25 долларов

— Чжанми, ты точно уверена, что сама дойдёшь? — блондинка выглядывает из открытого окна автомобиля и улыбается. — Оппе же не сложно отвезти мою подругу, так ведь? Она оборачивается, дабы посмотреть на парня за рулём, на что тот смеётся и кивает в согласии. Девушка же, к которой шло это предложение, наоборот выставила перед собой ладони и помахала ими в знак успокоения. — Да не парься. Отсюда до дома пешком минут пятнадцать. Тем более я немного срежу, — Чжанми улыбается и подходит к машине, дабы подержать руку подруги на прощание. — Давай, увидимся в понедельник на парах. Та отправляет ей воздушный поцелуй, обе хихикают, и синий Хёндэ наконец трогается с места. Девушка пару секунд смотрит ей в след, а после вставляет наушник в ухо и начинает отдаляться от университета. На часах семь вечера, так что улицы уже начинал окрашивать закат. Брюнетка задумчиво идёт, пальцем водя по воздуху в такт музыке. Живот немного неприятно крутит, но она об этом не думает, поскольку знает, что дома её будет ждать вкусный ужин, а также приятная компания. Нужно просто закончить свои дела и быть свободной. От мысли о том, что дома ожидают развлечения, девушка улыбнулась и ускорила шаг. Хотелось оказаться в метро как можно быстрее, дабы раньше оказаться в квартире. И её совершенно не пугало немного позднее время и пустой парк, в который она срезала. В архитектурном университете уже как-то привыкаешь оставаться допоздна и возвращаться домой в темень. Чжанми идёт по узенькой тропинке среди деревьев, наслаждаясь уединением и воздухом, который ближе к ночи как будто становится чище и приятнее. Где-то вдалеке проезжает машина, но кого вообще в Сеуле можно удивить машиной. Да и тормозов, вкупе с чувством самосохранения, у студентки не было чуть ли не с рождения. До выхода из парка осталось чуть больше ста метров, а там уже и дом совсем недалеко. Брюнетка замедляет ход, дабы ответить на сообщение. Где-то совсем рядом послышались шаги, но она реагирует слишком поздно. Та и обернуться толком не успевает, когда получает по голове чем-то тяжёлым. Высокий мужчина в капюшоне не даёт её телу упасть и закидывает его на плечо, дабы быстро добежать до машины, пробираясь через кусты.

