Глазами Люцифера

Напряжение повисло в воздухе. Ости, заметив это, подошла к нам и слегка толкнула меня бедром, разглядывая рядом стоящую с Дино девушку. — Дино опустился до того, что уже общается с непризнанными? Я опять перевёл взгляд на эту девушку. Она недовольно смотрела на нас, морщив свой нос и явно давая понять, что мы с Ости были ей неприятны. — Тебя это не касается, Ости, — ответил с упрёком Дино. — Если ты когда-то хотел стать лучшим и наконец обогнать меня, то тебе стоит делать всё в точности наоборот, — улыбнулся я. — Что ты имеешь в виду? — Дино начинал злиться и я это прекрасно понимал. Он придвинулся ко мне и мы едва соприкасались грудью, буквально закапывая друг друга взглядом. Мы стали врагами, определенно потеряв связь навсегда. — Мальчики!!! — разнесся грозный голос Геральда по двору, — Опять собираетесь устраивать разборки у всех на глазах?! Подбежав к нам, он грубо оттолкнул обоих в разные стороны. Мы с Дино знали, что вмешивание учителей не сделает нам хорошую службу, поэтому резко смерили пыл. Напоследок, мы ещё раз окатили друг друга ненавистными взглядами и разошлись, всё ещё оглядываясь друг на друга. Когда я отходил, то краем уха впервые услышал голос той девушки: — Кто этот грубиян? Самое страшное для меня сейчас было вернуться домой. Последний раз я был там когда узнал о...маме. Признаться Отцу о том, что я всё знаю? Я знаю, кто моя мать! «И то, что её больше нет в живых». Я получал письма о том, что мне нужно вернуться в Ад, но каждый раз, когда замечал очередную весточку, меня начинало трясти. Как вести себя после той страшной тайны, которую скрывали всю мою жизнь? Теперь она разделилась на до и после: и я не знал, как вести себя после. Игнорировать Отца слишком долго было нельзя, потому что это привело бы за собой последствия, которые лучше не представлять. «Надо бороться со страхами, взглянуть им в глаза». Стоя перед порталом домой, лицо обдало жаром. До боли приятным и знакомым. Перед тем как прыгнуть в расщелину, я набрал в рот воздуха и крепко сжал челюсть, и меня тут же затянуло вниз. В Ад. Домой. Перед главной дверью меня будто парализовало. Рука замерла у дверной ручки, боясь её коснуться, словно она могла обжечь. Заметив моё замешательство, один из слуг подошёл ко мне и приоткрыл мне дверь. — Вы в порядке, господин? Я прикрыл глаза. В порядке ли я? — Выполняй свою работу. Иди куда шёл. Теперь эти стены в моих глазах выглядели совсем по-другому. Вот угол, о который я постоянно бился, когда был маленький. Я потрогал рукой пошарпанное из-за меня место. Вот картина, на которую я всегда смотрел, и, когда наступала темнота, мне казалось, что она оживает. Свечи, запах парафина, высокие тёмные стены, старые огромные ковры, скрипящий деревянный пол: всё это я узнавал и одновременно разглядывал так, словно видел в первый раз. Запах дома был уже не таким, как раньше. Прохаживая по коридорам, я надеялся не встретить Отца. Я был ещё не готов. Слишком рано. Безусловно, я не мог избегать нашей встречи. Но перед ней мне хотелось сделать ещё кое что. В тысячный раз убедившись, что никого нет рядом, я еле нашёл тот отступ, который открывал заветную стену и вошёл внутрь. С моего последнего визита тут ничего не изменилось. Пыльные следы от моих рук всё также покрывали полки. Теперь я мог притронуться к ним совершенно...другим. В тот раз у меня получилось разглядеть только несколько папок, однако здесь их хранилось десятки. Немного сметя пыл с пола рукой, я присел с очередной из них, но заметил, как на ней висел необычный замок. Его бы не открыл маленький демон, но я сделал это с лёгкостью. В конечности противно отдало током, и я выронил папку с большим грохотом. «Замок был заколдован». Испугавшись, что меня мог кто-то услышать, я старался не двигаться пару минут, прислушиваясь к шумам с той стороны стены. «Никого». В этой папке уже были совершенно другие снимки, но всё также детские. Просматривая их, я представлял наше детство с мамой. Теперь, зная какая она волшебная, у меня не было сомнения, что оно было прекрасным. Когда я пролистнул очередную страницу, то увидел её снимок. К горлу резко подкатил ком. Не имея возможности глотнуть, я продолжил изучать фотографию. Её крылья. Только сейчас я обратил внимание на них. Они