Глазами Люцифера

Ночь выдалась безмятежно долгой. Крутясь на холодной постели, сон не шёл ни в какую. В голове прогружался всё один и тот же момент, от которого приятно бежали мурашки по телу. Впервые за долгое время, я, как дурак, не мог перестать скинуть глупую улыбку с лица. Всё никак не унимаясь, бессонница отказывалась покидать меня. Всё же наконец уснув, через закрытые веки я почувствовал, как свет в комнате неожиданно стал ярче, словно солнце взошло за секунду. Открыв глаза, я поднялся на локти и ощутил жжение в ладонях. Это горели мои руки. Всё ярче и ярче, свечение разрасталось по стенам так, что, казалось, я мог ослепнуть. Вскоре я начал светиться весь. Всё тело покрылось ярким, оранжевым светом. Встав с кровати, руки вспыхнули ещё большим огнём. Не испугавшись, а наоборот, заинтересовавшись этим, я выплеснул в окно вспышки огня, что так вырывались из ладоней. Огненный шар слишком шумно и ярко полетел в неизвестном направлении, вскоре остыв и осев где-то за горизонтом. Сдавив брови посередине, в голове не находилось ответа на произошедшее. Не буду врать, эти ощущения были знакомы, но не в такой мощи. Рассвет я встретил на вершине, переживая, что нахлынет ещё одно свечение, и я окажусь под подозрением. Это было слишком опасно. Признаться, я и так на грани исключения из-за «переживаний» учителей. А если они увидят меня таким, то точно поставят вопрос о том, как меня вышвырнуть. Мне этого не хотелось. Из-за учебы ли? От одной мысли, что я не буду иметь возможность видеть Непризнанную, меня окутывала неимоверная тоска. Однако я опасался появляться сейчас в школе. Это было слишком рисовано, ведь я чувствовал, что еле сдерживал очередную вспышку света. Именно поэтому я здесь. Находясь далеко от любой живности, меня никто не мог увидеть. До школы лететь целый час, и кому, кроме как мне, нужно здесь оказаться? Маршрут до Цитадели находился в противоположной стороне, а значит, даже с высоты полёта я оставался незамеченным. Разведя руки в стороны, вдохнув в себя свежий, тяжелый воздух, я направил энергию в грудь — ту самую, что так пытается вылиться наружу. Приятное, тёплое чувство разнеслось по всему телу, охватывая кончики пальцев. Я ощутил, как меня наполняла сила, которую никогда не встречал. Вновь свет вспыхнул из меня: на этот раз более яркий, ведь мне не нужно было его приглушать. Через страх я открыл глаза и потерял дар речи: я осветлил всю окрестность. На ладонях горел огонь, нескончаемый, вечный. Сердце стучало ровно, словно это было его привычное состояние. Невероятное спокойствие накрыло меня волной. Стоя здесь, чувствуя это, меня постигла эйфория. Впервые я увидел силу наяву. — Отец, — ворвался я без стука, — есть разговор. Не подняв на меня головы, он безразлично бросил: — Говори. Я рассказал ему о том, как меня хотят выгнать со школы, сомневаясь, что они смогут справиться со мной. Глядя на задумавшееся лицо Отца, я начал сомневаться, было ли хорошей идеей вообще что-либо говорить ему о школе. И меня удивило то, что именно здесь, в этих стенах дома, я мог ощущать себя полноценно. Не боясь, что меня выгонят из-за «какого-то не такого» поведения. Школой правили Ангелы, и, как бы это не казалось несправедливым, никто не мог ничего с этим поделать. — Люцифер, — начал Отец, — ты остаёшься, в Аду есть чем заняться. Со школой разберёмся позже, впрочем, этим глупым белокрылым бесполезно вдалбливать что-либо в их головы. Я и сам хотел предложить провести время дома, придти в себя и побыть наедине. Сейчас это как никогда было мне необходимым. Но было и то, что стояло на другой чаше весов: Непризнанная. Мне хотелось предупредить Вики, что меня не будет некоторое время, но переживания о том, что у неё появятся из-за меня проблемы, заставили передумать. Возможно, меня не было неделю. Возможно две. Время шло, а я лишь занимался тем, как контролировать себя, как научиться жить с тем, что так хочет вырваться наружу. Сначала у меня не получалось. Иногда, идя по коридорам замка, руки начинали сами по себе гореть и я не мог их успокоить. Просыпаясь по ночам от света, грудь светилась так, будто в Аду впервые взошло солнце. И я учился. Изучал себя, словно в первый раз. Словно меня подселили в другое, новое тело, которое так не хотело поддаваться. Будто я снова учился ходить или летать. Будто это всё было