* * *

— Ты с какого дуба рухнул? — Минхо стоит посреди отдела с морепродуктами, непонимающе уставившись на Джисона, который держал в руке упаковку с большим кальмаром. — Ты это хоть готовить умеешь? — Ну, я готовил его вместе с папой, когда мы ещё жили в Малайзии, — тот как-то замедлился и неловко почесал затылок. — Правда мы потом отравились… Но в этот раз всё пройдёт хорошо, отвечаю! — М-да. Чур будешь просираться на своём толчке, а не на моём, — рыжий всё же хватает у друга несчастного, хоть и уже мёртвого кальмара, чтобы закинуть его в корзину. — Я-то ладно, но если сестру мою отравишь — я тебе такой коктейль из слабительного и виагры в кофе на работе закину, что о готовке больше и не подумаешь. — У~у великий и ужасный старший следователь Ли. Я прям дрожу, — парень ухмыляется и стебёт, за что получает по плечу кулаком. — Да я сам всё это выпью, если из-за меня Чжанми проведёт ночь лицом у унитаза. И правда, он бы не позволил себе так сильно облажаться перед ней. Младшая Ли — полная противоположность своему брату. Невысокая, длинноволосая брюнетка, с таким же кошачьим взглядом, но совершенно другим выражением лица и характером. Энергичная, нетерпеливая, смешная — настоящее шило в пятой точке. Джисон видел в ней женскую версию себя и не мог не находить это милым и забавным. Как никак — они всегда были на одной волне. И парень очень рад, что друг познакомил его со своей маленькой семьёй. Ребята еще какое-то время ходили по магазину и покупали все необходимое для сегодняшней небольшой тусовки. После того, как Джисон перевелся в СНСК, сдружился с Минхо и познакомился с его семьёй, у ребят появилась небольшая традиция — собираться в конце каждого месяца и готовить какие-то вкусняшки. На этот раз было решено встречаться у семейства Ли. Обычно они закупали кучу продуктов, готовили самостоятельно, потому что как обычно говорила Чжанми, «Это создает семейную атмосферу! Хватит ворчать и марш готовить!», после чего парни хихикали, но всё же начинали химичить на кухне. Один раз Джисон спалил кастрюлю, когда они решили приготовить пасту с морепродуктами. Как сказал тогда Минхо — «если бы не твои милые щеки, я бы тебя сам спалил вместо этой кастрюли». С тех пор Хан только помогал нарезать те же овощи, но стояли у плиты только представители семейства Ли. — Вина возьмём? — Джисон крутит в руках бутылку дорого вина и переводит взгляд на старшего следователя, изогнув бровь. Он начинает ему подмигивать, потому что знает, что Минхо не любитель выпить посреди рабочей недели. Хотя пару раз они всё же пили, когда Чжанми притаскивала после универа соджу. Ох уж эти непьющие студентки архитектурного…. Да и развести друга на пьянку всегда было делом чести. Ли совершенно не реагирует на предложение Хана, стоя рядом и улыбаясь чему-то в телефоне. Джисон сразу почуял что-то неладное, потому что товарищ зачастую смотрел в экран своего телефона либо с серьёзным, либо с недовольным лицом. А вот таким его ещё не удавалось видеть. — О, неужели наш неприступный Мин нашел себе любовника? — Хан в мгновение ока сокращает между ними расстояние и поёт у Минхо прямо над ухом. От неожиданности Ли подскакивает и краснеет. — Придурок, ты нахрена так тихо подкрался? Я чуть на месте не помер, — ругается он, стоя в винном отделе и краснея еще сильнее, когда рядом проходящие люди стали на них пялиться. — Что ты несёшь вообще? — Ты завис на одном месте, не реагировал на мои слова и пялил в телефон с такой глупой улыбкой на лице. Прямо как у влюбленной школьницы, — Джисон вытягивает по бокам от своих бёдер руки, имитируя подол платья, и почти в точности пародирует «глупую улыбку» Минхо, вызвав у последнего ещё большее раздражение. Ли закатывает глаза и передаёт Хану телефон, где была открыта переписка.

Ты там скоро? [19:13]

Шило в заднице Неужели соскучился? [19:14]

Нет [19:15]

Шило в заднице Мне надо сходить к мисс Пак, я забыла у неё финальные чертежи по проекту… [19:15]

Это та, что живет в жопе мира? [19:16]

Шило в заднице Подумаешь, всего лишь окраина Сеула [19:17]

И через сколько тебя ждать? [19:17]

Шило в заднице С учётом пробок и толкучки в метро, не раньше чем час [19:18]

Понял. Захвати пару бутылок вина к кальмару [19:19]

Шило в заднице КАЛЬМАРУ??? [19:20] Шило в заднице Ну ты и мудила, не мог раньше сказать?! Я бы отменила все планы на сегодня! [19:23] Джисон прочёл переписку и разразился смехом. Теперь он понял, почему старший выглядел так влюблённо — Минхо очень любил свою младшую сестру и не смотря на то, что он часто был с ней строг, он всячески поддерживал её в любых её начинаниях, всегда помогал и делал так, чтобы девушка была счастлива. — С учётом того, как она любит кальмаров, есть подозрение, что мы попадем домой позже неё, — парни вдвоём громко смеются, выходя из магазина, так и не купив вина.

