной лозы постепенно начала распутываться. Расставив руки, он наконец был готов принять тяжелый удар в полную меру.       Ярый ветер наконец окатил своим вихрем изможденный разум. Капюшон откинулся назад.Волосы, которые вопреки всем шуткам у Бэда имелись, стали развиваться в воздухе. Дрожь в коленях ушла. Хотя если так посудить, то все вокруг ушло. Оставалась лишь сущность в полном забвении.        Окружённый собственной слабостью, Бэд перестал искать оправдания. Холодные потоки воздуха разгоняли насущные мысли о пустоте и разочаровании. Они шептали в уши, что Зак бы расстроился, увидев эту гнусную картину. Нужно быть сильным, ради Зака. Нужно взять себя в руки, ради светлого будущего, которое так хотел Зак. Нужно прекратить совершать пустые ошибки, из-за непродуманности своих действий. Нужно убрать того, кто покосился на безмерное количество жизней. Того, кто убил Зака Ахмеда.

Нужно сломать зажигалку.

      Туман в голове наконец рассеялся под напором холодного воздуха. Решимость и храбрость наполнили сердце. Душа вновь приобрела собственный пламень. Смысл жизни, который был утерян пару часов назад, теперь бился внутри с двойной силой, расплавляя лёд, некогда его окутавший. В глазах появился собственный огонь азарта.       Время на исходе, пора прекратить самодеятельность этого анафемского отростка.