с самого начала. Я прислушивался к телу, прощупывал эту силу. И, спустя некоторое время, наконец научился слышать себя. Вновь я тренировался, учился чему-то новому. Однако, это отличалось от моих обычных тренировок: если раньше я изнашивал себя физически, то теперь это было морально, изнутри. Выстраивая мысли, упорядочивая их последствия, у меня получалось. Проходя по тем местам, в которых давно не находился, накатывала ностальгия. Естественно, я не мог не остановиться в библиотеке, вновь прочитать любимые книги, которые уже почти стёрлись от моих пальцев. Какие-то строчки я дописывал сам, так как знал их наизусть и вплоть до каждой  запятой помнил содержание. Также я не мог не заглянуть к маме. Было бы глупо, если бы я этого не сделал. Немного посидев на кровати, я заметил, что пыли здесь стало намного меньше. Значит, Демьян услышал мои просьбы о том, чтобы это место перестало быть заброшенным. «Она всегда рядом, всегда со мной, а значит, она здесь». Погружая себя в мысли, я понял, что время в замке всегда замирает. Останавливается ли оно только тогда, когда я прихожу сюда, или так происходит всегда? Часов у неземных никогда не имелось, но в школе нас заставляли учить человеческие. Казалось, здесь не существовало никаких. Мне не хотелось рассказывать Отцу о свечении. Поэтому, только убедившись, что я справлюсь с этой проблемой, смог сообщить ему, что возвращаюсь обратно, в школу. Усмирив на мне уже привычный, недовольный взгляд, он молча указал рукой на дверь, и я ушёл. Лишь ночью я нашёл в себе силы зайти в двери школы. Точнее, окно. Я знал, что она не спит. Знал, что Мими не было и вряд ли она скоро будет. Стояла глубокая ночь. Облака закрывали звёзды, пряча их от моих глаз. Находясь у знакомого окна в раздумьях, я потерял дальнейший план действий. Мне хотелось, так хотелось в него залететь. Разрываясь перед непреодолимым желанием увидеть её или всё же унять свой пыл, я выбрал первое. Мы виделись последний раз на той горе. Лишь изредка, может быть, переглядываясь в школьном коридоре, она могла подарить мне короткую улыбку. Но на этом всё. А потом я исчез. И нужно было это исправить. Старая оконная рама привычно поддалась рукам. сделав вдох носом, я сразу почувствовал её запах, что кружит голову. Он отпечатался в этих стенах, на этом окне, на её подушке, простыни и даже стенах. Она стояла спиной, но, услышав меня, обернулась. Сердце заколотило быстрее и, казалось, все мои учения, работа над собой, катилась к черту, как только я увидел её. — Что ты здесь делаешь? — тон Вики явно давал понять, что она недовольна. — Хотел поговорить. — О чём мне с тобой разговаривать? — девушка сложила руки крестом перед собой. — Меня не было... — Вот именно, тебя не было. Я сжал челюсти. Возможно, в голове эта встреча представлялась по другому. — Мне нужно было уйти. — Зачем? — Я расскажу тебе об этом как-нибудь, — сделав шаг к ней, я сокращал расстояние между нами. — Объяснись сейчас, или уходи. Я опешил. Возмущённый этими словами, я не знал, что ответить. Она что, ставит мне условия?! — А почему я должен перед тобой объясняться? — Это же не я вломилась к тебе через окно, значит, это тебе что-то нужно, — возмущённо говорила она, явно нервничая. — Нужно. — И что же? — Ты. Молчание. Стены давили. В комнате был лишь лунный свет, но нам хватало, чтобы увидеть друг друга. Тишина была настолько тихой, что в ушах шумело. Вики не говорила. Но и не отводила глаз. Отбросив все сомнения, я подошёл к ней вплотную. Девушка издала тяжелый вздох, но старалась сохранить серьёзное лицо. — Непризнанная, ты думаешь, я не чувствую, как ты дрожишь? — Нет. Я рассмеялся. — Что тут смешного? — говорила она, подняв брови вверх. Я молча взял её руки и спустил их по краям. Она послушно поддалась. Поднося лицо к её уху, я прошептал: — Неужели ты думала, я сбежал от тебя? — моя рука коснулась её щеки. — Да, — робко произнесла Вики. Тон её голоса повысился. Ей было тяжело сдерживаться. — Зря, — всё также продолжал я, — очень зря. — Почему же? — Ты такого плохого мнения обо мне? — Хорошего ты пока не показывал, — грозно сказала она. Я рассмеялся. — Ты такая вредная, — прошептал я ей в шею, — от этого тебя хочется ещё сильнее. Поцеловав нежную шею, я обомлел. От того, как мне это хотелось. От того, что она позволила это сделать. Продолжая покрывать