25 долларов

Сегодня на улице было как-то по особенному тепло и солнечно. Ну или же Джисон сам себя накручивал. Он стоял у входа в невысокое серое здание, в котором оказывали ритуальные услуги. Прошло чуть больше недели с момента убийства Чжанми, и только вчера им наконец отдали тело. Не Джисон, не уж тем более Минхо, его не видели, потому что старший предпочёл побольше заплатить, чем заниматься похоронами самостоятельно. Но это не уберегло его от кучи вопросов от ритуальщиков, которые только сильнее опускали в депрессию. А состояние Ли и так было не передать словами. Старший следователь всё это время почти не покидал собственную квартиру и никого к себе не подпускал, лишь пару раз позволяя Хану зайти ненадолго. А у того сердце болело не переставая. Он на всю жизнь запомнит, как через пару дней после случившегося пришёл к своему другу и почти не узнал его. У мужчины был абсолютно стеклянный взгляд, заплаканные глаза, огромные мешки под ними и такой оттенок кожи, что можно перепутать с цветом краски на стенах его квартиры. Точно также Сон никогда не забудет, как поздней ночью тот позвонил ему и говорил ужасные вещи. Парень тогда подорвался с места, потому что слышал, что товарищ на улице, и искренне боялся, что тот что-то с собой сделает. И когда он подбегает к чужому дому то видит зрелище, которое уж точно не думает увидеть. Хо стоит на коленях перед той злополучной клумбой, пока она объята пламенем. Темноволосый выпадает из реальности и возвращается к ней только через несколько секунд, чтобы быстро подойти к другу и дёрнуть его за плечо. — Минхо, блять, ты что устроил? — Джисон повышает голос, но тот не реагирует. Тогда он опускает руку в карман чужой куртки и достаёт оттуда ключи. — Господи, просто отойди от огня, и я сейчас всё устраню. Следователь бежит в квартиру Ли, потому что понимает, что либо пламя сейчас перекинется и подпалит тут всё вокруг, либо соседи проснутся и вызовут полицию. А ни то, ни другое ему не нужно. Хорошо хоть дом небольшой, да и жили там в основном старички, которые в это время спокойно спали. Хан влетает в помещение, которое даже не удосужились закрыть на ключ, и быстро бежит в ванную, дабы набрать два ведра воды и сбежать с ними вниз. Всё это действо занимает буквально минуты три, но парню всё кажется, что спустившись он увидит уже объятый пламенем газон или же стоящие на дороге машины пожарных и полиции. Но ни первых, ни вторых там не оказывается. Темноволосый подбегает как можно быстрее к клумбе, проливая часть воды на ходу. И оказавшись уже у неё, наконец тушит, хоть и со второй попытки. — Пиздец. Ты же понимаешь, чем это всё могло закончиться? — Сон стоит наклонившись и тяжело дышит, пытаясь успокоить как нервы, так и дыхание. — Не подумай, я тебя не осуждаю, но может всё же не стоит сжигать что-то посреди Сеула? — Я не хотел больше видеть эти чёртовы розы у себя под окнами, — Минхо в это время сидит на ближайшей скамье и говорит так равнодушно, как будто ничего не произошло. — Владелица клумбы пообещала убрать их, но я не могу ждать пока та вернётся в город. Не волнуйся, я ей заплачу. Младший трёт переносицу и выпрямляется, устремив взор на сожжёную клумбу. От былой красоты не осталось и следа. Пышные белоснежные розы, оскверненные чужой кровью, сейчас представляют из себя лишь чёрный участок земли с редко торчащими палками. Выглядит жутко. Но хуже было только то, что лежало на этих цветах неделю назад. В глазах резко всплыл образ тела Чжанми, и в голове как будто что-то стрельнуло. Хан зашипел и зажмурил глаза, цепляясь за макушку. По ощущениям, как будто в мозг вставили с десяток иголок, причём ещё и одновременно. Парня начинает немного шатать, пока тот пытается на ощупь найти хоть какую-то точку опоры. — Джисон, что случилось? — Ли громко подскакивает со своего места и подбегает к другу, хватая его под руку. — Ты