***

Джисон первым проталкивается в чужую квартиру. Быстро разувшись, он забирает у Минхо оставшиеся пакеты, дабы отнести их на кухню, да и вообще дать ему возможность спокойно закрыть за собой дверь. Сейчас у темноволосого было самое настоящее шило в заднице, потому что даже после рабочего дня, энергия бурлила не слабее чем утром. И вряд-ли в этом была вина кружки кофе, которую тот стандартно пьёт почти каждый день. Он укладывает сумки на кухонном столе, невольно оглядевшись по сторонам. Сон всё не может перестать думать о том, как Ли повезло с хатой. Если он раньше думал, что его квартира была пределом мечтаний, то нет — пределом оказалась очень просторная двушка прямо у реки Хан. Она была в таких же светлых тонах, но почему-то смотрелась так эстетично и лаконично, что собственная жилплощадь казалась следователю какой-то унылой и пустой палатой психушки с точно таким-же стенами. Парень моет руки и задумывается о том, что надо будет выпросить сегодня у Чжанми пару советиков по обустройству интерьера. А если прокатит — так вообще попросить помочь ему облагородить пространство. А то даже за пол с лишним года ему всё ещё не удалось создать в нём даже подобие уюта. Может, просто нужно почаще дома находиться, а не проводить большую часть времени либо на работе, либо у кого-нибудь в гостях? Хотя не, чушь какая-то. — Ты же помнишь, что гарнир на тебе? — Минхо выходит из ванной и сразу же натягивает на себя фартук. — Пасту сварить — легче лёгкого. Ты меня оскорбляешь тем, что даже не даёшь мне шанса приготовить что-то серьёзнее, чем нарезать огурец или нагреть сковородку, — Хан начинает возбухать и тянется за вторым фартуком, как бы показывая то, что по боевому настроен. — Ага, но если бы Чжанми не подоспела, то сковородка отправилась бы на тот свет к угробленной кастрюле, — тот старается сохранять спокойствие и игнорировать внешний раздражитель, поэтому достаёт из пакета кальмара, вываливая его в раковину. — С чего бы мне давать тебе ещё один шанс? В моём доме, между прочим, очень качественная и дорогая посуда, поэтому портить её не позволю. — Ну хё~ён, ну, не ломайся, а. Я что, по-твоему, бесполезный? — темноволосый разыгрывает жалостливый спектакль, используя коварное «хён», которое позволяет ему получать от друга всё что угодно. И не важно, что они уже давно не подростки, чтобы угарать с этой темы. — Ты меня с ума сведёшь, — Ли традиционно закатывает глаза и вздыхает. Его рука тянется к ящику с посудой и достаёт оттуда большой разделочный нож. — Так хочешь помочь с кальмаром? Хорошо. Выпотроши его. — Чего? — тот мгновенно меняется в лице, скривив его в смеси непонимания и отвращения. — Так ты же говорил, что с отцом готовил. Да и раз так хочешь помочь — дерзай, — рыжий поворачивается боком и кивает в сторону раковины. — Так-то помогал, да, но за первую часть работы отвечал он, — Джисон откровенно ломается, очевидно ожидая другого исхода событий, но всё же решается. — Ладно, хорошо. Я что, не мужик что ли. — Ну-ну, — Хо ухмыляется и пропускает друга, расположившись рядом с ним у умывальника. — Ты должен засунуть ему в рот пальцы и вытащить внутренности. О глазах, кстати, тоже не забудь. Младший белеет и удивлённо таращится на кальмара. Нет, он, конечно, следователь, на работе и трупы видел, и чего только не было, но лезть руками в это «нечто» звучало как самое худшее, с чем ему пришлось столкнуться в своей жизни. Сон отрывается, дабы взглянуть на товарища в поиске спасения, но тот наоборот скрещивает руки на груди и одним только своим видом предлагает посоревноваться в смелости. Парень всё же решает хотя бы попробовать. Опустив левую руку в раковину, он хватается за большую и ужасно склизкую голову кальмара, которая ощущается в разы хуже, чем выглядит. Правой Хан ищет у этого чудища рот и когда наконец находит, то пытается пропихнуть туда пальцы. Тишина на кухне продержалась ещё несколько секунд, пока тот не отскочил от моллюска с криком «ну в жопу!». — Знаешь что — паста так паста. Это совершенно не оскорбительно и вообще я вложусь в то, чтобы она получилась как у лучших итальянских шефов, — темноволосый быстро переводит это в то, что он не испугался, а просто так надо. Минхо на это лишь смеётся и наблюдает за тем, как Хан убегает в ванную, чтобы отмыть руки от слизи. Дальше готовка проходит гораздо быстрее и спокойнее. Ли взял на себя приготовление кальмара, заставляя Джисона