её шею поцелуями, я перешёл на лицо. Остановившись у уголка губ, я взглянул на Вики, чтобы понять, можно ли мне продолжить. Голубые глаза всё также прямо смотрели в мои. Только теперь, вместо прежней упрямости, в них читалось что-то ещё. То, что она нашла в моих. — У тебя глаза горят, — ответила она, и я заметил два красных огня в отражении её. — Ещё бы не горели. Расстояние, что я сокращал к её губам, показалось мне вечностью. Я медлил, не торопился, готовый в любой момент выйти из этой комнаты. Если она скажет мне. Если захочет. Но она не захотела. И как же не хотел я. Мягкое прикосновение губ, почти невесомое. Уже привычный вкус её поцелуя, от которого подкашивались ноги. Я бережно, почти осторожно, притянул её к себе, жадно впившись. Она запустила свой язык, отчего я непроизвольно зарычал. Мои руки позволяли себе лишь то, что она хотела от них. Поцелуй, и я опустил их на талию, поцелуй — и я сжал ткань её ночнушки до такой степени, что она порвалась. Вики отпрянула, задумчиво осмотрела испорченную ткань. — Если хочешь, то мы прекратим, — сказал я серьёзным тоном. — Замолчи, пожалуйста, — её губы вновь накрыли мои, и я, словно в бреду, не мог перестать успокоиться. Мне сносило крышу. Мои руки блуждали везде, ведь теперь я знал — она не против. Поднявшись с талии на грудь, я положил руку под одну из них. Вики приятно застонала, а я был готов чуть ли не разорвать остаток её одежды зубами. Я покрывал поцелуями её губы, лицо, спускался к шее, ключицам. И, наконец, быстро сбрасывая с неё одежду, принялся целовать и грудь. Какая же она красивая. Всегда. В любом виде. Особенно сейчас. Я пригнулся, чтобы было удобнее. Она уже привычно давила мне на затылок, чтобы я усилил поцелуй. Как же не хотелось, чтобы это заканчивалось. Вики взяла мою рубашку и дёрнула так, что пуговицы разлетелись по комнате. Я вопросительно посмотрел на неё. — 1:1, — самодовольно сказала она. Улыбнувшись, я подхватил Непризнанную, и она обвила ноги вокруг моей талии. Не разрывая поцелуя, я сел на кровать, оставив её на моих коленях. Когда она села на меня, то сквозь брюки почувствовала, как сильно я желал большего. Мне казалось, что сейчас они лопнут вслед за рубашкой. Надавив руками ей на плечи, я заставил Вики сесть сильнее. Услышав первый её стон, у меня закружилась голова. Неужели, это происходило с нами? Казалось, даже в голове я не мог представить большего. Но сейчас, когда два разгоряченных тела так жадно поедали друг друга, это всё же было похоже на правду. Это было настоящим. Бережно положив её на кровать, я принялся за ширинку. Теперь, когда я смотрел на неё сверху, полностью обнаженный, это был последний шанс передумать. Но она вцепилась мне в спину, жадно умоляя продолжения. И я не смог. Движения, по началу медленные, стремительно ускорялись. Стук кровати предательски выдавал, отчего возбуждение нарастало ещё больше. Непреодолимое желание охватывало нас, и мы, точно звери, набросились друг на друга. Было трудно понять, кто из нас хотел этого больше. Но мне было достаточно того, что она просто разрешила прикоснуться к себе. Казалось, если бы Вики не позволила, я бы и сам не понял, насколько она была для меня желанной. Вики не могла сдерживаться, прикрывая рот рукой. — Тшшш, — сказал я, — нам нужно быть тихими. И, чтобы она действительно была такой, я целовал её. Теперь, когда она стонала мне в рот, было тяжело сдерживаться. Мне было мало. Её прикосновений, поцелуев. Мне хотелось её всю. Полностью, безвозмездно, целиком. — Люцифер... — страстно прошептала она. — Даа... Она лежала у меня на плече, положив руку на грудь. Я обнял её, периодически покрывая поцелуями макушку. Не смотря на желание остаться с ней и никогда больше не отпускать из этой комнаты, нужно было вставать. Она молча разглядывала мой голый торс, пока я искал одежду. Одевшись, я ещё раз взглянул на неё. Обнаженная грудь не полностью прикрывалась одеялом, отчего уходить перехотелось вообще. — Если у тебя вдруг возникнут проблемы из за сегодняшний ночи, — говорил я, присаживаясь на кровать, — говори, что во всём виноват я. — Но это же не так. — Тебе не нужно это, Непризнанная. Пусть лучше буду виноват только я. Не дождавшись ответа, я поцеловал её. Как обычно, в лоб. Уснуть было также тяжело, как и в прошлый раз. «Что же ты делаешь со мной, Непризнанная?»