Глазами Люцифера

Вики делала большие успехи среди Непризнанных. Учителя были более чем ей довольны, а остальным ученикам казалось, что это всё благодаря её связям от Мамы. Но это было не так. То, как она старалась, не видел никто. Но я всегда замечал. Каждое свободное время она что-то изучала, что-то читала, доставала вопросами преподавателей так, что у них шевелились волосы. Глядя на эту картину я невольно улыбался. Ведь в ней я узнавал маленького себя. Когда-то, когда я ещё не был убит Отцовскими издевательствами, когда во мне ещё чуть-чуть оставалась детская надежда, я стоял точно также, как Непризнанная сейчас, и спрашивал каждую мелочь. Но это было тогда. Сейчас же мне было скучно. Весь учебный план я изучал на два года вперёд, а то и вовсе под конец уже знал всю программу. И желания просиживаться в душном кабинете больше не было. И даже несмотря на это, я все равно был среди лучших. Точнее, лучшим был я, а лучшие считались рядом со мной. Мой главный соперник - Дино, всегда, стабильно, из года в год держит планку «второго места». И конечно. сдвигаться со своего я не планировал. Уж очень забавляла меня каждый раз его реакция на слова: «Люцифер...первое место! Дино...заслуженно второе!» Однако, вспоминая недавнее прошлое, он все же заставил меня сомневаться. Заставил думать, что сместил меня с позиции «первого», пытаясь завоевать Вики. «Завоевать». Как же глупо и «по-Диновски» это звучало. Если раньше мы не разговаривали, то теперь он даже не смотрел в мою сторону. Было смешно наблюдать за этим. В школе гласило неистовое правило: Демоны — зло, Ангелы — добро. Но какое же добро Дино совершал, так отчаянно игнорируя слова Вики оставить её? Слыша её просьбы, всё равно продолжать это делать, и уж тем более пытаться целовать? Наплевав на мнение другого человека, всё равно так отчаянно хотеть залезть к нему в жизнь, словно, если Дино сделает это насильно, то она передумает? В таких размышлениях стоял я, продолжая смотреть на Вики, беседующей с Геральдом. Понимая, что пялюсь уже так долгое время, пусть и не специально. Я развернулся и ушёл прочь. Что, если кто-то увидел? По коридору, прямо на меня, нёсся Фенцио, явно чем-то обеспокоенный. Седые волосы по плечи из-за быстрой ходьбы откинулись назад, лицо не предвещало ничего хорошего. Мантия разлеталась в стороны. Грубые черты лица были нахмурены пуще прежнего, отчего морщины стали ещё заметнее. Я замедлил шаг, чтобы не столкнуться с ним, но Фенцио всё равно врезался в меня плечом, словно не видел меня и вовсе. Обернувшись, я иронично бросил: — Куда спешишь? На мою дерзость он лишь что-то буркнул и, не смотря на меня, также помчался дальше. И именно эта реакция заставила забеспокоиться: случилось что-то серьёзное. Обычно мужчина любил дерзить в ответ, грубить, угрожать, что сделает всё, чтобы меня вышвырнуть. Как же часто мы с ним собачились! Но именно сегодня, он этого не сделал. «Сначала у тебя крадут зелья из запечатанной комнаты, а теперь это, — задумался я, сжимая карман брюк, — что-то происходит». *** Когда Вики зашла в свою комнату, то заметила конверт, лежащий посреди кровати. Задумавшись, от кого же он мог быть, она аккуратно отклеила запечатанный краешек и достала оттуда письмо. Написано было лишь пару строк: «Вечером у поезда, надо поговорить. Л.М.» — Л.М.? Кто это так...а... — перебила Вики сама себя. *** Мы встретились в назначенном месте. Когда в небе появился знакомый силуэт, сердце сжалось. Я ведь так и не смог поговорить с ней после той ночи. И как нужно было себя вести? Что делать? Что говорить? Размышления перервала Вики, и я обернулся к ней. — Привет, — сказала она. Стремившись подойти ближе, или даже обнять, я отскочил в сторону. Девушка тут же дёрнула руку, словно её ударило током. — Да...