были в точности, как мои. Помню. как Отец ругался на меня из-за того, что у нас были разные крылья, и мои, по его словам, выглядели «ущербно». Крылья Сатаны были кожаные, телесного цвета и с широкими, мощными когтями на концах. Мои же состояли из оперений, но не уступали в мощности и силе. Я достаточно тренировался, чтобы стать достойным, но так им и не стал. «Мои крылья достались мне от моей мамы, и теперь, зная это, я буду гордиться ими вечность». Следующий снимок. Она целует меня в лоб, а я улыбаюсь первыми своими зубами. «Моя милая, если бы я знал, то не оставлял бы тебя ни на секунду...» Я запрокинул голову вверх, чтобы слёзы не вышли из глаз. Но вся та боль, что я держал в себе, накопилась до краёв так, что это не помогало. Я закричал, но бесшумно, издавая только жалкий хрип, который раздирал моё горло ещё больнее. Тело напряглось и скрючилось так, словно оборонялось от очередной вспышки боли. Мне было паршиво, и я не знал, куда деть эту боль. Хотя нет, знаю. Быстро выйдя из замка я направился туда, где ощутил себя совершенно другим. В горы. Когда я забрался на тот самый холм, горы встретили меня также, как и в прошлый раз: горделиво. Я закрыл глаза, раскрыл руки во всю ширь и глубоко вдохнул воздух. Он был ужасно холодный и одновременно успокаивающийся разум . Мне хотелось, чтобы стало легче. Хотя бы сейчас. Поэтому я представил, как вся боль собралась в моём горле и закричал, что есть силы. Такой отчаянный, полный разочарования от своей жизни крик, встретили вершины снизу. Я схватился за волосы, прислушиваясь к месту. Оно вобрало в себя мой голос и теперь показывало мне со стороны, как ужасно звучит моя боль. Несколько минут я еще мог слышать эхо и, как только оно наконец затихло, я закричал ещё. Мне нравилось то, как после этого мне становилось лучше. Даже могучие горы не выдержали того, что держал в себе я всю жизнь: их верхушки злобно затряслись и начали сбрасывать с себя снег. Снежные лавины, одна за другой, сыпались друг на друга, образуя одну большую. — Да! — закричал я, — Да!!! Не знаю почему, но смотря, как снег с большой скоростью валится вниз, я ощутил себя счастливым. Вместе с этим снегом я представлял, как моя боль скатывается вместе с ним, оставляя меня. Когда я вернулся домой, ко мне пришло осознание, что я готов встретиться с Отцом. «Только пусть он сам меня ищет». Я пошёл туда, куда ходил всегда, чтобы отвлечь свои мысли. В библиотеку. Снова старый запах книг ударил мне в нос и я немного расслабился. Проходя мимо стеллажей в поисках нужной книги, в меня кто-то врезался. — Что ты здесь делаешь? — раздраженно спросил я. Девушка окинула меня спокойным взглядом. — Осматривалась. Приглядевшись, я узнал в ней ту самую особу, которая была с Дино в нашу последнюю встречу. — Это закрытое крыло, учеников сюда не водят, — я облокотился о стеллаж и сложил руки, — тебе лучше уйти. Она закатила глаза и я начал возмущаться её наглости. — Почему крыло закрытое? — любопытно спросила девушка. «Новенькая или я просто не замечал?» — Любишь сувать свой нос куда не стоит? Не советую, — мой голос звучал как приказ. — Просто спросила, — ответила она, осматриваясь, — красиво... Я тоже прошёлся глазами по библиотеке словно в первый раз, хотя видел это всю жизнь. — Мне тебя отсюда силой выталкивать? Девушка посмотрела на меня и сморщила лоб. — Нахал. — Считаю до трёх. Она ненавистно развернулась и горделиво ушла. «Тяжело ей будет с таким характером». Чтобы не терять времени, я пошёл за ней. Когда она растворилась в толпе студентов я нашёл глазами Геральда, ведущего лекцию в библиотеке. — Геральд! — я окликнул его и он радостно улыбнулся. Поймав ненавистный взгляд на себе, я чувствовал, что это была она. — Твои ученики... — я нашёл её среди толпы и теперь она уже смотрела на меня с мольбой и страхом. Меня находило это забавным. Немного сделав паузу, я продолжил: — Ученики могут осмотреть следующие стеллажи, если им будет интересно. Мы рассортировали книги на днях и выделили больше стеллажей школьникам. Жизнерадостно улыбнувшись девушке напоследок, она не ответила мне тем же, отчего я засмеялся ещё больше. Я нашёл нужную книгу и увлёкся чтением, не замечая ничего вокруг. Это я и любил: то, как книга помогает абстрагироваться от этого мира. Только