меня слышишь? — Да-да, я слышу. Просто, — Сон прерывается, чувствуя, что боль точно также быстро начинает отступать. — Походу вчерашний виски был лишним. Рыжеволосый отпускает его руку и тяжело вздыхает, видимо удерживая себя от фейспалма. Друг же на это улыбается и мягко массирует кожу головы, дабы поскорее избавиться от дискомфорта. Всё бы хорошо, но проблема была явно не в дополнительных стаканах алкоголя, что тот выпил вчера. Джисон не признается в том, почему стал чаще пить. Минхо, может быть, и догадывался, но о явной причине не знал, да и не узнает. Следователь соврёт, если скажет, что отлично спит, и в своих снах видит овечек из сладкой ваты. Это, как минимум, не позволяла работа. Были и плохие сны, но таких масштабов — никогда. Хана начали мучить кошмары. Сначала через день после смерти, потом через два, снова через день, и сейчас он содрогается в ожидании очередного. Кошмары сами по себе штука неприятная, но когда ты стабильно видишь сны, наполненные насилием — начинаешь побаиваться сильнее. Создается ощущение, как будто мозг самостоятельно прощупывает то, насколько далеко может зайти в своих фантазиях, с каждым разом активнее пугая своего хозяина. Последнее, что парень хотел бы видеть в своих снах — это мёртвую Чжанми. А за последние дни она уж слишком часто к нему захаживала. Сон и так первые несколько дней не мог смотреть своему другу в глаза после случившегося, а все эти кошмары прямо-таки добивали его. И сейчас он мягко машет Ли, что выходит из такси прямо напротив него. Кошмаров нет уже три дня, и парень спит как убитый, наконец, более менее успокоившись. — Ну что, готов? — Джисон поправляет на себе чёрный пиджак и всматривается в лицо старшего, которое, казалось, приобрело чуть здоровый оттенок. — Да, пойдём, — тот кивает и активно направляется в сторону входа в здание. Судя по всему, пытается не тормозить, дабы не дать волю чувствам. Младший следует за ним по светлым, довольно роскошным коридорам. В голове не укладывается, что сегодня им придётся прощаться с малышкой Чжанми. А ведь та младше его на пять лет, и выбирая между ними, уж точно не должна была умирать первой. Но один урод рассудил иначе. Вообще вся церемония была немного странно распланирована. Минхо и Джисон пришли попрощаться последними. Старший следователь решил, что первую часть дня к ней будут приходить друзья и однокурсники, а вечером, когда больше никто не побеспокоит, придут родственники. А у девушки, к сожалению, из них был лишь брат. Отец ушёл от семьи почти сразу после рождения девочки, а мать умерла несколько лет назад. Да и с ней отношения не особо ладились, поскольку та очень много работала, и времени на детей было мало. В итоге Минхо заменял своей сестре и отца, и мать, и брата. И сейчас они стоят перед большими деревянными дверьми, как будто решаясь войти. А Сону действительно страшно. По ощущениям похоже на то, что они испытали в ту ночь, только сейчас не было той неопределённости. Страшнее было только ждать реакцию Ли. Парень не думает, что даже его крепкая психика сможет выдержать ещё один такой момент. Но опять же, нужно было быть хотя бы на капельку решительнее товарища, дабы хоть как-то сгладить углы. Поэтому темноволосый толкает от себя тяжёлую дверь, открывая обзор на небольшую светлую комнату. По центру стоит тёмный гроб, перед ним большая фотография, со свисающей с неё лентами. Вокруг цветы и подарки, письма с пожеланиями или же сожалениями. Какая-то часть этого была от ритуальщиков, какая-то от друзей, которых у девушки было много. Тут наверняка побывало много народу. Младшая Ли всегда была популярна и активна, поскольку обладала приятным и лёгким характером, который не достался её брату. Хан поворачивается к рыжеволосому и старается прочесть каждую эмоцию на его лице. Тот осматривает обстановку и еле заметно улыбается, смотря на то, как много