здравствуй, — коротко бросил я, словно слова обжигали язык. Ну что мне надо было ещё сказать? Было видно, как её глаза изучали меня. Следили за руками, эмоциями. Заметив это, я стоял точно солдат: руки по швам, лицо строгое, не выражающее ничего. — О чём ты хотел поговорить? Как же чувствовалась эта неловкость! Она витала в воздухе, била по ноздрям, лезла в голову. Казалось бы, я позвал её совершенно для другого. И, даже не задумавшись о последствиях, я ощутил их только сейчас: когда увидел её. Даже писав то письмо о просьбе встретиться, я и не догадывался, какой двоякий смысл это могло приобрести. Вот так, стоя посреди лесной поляны, я не понимал, как теперь к ней относиться? Как здороваться? Но, собравшись с мыслями, я всё же начал: — В школе происходит что-то странное. Особенно поведение Фенцио в последнее время. У меня уже давно нет его занятий, но ты, как Непризнанная, — зачем то произнёс я с акцентом, — ходишь к нему. Замечала ли что-нибудь? Вики тяжело вздохнула: — Замечала. Он слишком часто начал нервничать, постоянно, даже посреди урока, может начать искать свои вещи — проверять, всё ли на месте, — девушка засунула руки в карман, — почему тебя это интересует? — Важно знать, и всё, — бросил я, загадочно смотря на поезд. Она устремила свой взгляд туда же, будто выискивая, что же я там рассматриваю. Борясь с сомнениями, я рассказал ей о той двери, где были Фенцио и Геральд. Но, умолчав об одном: о том пере, что я нашёл у себя в комнате. Она тоже поделилась мелкими деталями, но они, скорее всего, были не такими важными. — И правда, выходит странно, — посмотрев вниз, она продолжила, — зачем делишься этим со мной? И правда. Зачем? Потому что...почему? Я и сам не знал. Потупив взгляд, сжал губы. Процедил: — Больше некому. — Это всё, о чём ты хотел поговорить? — в надежде произнесла Вики. «Нет» — Да. Она промолчала так, словно вовсе это не было молчанием и вовсе. — Я могу попросить тебя следить за учителями и, если что-то заметишь, рассказывать мне? — Да, — Вики расправила крылья, — мне пора, — и, не дождавшись ответа, она улетела. На её лице читалась невозмутимость. А о чем нам надо было поговорить ещё? Я что-то сделал не так? Остальной остаток дня я провёл вовсе не в размышлениях, что скрывали Фенцио и Геральд. А может, об этом знали не только они? И почему так тяжело сосредоточиться на важном, после того, как я увидел Вики? Мне не давало покоя её реакция на мою просьбу. Однако, она выполнила обещание. Каждый раз, когда Непризнанная замечала что-то подозрительное, то мы встречались наедине, обсуждая, могло ли это быть уликой. Стоя в своей комнате, я смотрел в окно. Невольно в голове нахлынули воспоминания, как мне удалось проникнуть к Непризнанной через точно такое же. Сам того не заметив, я начал водить рукой по шершавому подоконнику. Шершавому?! Я бросил пристальный взгляд на то место, где только что касался пальцами. Действительно, краска от подоконника была не первой свежести, но отколупалась она далеко не по этой причине. Продолжая разглядывать всё окно, картинка начала немного складываться: тогда, в тот самый раз, кто-то проник в мою комнату через окно, а потом, сам того не заметив, случайно обронил своё перо. Очередной стук в дверь отвлёк меня от мыслей. Признаться, я бы и не открыл дверь вовсе, но я почувствовал её энергию. — Проходи, — сказал я без приветствия, потеряв мысли. — Что-то случилось? — Вики бросила вещи на стул и присела на кровать, выжидающе смотря на меня. — Нет, просто мысли, — мне хотелось сознаться, но если бы я рассказал про это, то пришлось бы говорить и про чьё-то перо, — что-то случилось? — Нет, просто...просто хотелось придти. — Зачем? — Я не могу просто придти к тебе? — возмутилась она. — Нет, можешь...