молча восхищаться его мужеством и отсутствием отвращения. А он тем временем спокойно заканчивает варить пасту с соусом, находя это занятие гораздо интереснее и привлекательнее, чем разделывание водоплавающего. В процессе накрывания на стол и коротких разговоров, они совершенно не замечают, что за окном уже стемнело, а их компания всё ещё не дополнилась оставшимся членом семьи. — И короче, я хватаю этого мужика за предплечье и… — Сон стоит, оперевшись о кухонный гарнитур, и рассказывает очередную историю с работы, пока его не прерывает звонок чужого телефона. — Посмотри, пожалуйста, кто там, — Минхо оборачивается на звук, не выпуская из рук сковороду и ложку. — Ща будет, — тот отходит и берёт в ладонь смартфон, на экране которого было написано имя сержанта, что в этот день дежурил в участке. — Тут Юн звонит. Странно. — Что там у него? — старший чуть наклоняет голову в бок, прислоняя ухо к мобильнику, который держал друг. Хану интересно узнать о чём речь, но хоть и будучи человеком не особо высокой морали, он предпочитает не подслушивать. Вместо этого тот занят наблюдением за эмоциями на лице старшего следователя. А оно очень быстро меняет своё выражение, в какой-то момент став настолько серьёзным, что он отстраняется и сбрасывает вызов. Минхо освобождает руки и на пару секунд замирает, как будто задумавшись над чем-то. Дальше он чуть ли не вырывает из чужой ладони телефон и сначала смотрит на время, а потом начинает судорожно листать диалоги. — Боже, только бы не она, — старший как с цепи срывается. Вырубает плиту, чуть ли не рвёт фартук и буквально бежит в прихожую. — Хо, да что случилось? — парень подрывается за ним и обувается, вторя движениям товарища. — Прямо у подъезда нашли труп девушки, — Ли тараторит и, очевидно, пытается держать спокойствие, но голос предательски срывается к концу предложения. Джисон без дальнейших объяснений понимает причину его беспокойства. Живот резко скручивает в узел от страха и нервов, и он пытается игнорировать это. Оба вылетают из квартиры и бегут по лестнице на первый этаж, не желая тратить время на лифт. У темноволосого ощущение, как будто они спускаются в ад, потому что беспокойство и холодный пот усиливаются с каждым пролётом. Сейчас у следователей одна мысль на двоих: «лишь бы не она». За рекордное время мужчины достигают подъездной двери, и Хо, что до этого бежал впереди, замирает. Он стоит, протянув руку к большой металлической ручке и, очевидно, боится дёрнуть её на себя. Хану смотреть больно на то, как того заметно трясёт. Он кладёт ладонь на чужое плечо и легонько потирает, заставляя его владельца обернуться. У младшего сердце сжимается ещё сильнее, когда перед ним оказывается выражение, которого он никогда не видел у своего друга. Тот пытается держать лицо, но глаза, что тускло блестят от висящей сверху лампы, были настолько пропитаны страхом, что от вида такого внутренности невольно сжимаются, а паника начинает усиливаться. Рыжеволосый тяжело сглатывает и всё же открывает дверь, наполняя подъезд светом полицейских мигалок и шумом громкой болтовни. Следователи выходят, и их сразу же встречает сотрудник, что был одним из приближённых к старшему следователю. — Минхо, — тучный мужчина подходит к Ли и виновато опускает взгляд. — Мне жаль. В этот момент сердце Джисона пропускает удар. Он отрицательно кивает головой и трёт глаза. Нет, этого быть не может, это абсурд. Парень хочет спросить что-то у коллеги, как-то поругать его за тупую шутку, но резко забывает об этом, когда смотрит на друга. А на том лица нет. Его кожа как будто утратила приятный бледноватый оттенок, уступив своё место чуть ли не мёртвому, болезненному. Он переводит стеклянный взгляд в сторону большой клумбы с розами, вокруг которой столпилось больше всего сотрудников. Сон берёт его за руку и пытается с ним заговорить, но тот будто не слушая вырывается и быстрым шагом направляется к толпе. Темноволосому не остаётся ничего, кроме как последовать за ним, как бы не хотелось сейчас уйти в сторону. Его мозг тупо отказывался сейчас воспринимать то извинение от коллеги, анализировать происходящего. В его идеально построенном образе, в прекрасном и светлом мире, в котором он жил, не было места для трагедии. Они подходят к толпе, что окружила клумбу. Люди, увидев пришедших, медленно расходились. Информация очень быстро передавалась из уст в уста, поэтому они прекрасно