я и бумага, исписанная историей. Всё чаще я возвращался в тайную комнату, чтобы пересмотреть все фотографии, которые там хранились. От их количества кружилась голова: снимков было больше тысячи. В один из таких визитов я сидел на полу в полной тишине, наслаждаясь каждой фотографией, как вдруг чья-то ладонь закрыла мне рот. Я хотел закричать, но, боясь, что Отец услышит меня за стеной, просто перехватил руку и бесшумно обезвредил противника. Это была тайная комната, о которой никто не должен был знать. Но всё же: кто тогда тут мог оказаться кроме меня? За плащом преступника послышалось знакомое хриплое ворчание. — Ты издеваешься надо мной? — шепотом крикнул на него я, подавая руку, чтобы встать. — Прости, я не хотел напугать, — ответил Демьян. Я потряс головой, полный возмущения/ — Ты знал о том, что тут что-то есть и молчал всё это время? Мы были близки!!! — мне хотелось его толкнуть и я еле сдерживался, чтобы этого не сделать. — Мне нельзя говорить об этом, Сатана бы убил меня, и ты это знаешь. Прикрыв глаза, я тяжело вздохнул. — Зачем вообще тогда дал ту дурацкую подсказку? Жил бы себе спокойно и не переживал о том, что тебя убьют! — я яростно тыкал его в грудь. — Люцифер, пусть я не рождённый демон, но в прошлом я человек, — он аккуратно опустил мою напряжённую руку, — пусть это и было очень давно, но у меня было сердце и я имею сострадание. — Мне твоё жалкое сострадание только проблем прибавило!!!! — почти что зарычал я. Больше всего меня удивлял его спокойно-виноватый вид. Он чувствовал вину? Заметив это, я немного сбавил пыл. Он прошёлся, оглядывая помещение. — Да... — Демьян прошёлся рукой по поверхности и смёл пальцами с неё пыль, — давно меня тут не было. Всё ещё стоя в оцепенении, я наблюдал за каждым его движением. — Мне нужно тебе ещё кое-что показать. — А это не опасно? Мужчина подавил смешок. — Я уже сделал то, за что меня можно убить, так смысл утаивать остальное? — Что значит остальное? — я недоумевал. Вместо ответа, Демьян подошёл к пустой стене и нажал на неё пальцем. Маленький отступ послушно вдавился в стену и она ловко отодвинулась. — Ещё один тайник, вы серьезно? Сколько их тут?! — Не так много, как ты думаешь, Люцифер, — он послушно встал у проявившегося проёма, — идём за мной. Мы шли по тёмному, узкому коридору, который освещался одной свечой, находившейся у Демьяна в руках. Он шёл впереди, отчего я постоянно отставал и ругался, когда спотыкался о непонятные отступы. Коридор выглядел жутко, словно здесь никогда не ходил никто живой. Вокруг пахло сыростью, а стены поросли мохом. Однако сами механизмы, встроенные в движущиеся проёмы работали как новые, словно их... — Ты занимаешься реконструкцией тайников? — всё также еле слышно спросил я. — Да, часто приходится их смазывать маслом, чтобы был эффект бесшумности. Я остановился. — Ими часто пользуются? Мужчина впервые развернулся ко мне. — Если ты боишься, что мы встретим твоего Отца, то не переживай. Вероятность этому нулевая. — Хорошо, — вздохнул я, — ещё долго? Он улыбнулся. — Пришли, — Демьян снова вдавил определённый камень в стену и перед нами оказалась дверь. Когда я просунул голову, то глаза ещё пару минут пытались привыкнуть от темноты. Мы медленно зашли в комнату, которую я видел первый раз в своей жизни. Всё тут выглядело точно также, как и в том помещении: словно тут не было никого из живых. Вся мебель была накрыта чёрной тканью. Большая кровать была красиво заправлена шёлком, а по её краям возвышались изрезанные узорами деревянные колонны, которые были обвязаны шторами. В отличии от всей нашей дворцовой мебели, здесь она была белоснежной. Даже свет из окон сюда проливался намного больше, чем в остальных комнатах дворца. В помещении было всё только нужное: это была обычная спальня, практически ничем не примечательная. Пока я не увидел из под струящейся ткани очертания детской кровати. Меня забило мелкой дрожью. — Это её комната? — спросил я, не оборачиваясь на Демьяна, боясь встретиться с ним глазами. — Да, Люцифер. Это комната Жаклин. Я озадаченно обернулся: — Жаклин? — Так звали твою мать. Минута молчания повисла в комнате. Медленно шагая, я осматривал каждый сантиметр заброшенной комнаты, надеясь, что это хоть как-то сблизит меня с мамой.  