конечно можешь, — утвердил я ответ, обдумывая его в голове. Но разве так бывает? Просто приходить? Она смотрела куда-то в сторону и недоумевала. Когда я взглянул на неё, то внутри меня что-то перевернулось: мне так хотелось приблизиться к ней, вдохнуть этот запах, задать ей кучу вопросов, мол, что и как ты ко мне относишься. Но было тяжело. Тяжело принять тот факт, что, по сути, я являлся ей никем, чтобы иметь право о чем-то спрашивать. Наверное, нужно было с чего-то начинать. — Полетели на крышу. Я точно знал, что именно с этого места нас не будет видно. Но именно отсюда открывался потрясающий закат. Присев, Вики вытянула ноги, поставила руки назад и прищурила лицо навстречу заходящему солнцу. На её лице смешались все оттенки оранжевого заката. Сам того не заметив, я просто наблюдал за ней. Так пристально, что даже иногда забывал дышать. Первой тишину нарушила она: — Тяжело ли жить, когда за тебя с самого рождения решили, кем ты будешь? — она говорила это всё также не открывая глаз. — Нет, если твои взгляды схожи с этим. Я лёг. Закрыл глаза, чтобы удержаться порыву поцеловать её. Но, как назло, она нависла надо мной, казалось, без всяких мыслей. Я сжал губы, стараясь не открывать глаза. — Ты всегда мечтал занять трон Ада? — Не мечтал. Это просто факт — он будет моим. Вики усмехнулась. Я возмущённо открыл глаза, не ожидая, как близка она находилась к моему лицу. — Ты смеёшься надо мной? — как бы я не старался, предъявлять претензии вовсе не хотелось. Хотелось другого. Я сцепил руки за голову ещё сильнее, чтобы не поддаться порыву обнять её. — Нет, — тонкая рука смахнула прядку волос с моего лица, отчего я, как запуганный зверёк, дёрнулся. Она промолчала, с сожалением глядя сквозь меня. — Тебя нельзя трогать? — её голос был серьёзен, отчего я испугался. — Можно. Я просто не привык. Как мне хотелось сказать «нет». Ведь если сейчас она сделает это вновь, прикоснется ко мне, то и без того кипящая во мне кровь не удержит мой пыл. И это меня пугало. Пугало, что не сдержусь, дотронусь, всё испорчу. Я же не умею по другому. — Ну...а ты? Какую сторону хочешь выбрать? — нарушил я тишину. — Когда я только прибыла сюда и узнала, что мама Серафим, то без сомнений хотела стать Ангелом, — я поёжился, — но теперь, когда ты общаешься и с теми, и с другими, понимаешь, что всё же мне ближе Демоны. — Однако, большинство твоих знакомых белокрылые, — сухо процедил я. — Когда Дино узнал о моем решении, то был в бешенстве, — Вики тяжело вздохнула, — он читала мне нотации о том, какие вы ужасные, и какой стану я, если всё же решусь. Ей было тяжело об этом говорить. Вики занервничала, стараясь это скрыть. Похоже, это было очень личное. Но всё же она рассказала мне. Доверилась. — Если твой выбор осуждают, то это не значит, что он плохой. Ты должна слушать только себя. Если внутри ты чувствуешь, что делаешь всё правильно — наплюй на мнение других, даже если это твой близкий человек. Она промолчала, но когда я чуть приоткрыл глаза, то увидел облегченную улыбку. Я немного расслабился. Её пальцы снова оказались на моём лице. Я закрыл глаза, пытаясь успокоить бешеное сердцебиение. Она водила ими везде: по бровям, прошлась по скулам, очертила подбородок, что я забыл побрить и на нем была колючая щетина. А вдруг уколется? Я хотел схватить её руку, но, когда привстал, то столкнулся с пристальным взглядом, от которого сходил с ума. «К чёрту это всё». Поцелуй, что был уже так знаком. Мягкое прикосновение губ и я провалился туда, где время переставало вести счёт. Теперь уже я наклонился над ней, держа за талию — ни ниже, ни выше. В этом не было пошлости, лишь нежное касание ресниц и трепет внутри. Здесь, находясь в этом моменте, я ощущал счастье. Эмоции переполняли, хотели вылиться наружу. И это была вовсе не похоть, как в ту ночь. Это было нечто большее, чем просто секс. А ведь я так надеялся, что, если мы всё же нарушим запрет, то меня отпустит и я забуду об этом как страшный сон. Не отпустило. Неужели всё-таки это то, чего я так боюсь? Боясь всё испортить, я медленно отпрянул.  Отряхнувшись, встал и вытянулся в тонкую струю. Мне хотелось сказать что-то напоследок, но слова не шли. Крутились в голове, так и не разрешая озвучиться. Ощутив жжение в руках, я заметил неладное: они начали гореть. И если я сейчас не уйду, то она точно об этом узнает. Нельзя. — Если что-то увидишь или услышишь, скажи мне об этом, приходи сюда или ко мне, неважно, — бросил я и прыгнул с края крыши, боясь даже обернуться. Остановившись далеко за пределами школы, я начал сиять как рождественская ёлка. Приходить в себя пришлось долго. Собираться с мыслями — ещё больше.