подарков оставили его сестре даже после смерти. Судя по всему, придётся всё это как-нибудь забрать и оставить в её комнате. И не важно, что ей уже ничего не понадобится. Младший также первым решается подойти к гробу. Перед ним стоит такая красивая фотография, одно из самых удачных селфи Чжанми, где она ярко улыбается на своём прошлом дне рождении. Джисон помнит его. Он был всего два месяца назад, они как раз праздновали втроём, как уже привыкли делать. Знали бы они, что это будет её последний день рождения. Парень идёт дальше и всё же опускает взгляд вниз. Гримёры хорошо постарались. Девушка выглядит почти как обычно, если не неестественно бледный оттенок кожи. Темноволосый отвлекается на шаги и наблюдает за тем, как Минхо встаёт напротив. Тот снова белеет и цепляется за деревянный край гроба так сильно, что белеют костяшки. — Я так хотел увидеть на ней это платье, — мужчина тяжело сглатывает и пальцем аккуратно касается белоснежного кружева. — Но знаешь, на свадьбе. — Никто бы не хотел увидеть его в таких условиях, — Хан и сам испытывает дикую тоску от такой мысли. — Она такая красивая. — Всегда была красавицей, — Хо тянет вновь трясущуюся ладонь к щеке сестры, касаясь уже холодной кожи. — Блять, у неё было столько планов, я столько ей обещал, и всему этому не суждено сбыться. Я должен был лучше стараться. — Минхо, пожалуйста. Не надо, — видно, что того снова начинает накрывать, и Сон откровенно боится повторения. — Что не надо? — рыжеволосый поднимает голову и устремляет на друга взгляд, наполненный болью и злобой. — Я её растил. Господи, я так её любил. Джисон забывает как двигаться. Он может только наблюдать за тем, как его друг страдает от боли. Ли со слезами на глазах тянется к сестре и прижимается головой к её груди, как будто пытаясь услышать биение родного сердца, которое всегда давало ему успокоение. Они оба знают, что ничего подобного не будет, а тело вообще прошло столько процедур, что осталось более менее похожим на живую оболочку. И если Хан ещё хоть как-то приходит к примирению с тем, что перед ними уже не Чжанми, то донести это до Минхо буквально невозможно. Да и бесполезно. А также Сон понимает, что сейчас лучше оставить друга наедине, чтобы он мог попрощаться. Этому ещё способствует внезапный звонок с работы, поэтому ещё раз взглянув на мужчину, он поднимает трубку и выходит из зала. Разговор затягивается, потому что коллеге было жизненно необходимо обсудить все мелочи, касаемые их новой задачи, а следователь и не против. Было желание потянуть время настолько, насколько возможно. Поэтому где-то через десять минут Джисон тихонько возвращается обратно, чтобы стать свидетелем немного неожиданного зрелища. Минхо находится всё в той же позе, в какой его оставили, но на этот раз совершенно не двигаясь и не издавая никаких звуков. Это сначала смущает вошедшего, а потом и вовсе пугает. Джисон быстро подбегает к гробу, чтобы нащупать чужой пульс, и когда он чувствуется под пальцами, то с облегчением вздыхает. Рыжеволосый уснул прямо так, лёжа головой на груди своей младшей сестры. И младшего мутит от всего этого. Его друга настолько мучила бессонница, что организму тупо не хватало энергии на ещё один эмоциональный всплеск. Хан уже не может смотреть на то, как близкий ему человек так сильно мучается. Но и сделать с этим ничего не может. Поэтому он подходит и аккуратно перетягивает сонное тело на себя, дабы хоть как-то закинуть на спину. Но удаётся это далеко не с первого раза. С кряхтением и мысленными матами темноволосый всё же поднимается и ковыляет в сторону выхода из здания. Весь встречающийся персонал, а также посетители, смотрят на них крайне странно, но любой бы отреагировал похожим образом. К тому же единственное, что в данный момент интересовало парня, так это стоящее в нескольких метрах от него такси, которое так заманчиво мигало фарами.

