На узел

      — Я никогда не проигрываю, — самоуверенно заявляет Шикамару, захлопывая что-то из современной прозы с приятным книжным шелестом, и забирает принесённую Наруто чашку кофе. Горький, без сахара, новый сорт. Глотает, вертит на языке — кисло, с привкусом манго и нотками груши. — Отличный кофе, правда, можешь в следующий раз взять помягче.       — Ты один такой гурман, мой дорогой друг, — ухмыляется жёлтоволосый, усаживаясь рядом с мужчиной. Тот блаженно закрывает глаза, делая новый глоток, пытаясь уловить оттенки вкуса. — А тебя и так давно не было… — Узумаки откусывает шоколадное печенье, заказанное окружным прокурором.       Вечерело. Первым, как это всегда бывало, приходил Шикамару, заскакивая сразу после работы, на которой постоянно задерживался, просил кофе с фильтром, открывал книгу и ждал. Когда заплутавшие прохожие не заходили в ночное кафе семьи Узумаки, его хозяин любезно составлял компанию постоянным посетителям.       — Меня не было два дня, и ты мешаешь мне читать, — устало выдыхает Нара, и Наруто чувствует жжённый запах кофе. Жёлтоволосый мужчина никогда не понимал, что его друг детства находит в этих горелых зёрнах. «Обжаренных», — поправлял он, а Узумаки привозил всё новые и новые сорта, только чтобы задержать Шикамару у себя ещё немного.       А его и задерживать не надо было, мужчину тянуло в этот уголок ночного спокойствия каждый раз, как только он покидал пределы рабочего кабинета, а домой не хотелось. Там было сыро, пыльно и одиноко.       — А-а-а, — понимающе кивнул Наруто, не поднимаясь с места, — Темари?       — Давай только не о ней, — запив нечто терзающее внутри горячим кофе, выпалил Нара, откидываясь в кресле. — Она замуж выходит, всё, туше.       — Ты же не проигрываешь, — протягивает светловолосый, внимательно смотря на друга. Он не покажет, как чувствует себя, с Шикамару надо аккуратно — и он скажет.       Шикамару с детства не любил шумные компании и стереотипы. Ну и что, что все почему-то невзлюбили жёлтоволосого мальчишку из соседнего дома, ему зачем так же делать? Ну и что, что он слишком взбалмошный и с ним покоя нет? Зато он, в отличие от вас всех, настоящий, дружить умеет. Они цеплялись друг за друга, словно утопающие, пока не выросли и не разошлись в разные компании, а потом снова встретились на пороге старшей школы, когда имя Узумаки прогремело на всю округу.       — Я не могу проиграть в том, во что не играл, ты же знаешь. Мы эти игры лет семь назад закончили, не стоило даже вспоминать правила, — он провёл пальцем по глянцевой обложке очередной книги.       Нара любил читать, откусывая по слову и запивая всё горячим напитком. Книги сменялись каждый день, и он не заметил, как перешёл к тому, что принято считать современной классикой. Не впечатляло, редкий раз находилось что-то стоящее в массовом мусоре. А ещё стоящее всегда точно было в непримечательном кафе на окраине района.       — Но ты всё-таки эти дни у неё был, да? — заискивающе протянул Узумаки, хитро улыбаясь. Наруто считал, что эти двое зря, совершенно зря артачатся, перекидывают друг друга и был уверен на все сто, что точка, которую они решили поставить несколько лет назад, аккуратно отрастила хвостик и игриво помахала им. Решительная Темари и флегматичный Нара, да они же созданы друг для друга!       — У неё, мы, м-м-м, снова работаем над одним делом. Ничего нового, ты же знаешь, судебные тяжбы.       — Она же на стороне защиты, и вам…       — Чёрт, Наруто, как будто я не знаю, что нам можно, а что нельзя. Решали вопросы, вот она и поделилась своей «радостной» новостью, — выплюнул последние слова Шикамару, пытаясь вернуть себя в обычное состояние.       Получалось с трудом. Он злился: на себя, на Наруто и на неё. На неё в последнюю очередь, потому что решение расстаться, чтобы сделать головокружительную карьеру, приняли оба, он был инициатором этого, он был невозможно глупым. И остался таким. Спустя почти восемь лет Шикамару всё ещё ненавидел себя: ненавидел за прошлое, за настоящее и, наверное, за будущее, которое казалось ему неумолимо серым. Хватит, краски закончились.       На Наруто злиться долго не получалось, да и ведь Узумаки просто помочь хочет. Так всегда: когда кажется, что весь мир рухнул, где-то на самом крайнем осколке горит огонёк, пахнет кофе и лежат книги. Конечно, прочитанные уже давно, но всё ещё для него — их лишь изредка перелистывала Хината, протирая пыль.       Каким бы светловолосый не казался беззаботным, он всегда знал, что сказать, чтобы ему, Шикамару, стало легче. Они поменялись ролями: в детстве Нара скептично успокаивал Наруто, а теперь Узумаки принимает активное участие в зализывании его душевных ран. Самому от этих мыслей тошно.       — Ну и дурак ты, Нара. Как есть дурак. Вам бы поговорить по-человечески, а ты, я уверен, зациклился на одной мысли и думаешь, что все так считают. А ты всех-то спросил? — Он поднялся, забирая пустую тарелку с крошками от печенья, собираясь насыпать туда новое. Печенье и душевная помощь за счёт заведения!       «И вправду дурак», — устало выдохнул тёмноволосый мужчина, закрывая глаза. Четыре хвостика, проблемная женщина и ураган мыслей и чувств легли на его закрытые веки. Они встретились на пороге университета, искренне ненавидели и жадно любили друг друга: от студенческой скамьи до первого судебного заседания. Кто-то придумал дурацкие правила, которые им теперь соблюдай. И они амбициозно решили разойтись, расстаться нав-сег-да, спиралью скрутив свои жизненные пути. Расставались, встречались, затем расставались, пока не поняли, что жить друг без друга не могут. И не смогли бы, стоило только признаться в том, что оба были не правы, что оба были детьми. И Темари решила поступить по-взрослому, распутать их дороги.       Гордые маленькие дети, прячущиеся в телах взрослых, безнадёжно глупые и счастливо несчастные. Теперь ему остаётся жечь боль до угольков горячим кофе. Кажется, теперь всё сомкнулось на вкусе её любимого сорта. Вся жизнь со вкусом манго и вяжущей до боли в рёбрах груше.       Лучше бы их жизни связала, он — гений — был готов перед всем миром признаться, что совершил самую главную в его жизни ошибку — проиграл в любви.       Пришедшие гости задержали шоколадное печенье и Наруто, и пока тот заваривал им вишнёвый чай, Шикамару захлопнул книгу на последней странице, вынырнул из нелепого мира сюрреализма, возвращаясь в свой, мир серой классики девятнадцатого века с тёмными углами, разбитыми сердцами и оборванными словами жизнями. Добро пожаловать в открытый финал, который, конечно, лучше закрыть — дует.       Наруто закрывает до конца не захлопывающуюся дверь, широко улыбается гостям, кладёт оставленную прокурором книгу на полку, забирает чашку и чайничек со стола и возвращается за стойку. На пакетике кофе нарисованы розовые цветы и выведено курсивом «Самый сладкий вкус нашей коллекции».