понимали, что произошло и произойдёт прямо сейчас. Но лучше бы это никогда не происходило. Хан опускает глаза и ком, что всё это время сидел где-то внутри, моментально подступает к горлу. Раньше здесь, у входа в подъезд, была аккуратная клумба с красивыми белыми розами, за которыми с любовью и трепетом ухаживала бабушка, что жила на первом этаже этого дома. Сейчас же перед ними то, что они были не готовы увидеть. Чжанми, милейшая девушка с красивым лицом, которое всегда украшала улыбка, подобная солнечному свету, лежала посреди цветов. Она больше никогда не улыбнётся. Точно также больше никогда не наденет свою любимую чёрную юбку, что сейчас висит на её талии, как разорванная тряпка. Чжанми не будет сегодня есть кальмаров с пастой, запивая это соджу. Они больше никогда не услышат её звонкий смех. Сон отворачивается и хватается за голову, просто не имея сил и выдержки смотреть. Одно дело видеть перед собой труп чужого человека, и совершенно другое, когда перед тобой лежит твой близкий, жестоко убитый каким-то мудаком. — Сестрёнка… — Джисон оборачивается на тихий, дрожащий голос Минхо. Тот стоит, слегка наклонившись к телу, и аккуратно касается родной щеки, как будто боясь навредить. Хан видит на его лице измученную улыбку и то, как из пустых глаз быстро скатываются слёзы. В этот момент внутри что-то обрывается. — Хо, пожалуйста… — он пытается собрать последние осколки своего сознания и мягко берёт друга за предплечье, пытаясь утянуть в сторону. — Джисон, ты не понимаешь, она… — а мужчина не двигается с места, не желая увести взгляд. — Я не пойду. Они заберут её у меня. — Хо, нам лучше отойти. Тебе нельзя на это смотреть, — а у него самого слёзы текут рекой и голос срывается. — Моя малышка… — Ли стоит, заворожённый своей болью, и только когда чувствует ещё один толчок, наконец уводит взгляд на товарища. — Это я виноват. — Даже не думай, это не твоя вина. Минхо, пожалуйста, — тот снова тянет на себя, и старший всё же отходит. Он отходит буквально на метр, для того чтобы упасть коленями на асфальт. Люди вокруг уже давно не говорят в полный голос, и на фоне ночной тишины Минхо начинает буквально выть. Сон моментально подбегает к нему и садится рядом, пытаясь заключить мужчину в объятия и загородить своей грудью вид. — Она не должна была… Не сейчас, не таким ужасным образом, — у старшего срывается голос. Он хватается за ткань чужой рубашки, как за спасательный круг. — Моя сестрёнка не заслужила такое. Только я должен был умереть такой смертью, не она. — Ты делал для неё даже больше, чем мог. Ты был лучшим старшим братом. Подумай, как больно было бы ей сейчас слышать такие речи от тебя, — Хан отворачивает голову в другую сторону, чтобы не залить товарища собственными слезами, и прикусывает изнутри щёку. Ему больно, чертовски больно. Но он не посмеет говорить об этом, пока есть тот, кому в миллион раз хуже. — Она бы как обычно сказала, что я старый хрыщ, который берёт на себя слишком много ответственности, — Минхо пытается говорить через слёзы, успокоиться. Однако... его грудь так сильно сжималась, а дыхание затруднялось от боли, что это было невозможно не заметить. От боли, с которой никому не пожелаешь столкнуться. Они сидят, выплёскивая все терзания и сожаления через слёзы. Ли что-то невнятно говорит себе под нос, но Сон не хочет слушать. Он просто не может слушать. Следователь отвлекается только тогда, когда к ним подходит вышестоящий руководитель и штатный психолог. — Ли, мы приносим наши соболезнования. Хан, не мог бы ты оставить его и поговорить со мной? — уже поседевший от возраста мужчина смотрит на своего подчинённого, выжидая, когда тот найдёт лучший момент, чтобы встать. — Хо, я к тебе подойду, хорошо? Обязательно подойду, — темноволосый гладит друга по голове, пока тот отрицательно кивает ею. Хан понимает, что как бы сейчас плохо не было, но работать надо. И уж лучше это сделает он, чем Минхо. Он оставляет на чужом лбу лёгкий поцелуй и наконец разрывает объятия, чтобы с тревогой на сердце передать товарища психологу. Джисон быстро уходит за начальником, чтобы не смотреть на убитого своим горем хёна. — Думаю, мы оба понимаем, что старший следователь Ли не сможет в ближайшие дни приступить к работе. Зная его, он сто процентов займётся этим делом, но сейчас сам понимаешь, — мужчина неловко кашляет и бросает короткий взгляд в сторону скамейки, на которой сидит упомянутый