***

— Оппа! Ну, ты будешь уже меня искать или нет? — звонкий детский голос раздаётся в ушах, и Минхо моментально открывает глаза. Вокруг нет никаких белых и холодных стен здания ритуальных услуг, только до боли знакомый парк. Мужчина оглядывается по сторонам, переводя внимание то на деревья, то на скамейки, и понимает, что находится в городском парке его родного города. Он трёт глаза и пытается сообразить, что вообще происходит, пока не слышит ещё одно "Оппа, я тут!". И Ли накрывает. Это голос Чжанми. Она здесь и ждёт, когда её наконец найдут в прятках. Тот буквально подрывается с места в сторону, откуда слышится голос, пока не забегает за небольшой сарайчик со всякими штуками по уходу за травой и деревьями, за которым сидит девочка. — Хо, ну наконец ты меня нашё... — она уже хочет немного поворчать, пока не прерывается из-за того, что брат резко бросается в её объятия. — Ты чего? — Ми, сестрёнка, — тот как в бреду прижимает ещё маленькое тельце к себе и скулит. — Я так рад, что нашёл тебя в целости и сохранности. — А что могло случиться? Мой братик такой дурачок, — Чжанми очаровательно смеётся и слегка похлопывает того по спине. — Да, ты права. Я такой дурак, — рыжеволосый всё же отстраняется, чтобы вытереть слёзы рукавом рубашки и осмотреть стоящую перед ним девочку. Ей на вид лет шесть. Красивое жёлтое платьице, сандалии, заплетённые в две косички волосы и ободок. Минхо аккуратно поправляет его, чтобы короткие волоски чёлки больше не лезли в лицо. В голове сразу всплыло воспоминание о том, как мелкая посчитала гениальным решением взять и отстричь себе чёлку под корень, поскольку та слишком раздражали. — Пойдём отсюда, котёночек, — он встаёт и протягивает сестре руку, которую та охотно берёт. — Купишь мне мороженку? — ребёнок улыбается и утягивает за собой следователя в сторону главной тропинки. — Я куплю тебе все сладости мира, — Ли хихикает и идёт за маленькой непоседой. Всю дорогу Чжанми болтала не переставая, активно жестикулируя в привычной для себя манере. А старший не мог свести с неё глаз. Ссора с мальчиком из детского сада, подготовка к школе, сломанная машинка — сейчас это была самая ценная информация за последние недели его жизни. Для него всё происходящее было настоящим чудом. Он спит или, может, вообще умер? Нет, в таком случае тот не мог попасть в рай, где должна была находиться его сестра. Они наконец доходят до небольшого ларька с мороженым, где рыжеволосый берёт рожок клубничного. Девочка сияет, наконец получив своё лакомство. Минхо же не может перестать улыбаться, наблюдая за ней. Он садится на скамейку, усаживая Чжанми к себе на коленки. Та не понимает, почему брат внезапно стал таким прилипчивым, но и не возникает. Ей всегда нравилось внимание, так что его объятия совершенно не мешали ей есть сладкое. А Хо снова кроет страхом от того, что в любой момент всё может закончиться. Он утыкается носом в её макушку, свободной рукой поглаживая шелковистые волосы. Ему жутко от того, что каждым своим движением приходится запоминать какие-то мелочи в своей сестре. Мужчина старается вбить себе в голову то, как приятна на ощупь её кожа, как всё вокруг озаряет её звонкий смех, как она мило дёргает его за ткань одежды, когда хочет что-то спросить. — Оппа, — видимо уже расправившись с мороженым, девочка обращается к старшему, на что тот вопросительно мычит, не открывая глаз. — За мной дядя пришёл. Рыжеволосый моментально приходит в себя и устремляет взгляд на незнакомца, стоящего перед ними. Невысокий, немного толстоватый, с растительностью на лице и неприятным взглядом. Один только вид этого человека бросает Минхо в холод. — Ты же знаешь, что он за мной придёт, — голос Чжанми звучит непривычно холодно и равнодушно, заставляя брата запаниковать ещё сильнее. — Нет, боже, нет! — а тот наоборот чуть ли не кричит, прижимая к себе маленькое тельцо настолько крепко, насколько можно