Глазами Люцифера

Пытаясь как можно менее подозрительнее расспросить про соревнования, я узнал, что чемпионат все же был и Вики вправду участвовала в нем, став первой непризнанной, которая смогла быть в составе команды. Только вот после того, как она получила травму, на руках её нёс Дино, а я просто стоял как вкопанный, пытаясь не сорваться с места и не побежать к ней. Стоял, пытаясь въесться пятками в землю с недовольным лицом. От чего же оно было таким? После долгих рассуждений я запретил себе думать о непризнанной, потому что её частое появление в моей жизни начинало пугать меня. Выиграли демоны. Чего и стоило ожидать. Мы договорились отпраздновать это событие, однако уже совсем скоро близился первый балл и открытие сезона. Череда праздников снова пришла в нашу школу, чтобы хоть как-то всех расслабить от зубрёжки. Пока я был в Аду, Мамон просил меня передать Мими её кулон, который она забыла, когда была там последний раз. Аккуратно сжав украшение в кармане, я направился к ней. Надеюсь, её оповестили об этом. — Мими, — постучал я в дверь, в надежде, что мне кто-то откроет, — Мими! Ответа не было и тогда я дёрнул ручку, на что та с лёгкостью открылась. Сколько же я не был в этой комнате? Увидев кровать Мими, я уверенно подошёл к ней и положил кулон посередине, так, чтобы она могла заметить его. «Как придёт, увидит». Немного постояв, я вспомнил, как приносил пьяную Мими сюда, на своих руках, баюкая её, словно маленького ребёнка. Тогда она призналась мне в любви, не пребывая при этом в трезвом сознании. Я убежал от неё. Точнее, освободил. Потеря Мими повлияла на меня, и я заметно ощутил её отсутствие в моей жизни. Страх, что я потеряю её — ничто, по сравнению с её свободой. Она была важнее моих интересов, а значит, хоть и больно, это было правильно. Я был уверен, что Мими найдёт надёжного человека, который будет любить и оберегать её. А я не смог дать ей этого. И с каждым годом меня посещали мысли, что я не способен дать этого никому. Когда я повернул голову, то вспомнил, кто её соседка. Медленно подходя к её части комнаты, знакомый запах сразу же ударил в нос. «Какая же ты невыносимая». Моё внимание привлекли рисунки, разложенные на кровати.  Это было нарисовано так красиво, что я не мог отвезти глаз и продолжал внаглую рассматривать каждый листок. Действительно ли меня поразила красота, или всё же то, кому они принадлежали, делало их такими? В голове возникла картинка, как Вики сидит у окна, сложив коленки, в её правой руке остро заточенный карандаш. Простой. Она выводит каждую линию, очень старательно, внося свои нововведения, отчего её рисунок становится ещё более...её. Волосы как обычно собраны в низкий хвост, но прядь волос всё равно несчастно выбивается и лезет на глаз. Она сдувает её, заправляя за ухо, морща нос. Немного раскидав бумагу, в самом низу, под остальными, лежал чей-то портрет. Аккуратно вытянут его за край, я увидел своё изображение. — Что ты тут делаешь?! — крикнула Вики. Я повернул голову в её сторону, незаметно выкинув портрет под кровать. — Уже ухожу, — я оглядел её и заметил, что она стояла в одном полотенце. Как я не услышал душ? У меня спёрло дыхание и я старался изо всех сил не подать виду. Чувствуя, как учащается пульс, тяжело отвести взгляд от той, что так легко раздеть. — Так уходи! — крикнула она, нервно тряся одной рукой: вторая держала край полотенца. Мокрые волосы лежали на прижатой тканью груди. Было тяжело стоять. Дыхание спёрло и я не знал, что ей сказать. Каждое слово вертелось на языке, но я безжалостно отбрасывал любую грубость, возникшую в голове. Мне не хотелось. Хотелось того, от чего мне сейчас стоило бежать. Но вид, который мне сейчас открывался, словно сковал на мне цепи, не давая возможности отвести взгляда. Было тяжело. — Гонишь меня? — что-то щёлкнуло в голове. Я медленно шагал в её сторону, словно боялся спугнуть. — Наверное потому что ты здесь не живешь? — всё также возмущалась Вики. «Ну как же ты меня не боишься?» Когда я сокращал дистанцию между нами, выражение её лица менялось. — Не живу, — всё таким же спокойным голосом говорил я. Я был уже близко и она рефлекторно шагнула назад, недоумевающе вперив в меня испуганный взгляд. — Боишься? — сказал я, продолжая шаг. Комната в этот момент казалась бесконечной. Я двигался вперёд, она — назад, пока стена окончательно не лишила её возможности убежать. Словно маленький зверёк, она упёрлась в стену, пытаясь вжаться в неё и исчезнуть. Вики молчала, но продолжала смотреть мне в глаза, показывая, что не хочет сдаваться в этой игре. — С чего мне тебя бояться? — прошептала она. Её голос стал выше. Я положил руку на стену, чуть выше её головы и опёрся всем телом. Продолжая рассматривать девушку, я не мог насладиться моментом. Она могла убежать. Могла закричать. Могла ударить меня. И я знал, что эта сумасшедшая способна на это. Тогда я приблизился к её лицу, шумно втягивая воздух. Как же она вкусно пахла. Наши носы едва касались друг друга. И я заметил, как вздымается её грудь от тяжёлого дыхания. А оно стало таким. Не знаю, сколько длилось это молчание, но я бы не хотел, чтобы оно прерывалось. «Как с тобой тяжело». — Я сильнее тебя. Думаешь, легко устоять, когда ты шастаешь в одном полотенце, м? Шлёпок. Такой звонкий, что голова начала кружиться. Щека тут же начала гореть. Я не сразу понял, что она ударила меня. Моё тело уже инстинктивно поддалось реакции. — Что ты себе позволяешь? — спросил я сквозь зубы, хватая её за шею. — Вики? — удивленно спросила Мими. И почему сегодня такой день, что я не слышу посторонние звуки? Я не испугался, нет. Мы не оттолкнули друг друга. Наоборот, я молча обвёл её хитрым взглядом, убрал руку с нежной шеи и направился к двери, игнорируя шокированную Мими.Часто ли удаётся увидеть сына Сатаны в таком виде? Я отвечу сразу: никогда. Отбросив дурные мысли из головы, я замер прямо у выхода. — Без одежды тебе идёт больше, — ухмыльнулся я, получая напоследок гневный взгляд. За дверью оказалось больше воздуха и когда я вдыхал его, то чувствовал, как всё моё тело горит. Что же со мной происходит? Я не мог придти в себя. Еле сдерживаясь, я пытался сдвинуться с места. Словно каменные, ноги непослушно сделали пол шага. Вес словно стал больше в несколько раз. Внутри было ощущение, какой-то непонятный мне порыв, который заставлял меня выпустить себя наружу. Настоящего себя. Он сидел внутри, где-то глубоко, но с каждым днём напоминал о себе всё больше и больше. Но я не хотел этого. Не хотел видеть настоящего себя. Я усвоил урок и знаю, что эмоции лишь опьяняют ум и мешают трезво мыслить. Это глупые, людские повадки. Такими я их считал. Пытаясь прийти в себя, я оперся рукой о колонну. Перед глазами всё плыло, постепенно затмеваясь белой пеленой. Последнее, что я помню, это свои руки, грубо растиравшие моё лицо.