сотрудник вместе с психологом. — Да, я всё понимаю. Если позволите, я поруковожу этим делом, пока он не придёт в себя, — парень проводит тыльной стороной ладони по своим щекам, чтобы вытереть слёзы и выглядеть более-менее презентабельно. — Я так и планировал. Коллеги могут ввести тебя в курс дела прямо сейчас, ну, или же можешь отложить начало расследования до завтра. Нам, конечно, важно начать его как можно раньше, но мне всё же известно, что эта девушка также была тебе близка. Да и Ли сейчас нужна серьёзная поддержка, — начальник в последний раз тяжело вздыхает и хлопает подчинённого по плечу, одаривая его сочувствующим взглядом. — И у следователей есть чувства, но тебе нужно как можно быстрее взять себя в руки. Как минимум, чтобы поймать этого урода. — Так точно. Спасибо, — Сон кивает и жмёт его руку на прощание. Оставшись наедине, он задумывается и потирает переносицу. Сейчас нужно быть сильным. Гораздо сильнее, чем когда-либо был. Тот должен взять эту ответственность на себя, чтобы хотя бы на время огородить Минхо от всего этого. Хан вновь возвращается к злополучной клумбе, у которой копошатся криминалисты. Он прикрывает глаза и делает глубокий вдох. "Нужно работать, нужно работать" крутится как мантра в его голове, как будто пытаясь притупить все те чувства, которые сейчас приходится переживать. — Следователь Хан, это дело передали Вам? — молодой парень, что сидел вблизи тела на корточках встал, чтобы поговорить с коллегой. — А, и это... Вы же вроде были знакомы, да? Сочувствую. — Дело на мне, да. Спасибо, — темноволосый как-то бормочет себе под нос и разглядывает асфальт под ногами. Чтобы поднять глаза на тело нужны были титанические усилия, силы на которые ещё надо найти. — Скажи, пожалуйста, с чем мы имеем дело. — Ну, я, конечно, не следователь, да и всё ещё до конца не обследовали. Но, судя по всему, это проделки садовника, — юноша очевидно пытается подобрать слова, однако концовка всё равно выводит из равновесия. Джисон моментально переводит взгляд на тело и смотрит на красную розу, что торчит из груди девушки. Блять. Садовник — прозвище серийного убийцы, которое ему дали журналисты. Этот мудак жестоко расправлялся со своими жертвами и в качестве визитки оставлял розу, что была вколота в сердце очередной несчастной женщины. Смерть Чжанми — это трагедия. Но её смерть от руки этого мудака — ещё хуже. Ли уже полгода ищет это чудовище, что так успешно подтирает за собой следы и наглеет с каждым убийством. В голове следователя крутятся мысли о том, как ему придётся доносить об этом товарищу и стоит ли вообще это делать. Сейчас Хо настолько разбит, что он может начать винить себя в том, что младшую сестру убили из-за его работы. Но, к сожалению, похоже так и есть. Парень сжимает кулаки и всё же заставляет себя изучить находящееся перед ним тело. Чжанми лежит в какой-то кривой позе, с приоткрытым ртом и глазами, устремлёнными в небо. Она ведь так любила звёзды. Сон даёт себе лёгкую пощёчину, пытаясь вернуться в рабочее состояние и убрать какие-либо чувства, которых совершенно не должно быть в этот момент. И что-то ещё раз ломается внутри, когда тот рассматривает тело. На лице девушки не было гримасы боли. Если бы не многочисленные порезы на коже и синяя полоска от удушения на шее, можно было подумать, что она спит. Такое ощущение, что в этом есть какая-то символичность. В блаженном лице, в белых розах, что окрасились в красный, в том как та лежит, как будто с распростёртыми объятиями. Нет, это не животное убийство, это... Искусство? У темноволосого голова пустеет, и он стоит как заворожённый. Но это было не то состояние, в котором здесь ранее находился Минхо. Состояние боли, отчаяния и страха. Вместо этого у парня точно такой же пустой взгляд, но он выглядит совершенно иначе, как будто если посмотреть поближе, то в глазах можно прочитать затаившийся внутри интерес. Хан замирает, не замечая то, как дышит через раз, а в животе что-то приятно стягивается в узел. Он реагирует только тогда, когда его хлопает по плечу коллега, что вместе с бригадой приходит за трупом. — Джисон, всё хорошо? — молодой криминалист, что всё это время сидел рядом и занимался своей работой, наконец обратил внимание на белое лицо следователя. Тот в ответ быстро кивает и отдёргивается от тела как от прокажённого. Он ловит себя на том, на чём вообще не должен был поймать. Потому что нормальные люди так