было. — Ми, сестрёнка, ты ведь можешь не уходить! — Братик, — малышка вырывается и встаёт на ноги, жалобливо смотря на вот-вот готового сломаться следователя. — Я хочу остаться с тобой, но нельзя. — Я молю тебя, — Ли бросается перед ней на колени, перехватывая маленькие ладошки, чтобы положить их на свои щёки. — Ми, солнце моё, я же не смогу. Как же я без тебя? — Ты у меня сильный, оппа, — та улыбается и прижимается своим носиком-кнопочкой к чужому, как они всегда делали. — Мой братик сильнее всех. — Нет, я такой слабый. Я не смог защитить тебя от него, — мужчина готов вот-вот завыть от горя, которое ему снова приходится пережить. Но сейчас это в разы больнее. — Люблю тебя, Хо. Не забывай поливать мои ромашки, хорошо? — Чжанми хихикает и как будто исчезает из его объятий. Следователь вскидывает голову чтобы увидеть, как его сестра уходит за руку с тем, кто забрал её ещё неделю назад. Он пытается встать, но силы остаются только для того, чтобы снова рухнуть. — Мудак, за что?! — Хо кричит им в след, как будто это помогло бы остановить их или получить ответы на вопросы. — Забери меня, почему она?! Ненавижу! Блять, как же сильно я тебя ненавижу! Тот вопит так, как никогда в жизни не вопил. Настолько, что голос очень быстро даёт слабину, позволяя лишь хриплым стонам вырываться из горла. Ему больно. Ему так чертовски больно, как будто сердце вот-вот разорвётся прямо в груди. На коже всё ещё осталось фантомное ощущение родных ладошек и рыжеволосый прикладывает к ним собственные, пытаясь снова прочувствовать хоть нечто похожее на прикосновение. Слёзы текут не переставая, пока тот чуть ли не лежит на асфальте и скулит. Он настолько устал от того, какие адские страдания ему это всё приносит. Ни желания терпеть, ни жить. Ли просто опускает голову, оборачивая своё тело руками как будто пытаясь таким образом защититься. Тишину резко прерывает противный звон. Мужчина вскакивает с кровати и удивлёнными глазами таращится на стенку напротив. Сон. Это всего лишь сон. Минхо выключает в телефоне будильник и вытирает мокрое от пота и слёз лицо.

***

— Ещё неизвестно, когда старший следователь выйдет? — коллега аккуратно ставит большую стопку бумаг на чужой стол, попутно окидывая её каким-то саркастичным взглядом. — Тьфу, когда-нибудь мы потонем в этой бюрократии. — Я думаю, что Ли присоединится к нам в ближайшее время. В его же интересах как можно быстрее найти этого урода, — Джисон делает глоток кофе и берёт в руку папку, что первая попадается ему на глаза. — Дон, тут есть отчёт судмед экспертизы? — Чего там только нет. Даже её телефон проверили. Кстати, взгляни на это. У Сонджэ уже есть теория о том, что садовник и раньше связывался с жертвой, — мужчина достал другой файл и открыл на нужной странице, протягивая её собеседнику. Перед глазами парня оказываются листы со снимками экрана и описанием к каждому из них. Он и сам помнит, как Минхо давал разрешение на просмотр телефона сестры, за исключением использования совсем личной информации. И на мобильнике действительно было кое-что интересное. У девушки была привычка сортировать диалоги по различным папкам на рабочем столе, среди которых была обнаружена тщательно скрытая, с названием «позже показать брату». В ней находились диалоги с какими-то неизвестными номерами, каждый из которых позже блокировался. Неизвестный человек ещё за неделю начал спамить жертву странными сообщениями. — Видно, что это всё писал один и тот же человек. Причём нёс какой-то бред о розах, — Сон в привычном жесте слегка прикусывает нижнюю губу и хмурится, перелистывая содержимое. — О, я вовремя, — в этот момент в дверном проёме показывается светлая макушка тоже довольно молодого сотрудника. — Номера были одноразовыми, поэтому отследить нам его не удалось. Но очевидно, что у садовника была личная информация жертвы. — Значит, он точно знал, что Чжанми сестра Минхо, — лицо Хана