Словно это поможет мне увидеть её ещё раз. Демьян не знал, как правильно подобрать слова, поэтому я набрался смелости начать сам этот нелёгкий разговор. — Расскажи мне о ней. — Наверное, лучше присесть, — сказал он, подходя к стулу и сдирая с него накидку. — Нет, я лучше...постою. — Твоя мама была... — его взгляд устремился вниз, — не похожа на демона. — Что это значит? —Жаклин хоть и являлась высокородным демоном, но часто была добра ко всем. Чересчур добра. За это её часто ругали. — Высокородным демоном? — Да, Люцифер. Твои родители оба родились из довольно знатных семей. Но связь с её роднёй давно оборвалась. — Почему? — Когда-то её род вёл жестокую войну, в ходе которой все были истреблены. Она чудом спаслась. Когда мы говорили о ней, то мне становилось спокойнее, даже несмотря на то, как в груди изнывала дыра. — Почему она отправилась на Землю? Лицо Демьяна исказилось в недоумевающей гримасе. — Я не говорил тебе о том, что её отправили на Землю. Я повернул к нему покрасневшее от накативших слёз лицо. — Я знал её, Демьян. Он нахмурил и без того морщинистое лицо. — Как это возможно? — Случайно, — я поперхнулся, не давая слезам выступить на лицо, — это случилось совершенно случайно. — Ты встретил её наверху? — Да. Человеком. — Ох, что же ты молчал! Как она? После его вопроса язык словно омертвел. Всё, что я мог, это выдавить сиплое: — Мертва. Демьян медленно встал со стула, подошел ко мне и уже по-привычному положил худую руку мне на плечо. — Мне жаль. Правда. Эмоции, которые находились внутри меня, в любую секунду были готовы вырваться наружу. От смешанной бури чувств хотелось вывернуть себя наизнанку. — Так почему же её выгнали? Мужчина тяжело сглотнул приставший в горле ком и продолжил: — Как я уже говорил, Жаклин отличалась своей излишней добротой. Один раз ей поручили ответственное задание на Земле, которое послужило бы хорошей службой закону равновесия. Но она не смогла его выполнить: сжалилась над людьми и предотвратила крупную аварию. Демоны, узнав об этом, хотели убить её. Также и небесам не понравилось её решение: она не являлась ангелом, от неё требовали другого поступка. Вместо ответа, я лишь кивнул, в знак того, чтобы он продолжал. — На фоне того, что твоя мама уже не раз совершала такие поступки, было принято решение изгнать её на Землю. — Чьё это решение? — озлобленно спросил я. — Небес. Конечно, твой Отец рассвирепел, — Демьян безнадежно заговорил, — тогда творился настоящий переполох, все готовились к войне между низом и верхом. Каждое его слово вкладывало в мою голову частичку пазла, создающую полноценную картину. И каждый раз, когда очередная деталь вставала на место, мне становилось плохо. Злость смешивалась с ненавистью, пробирала меня до костей. — Это несправедливо, — прошептал я. Мужчина устало вздохнул: — Тот случай вызвал в твоём Отце большую ненависть к Небесам. С тех пор их отношения, которые были и без того напряженные, стали практически невыносимыми. Сатана очень редко покидает Ад, впрочем, ты и сам это знаешь. — Он всегда был таким? — даже не уточняя, он понял мой вопрос. В груди защемила та жалкая крошка надежды, что он меня не ненавидит. — Сатана не должен быть добрым всегда, Люцифер, однако ты прав, раньше он был…многословнее. В неуютной тишине мы ещё раз осмотрели заброшенную комнату. — Я могу сюда приходить? — Если только очень осторожно. Я доверился тебе, потому что знаю, что на тебя можно положиться. Ты очень ответственный и надёжный мужчина. «Мужчина. Как непривычно это звучит с его слов». — Спасибо, Демьян, — прохрипел мой голос, — я ценю. Всё это было тяжело переварить, но мне ничего не оставалось делать. Иногда я приходил на кладбище к маме, еле сдержа слёзы, заходил в её дом. Один раз, находясь там, я спустился в подвал и обнаружил кучу заготовок, которые, теперь, никому не будут нужны. Взяв увесистую банку, я заметил приклеенную к ней этикетку. Тем же красивым почерком было написано: «Клубничный сироп». Ниже строчкой, уже мелкими буквами, подпись: «для моего Джейка». Я сморщил от боли лицо и прижал эту несчастную банку к груди. Сползая медленно по стене, я завыл от тоски по ней. — Я не заслужил тебя, — шёпот, в котором чувствовались все боль и страдания, разнёсся по тихому дому, в который больше никто не придёт.