не реагируют. Сон тяжело дышит и ходит из стороны в сторону, пытаясь отогнать от себя всё это, как если бы это должно было помочь. Где-то недалеко послышался голос Минхо, что звал его к себе, но Джисон не мог. Не сейчас, не сегодня, когда внизу живота ощущалась тяжесть, заставляя подумать о себе, как о самом конченом человеке на планете. — Сонни, пожалуйста, — Ли вновь зовёт, совершенно не боясь выглядеть жалким среди коллег. А те и не осуждают, потому что понимают, что такое горе тяжело пережить при любом возрасте и профессии. — Да, прости, — Хан всё же заставляет себя подойти и присесть к другу, хоть и на небольшом расстоянии. О зрительном контакте и речи нет. Ему слишком стыдно. — Это он, да? Садовник? — Хо говорит спокойно, но это звучало далеко не лучше того, когда из его горла вырывались крики. — Да... — тот тихо отвечает и пытается найти слова поддержки в своей голове, но словарный запас предательски пустеет. — Ясно, — мужчина как будто пытается принять эту информацию, но вместо этого слёзы вновь начинают стекать по щекам, заставляя их владельца закрыть лицо ладонями. — Как думаешь, они разрешат мне коснуться её до того, как отвезут в морг? — Я не знаю... Может ради тебя пойдут на уступки. Всё равно мы вряд ли найдём хоть какую-то существенную улику от этого мудака, — Джисон смотрит себе под ноги и думает о том, что стоит переключить внимание на друга. А лучше так вообще оказаться дома. — Пойдём спросим? Рыжеволосый не отвечает и лишь молча кивает, направляясь вместе с другом в сторону каталки, на которой лежит тело, закрытое чёрными целлофаном. Подойдя, Хан уже начинает ругать себя за то, что потащил своего товарища. Не стоит ему видеть этот чёрный пакет. — Пак, я могу дотронуться до неё, пока вы не уехали? — Ли смотрит на мужчину, что собирается толкнуть каталку в сторону специальной машины. Тот слышит просьбу и отходит в сторону, оставляя их втроём. Следователь наблюдает за тем, как Минхо протягивает дрожащую ладонь к материалу и на пару секунд замирает, перед тем как слегка отодвинуть его в сторону. Чжанми лежит всё с тем же абсолютно спокойным лицом и открытыми глазами. Старшего начинает трясти ещё сильнее, но он пытается сдерживаться. Его пальцы слегка касаются темного локона, что лежит на пухленькой щёчке, чтобы убрать мешающиеся волосы в сторону. — Она всегда не любила, когда волосы лезут в лицо. В детстве так особенно, поэтому носила милые ободки, которые покупала мама. Мой вкус ей не нравился. Говорила, что я зануда, — Хо как-то по тёплому улыбается и смотрит на родное лицо, нежно поглаживая его подушечками пальцев. — Обычно Ми бы попыталась убрать мою руку, потому что говорила, что скиншип для слабаков. Но она всё равно лезла с объятиями, приходила ко мне по ночам, когда было страшно или же целовала в щёку, перед тем как скрыться за воротами школы, — он поднимает измученный взгляд на Сона, на что тот не выдерживает зрительный контакт и смотрит в пол. — Ты не хочешь попрощаться? Сейчас она такая, какая была при нас. Без того, что с ней будет после того, как увезут. Ну... Ты понял, о чём я. — Да, я... Конечно, — темноволосый тяжело сглатывает и кивает, подойдя к каталке. Ему страшно смотреть. Мерзко. Мерзко из-за тяжести в штанах, появившейся ранее. И до слез обидно, что из-за этого он не может нормально проводить её. Она была близка, небезразлична, по-домашнему тёплая. Джисон всегда был один и, приходя к семейству Ли, он обретал настолько желанную семью и уют. И сейчас Хан чувствует себя отвратительным, грязным, недостойным даже взглянуть на неё. Он готов отдать всё на свете, чтобы сейчас сидеть на диване и смотреть всем вместе очередную дораму, чем всё это. Парень бережно проводит ладонью по волосам девушки, как будто убаюкивая. Ей нравилось, когда он гладил её по голове. Но нет, Хан больше не может. Их ещё ждёт работа и похороны, так что ещё будет время на то, чтобы поплакать. Сейчас он не может находиться рядом с ней, из-за чего ненавидит себя ещё сильнее. — Хо, ты не хочешь сегодня переночевать у меня? — когда они всё же отходят, а тело загружают в машину, следователь решает сделать хоть что-нибудь. — Хочу, — тот вяло отвечает, совершенно не обращая внимания на собеседника и смотря куда-то в пустоту. — Подождёшь тогда здесь? Я пойду выключу всё в квартире и вернусь, — Сон тараторит и берёт в руки ключи, на автомате протянутые ему, и убегает в подъезд.