мрачнеет ещё сильнее, потому что его догадка подтвердилась. — Сонджэ, что думаешь? Новоприбывший взял из его рук папку со скриншотами, и уже по-свойски её осмотрел. Вообще Джисону нравился этот парень. Нравился как товарищ по работе. Блондин был на два года старше его, но они отлично подходили друг другу своими яркими характерами. Да одна его осветлённая голова в полицейском участке уже о многом говорила. — Думаю, что вы уже заметили, что все его сообщения были связаны с розами. Так вглядитесь в них повнимательнее, — Сонджэ раскладывает на столе листы в нужной последовательности, заставляя коллег нагнуться, дабы понять, к чему тот ведёт. Послания были действительно пугающими, особенно учитывая то, что они от незнакомого человека. Маньяк в своём первом сообщении отправил фотографию алой распустившейся розы, подписав как «Ты как эта роза. Но, к сожалению, цветы не вечны. И такие прекрасные бутоны, как ты, не могут долго озарять мир своей свежей красотой». В последующих посланиях снова были фотографии розы, которая постепенно вяла, пока её хозяин вёл какой-то отсчёт. Девушка несколько раз пыталась уговорить его перестать, но тот всё продолжал свою тираду, каждый раз попадая в блок. 25-го мая, ровно в день смерти, жертва получила своё последнее сообщение от него. Снимок засохшей розы и краткое «Очень жаль». — Вы меня простите, но что за пиздец? — Дон отрывает взгляд от листов и непонимающе смотрит на коллег. — Я ещё не читал эту переписку, но реально, что за жуть? Ей наверняка было очень страшно. — Самое интересное, что садовник вряд ли бы стал распинаться перед ней, если бы он тупо мстил Ли за то, что тот публично ведёт его дело, — блондин выпремляется и потягивается. — У кого-нибудь есть догадки, к чему эта роза? Ну, кроме того, что это его символ. — Как до нас раньше не дошло, — Сон подскочил с кресла и взял в руки ручку, выводя иероглифы на свободном листе. — Чжанми — это роза. Этого мудня зацепило значение её имени. Скорее всего садовник действительно рыл информацию на Ли, но когда узнал о его сестре с таким подходящим именем, то точно решился. — Конченный извращенец, — Сонджэ чешет затылок и достаёт из стопки файл из отдела судмед экспертизы. — И это очередное тому подтверждение. Парень берёт протянутую ему папку и на пару секунд тормозит, уставившись на обложку. Внутренности неприятно сжались от нарастающего нервного напряжения. Хан задумывается о том, готов ли посмотреть на снимки. Это было бы не только больно, потому что пришлось бы увидеть тело близкого человека в таком состоянии, в каком его изувечили, но и банально страшно. Страшно за то, что произошло с его телом той ночью. Он мысленно проговаривает себе о том, что нужно сконцентрироваться на работе как минимум ради погибшей, и всё же открывает. Внутри лежали снимки и детальный отчёт, который ещё предстоит вычитать. Это однозначно была часть работы, которую Джисон не любил. Судебные медики для него всегда были своеобразными людьми, с которыми не особо хотелось иметь дело. Хотя это не отрицало того факта, что они всё же были достойны уважения за ту работу, которую выполняли. Основная причина смерти — асфиксия. Привычный стиль маньяка. Все его жертвы были удушены, вне зависимости от того, что с ними делали перед этим. Но Чжанми, судя по всему, была для него особенной. Из всех остальных девушек, к которые попались ему под руку, она внешне пострадала меньше всего. Были порезы, небольшие синяки от пальцев, но основной причиной всё же являлось удушение. — Синяки на бёдрах? Блять, только скажи, что он её не... — следователь вскидывает голову на своего коллегу и буравит его взглядом. — Нет. Она единственная жертва, над которой не проводились сексуальные манипуляции. То ли садовник особенно к ней отнёсся, то ли он вышел на новый уровень. И я даже не знаю, что из этого лучше, — тот быстро отвечает, вызывая у Сона облегчённый вздох.