* * *

— Ты точно есть не хочешь? У меня еды не много, но что-то вкусное точно можно сварганить, — младший стоит в дверном проёме ванной и наблюдает за тем, как друг умывает лицо. — Нет. Я хочу спать, — а у Ли будто все эмоции закончились за прошедшие полчаса. Выглядит, как настоящее воплощение зомби. — Хорошо. Я кровать уже перестелил, так что можешь ложиться. Насчёт меня не волнуйся, посплю на полу, — Хан пропускает мужчину, провожая его к некому подобию спальни. — Джисон, — рыжеволосый подходит к кровати и внезапно оборачивается, смотря настолько жалостно, что у друга сердце в который раз вот-вот разорвётся. — Ты можешь лечь со мной? — Эээ, бро, без проблем, — тот реагирует вполне спокойно, потому что не видит в этом ничего такого. Поэтому перебрасывает свою подушку с пола обратно в постель. Через минут десять они наконец оказываются в кровати. Повисает какая-то немного неловкая и глупая атмосфера. Сон лежит на спине и таращится в потолок, периодически наблюдая за тем, как Минхо лежит к нему спиной и ворочается. Ему в голову залетает идея, но он немного тормозит, обдумывая её. По факту тот провёл большую часть своей жизни в военной сфере среди таких же парней, поэтому не стеснялся и не воротил нос от скиншипа. Но не было чёткой уверенности в том, что друг заценит такой жест. Но когда рыжая макушка в очередной раз начинает ворочаться, у Джисона заканчивается терпение, поэтому он оперативно поворачивается на бок и закидывает руку на талию мужчины, слегка обнимая его со спины. Младший замирает, ожидая какой-то реакции в ответ, но вместо этого слышит лишь подобие облегчённого выдоха и сопение. Видимо, это именно то, что сейчас нужно было Ли. Камень падает с души, заставив наконец задуматься о своём собственном сне. Поэтому удобнее накрыв их обоих одеялом, Джисон быстро расслабляется и не замечает, как засыпает.