***

Ночной Сеул. Непривычно тихий и тёмный для мегаполиса, в котором всегда что-то происходит. Джисон идёт по узкому переулку, периодически останавливаясь, чтобы опереться об стенку и потереть виски. Он не помнит как оказался здесь, ноги буквально сами несли в сторону дома. И своё положение его абсолютно не пугало. Бывали случаи, хоть и редкие, когда тот напивался настолько, что возвращался домой на автопилоте. И данная ситуация, судя по всему, была не исключением. Сона шатает, из-за чего приходится хвататься за попавшие на пути предметы. Он достаёт из кармана телефон, чтобы позвонить Минхо, который смог бы забрать его на машине, но мобильник предательски выдаёт уведомление об отсутствии сети. С какой поры тут не ловит? Но парень решает на это всё же забить, запихнув смартфон обратно. Глаза уже закрываются от усталости, но он старается продержаться до конечной точки своего маршрута. Завернув за очередной угол, следователь замирает от вида, открывшегося перед его глазами. На асфальте лежит молодая девушка, что дёргается и пытается оттолкнуть от себя парня, что нависает над телом, соединив руки на её шее. Смотрелось жутко. Жертва хрипела, хлопала небольшими ладошками по всему, что попадалось в полёте. Лицо нападавшего тяжело было разглядеть из-за ракурса, но он был примерно того же возраста и комплекции, что и Джисон. Тот под влиянием алкоголя не сразу реагирует, сообразив что надо делать только через несколько секунд. В этот момент девушка отвернула лицо в его сторону, обращая взгляд, наполненный болью и страхом. Мучитель даёт ей пощёчину, заставляя обернуться к себе, и Сон наконец дёргается с места. На всё ещё трясущихся ногах он добегает до них и цепляется за рубашку, оттягивая парня от незнакомки. А тот, к удивлению, даже не сопротивляется. Нападавший плюхается назад и перекрывает тяжёлые вздохи девушки страшным смехом. До жути знакомым смехом. Джисон пытается всмотреться в лицо незнакомца и видит лишь белый оскал и темно-синие волосы, что блестят при свете луны. — Зачем ты это сделал? — женский голос бросает в дрожь ещё сильнее, заставляя перевести внимание на себя. Хан тяжело сглатывает и медленно поворачивается в его сторону. На асфальте сидит Чжанми, держащаяся за покрасневшее горло и смотрящая на следователя так испуганно, что у того сердце сжалось. — Я не... — он падает на колени и пытается справиться с телом, что трясло от переизбытка эмоций. — Я бы никогда не сделал такое с тобой. — Да кого ты обманываешь? — чужая ладонь ложится на его плечо, пока её хозяин наклоняется к уху. — Зачем обманывать нашу малышку Чжанми? — незнакомец обхватывает подбородок Сона пальцами, заставляя поднять голову на девушку. — Давай, скажи ей, что тебе понравилось. А у того слёзы на глазах. Джисон отрицательно кивает головой и еле сдерживает всхлипы. Это не он, это всё неправда. Позади него стоит незнакомец, самый противный человек на свете, у них не может быть ничего общего. Это не его голос, не его тело, не его мысли. Всё это глупая ошибка, шутка организма, игры разума. — Однажды ты смиришься со своей природой. Или же я сделаю всё за тебя.