Глазами Люцифера

Я снова здесь. В этой темноте, что была неприглядным сумраком. Снова там, где, мне казалось, было страшно. Чёрный мрак вокруг меня, отсутствие света и полного ощущения, что под ногами находился пол. Но я стоял, твёрдо и уверенно, хоть тело не ощущалось и вовсе. Словно здесь была только моя душа. Попытки оглядеться и что-то рассмотреть были безуспешны. Жив ли я? А если нет, то как это перенесёт Вики? От мысли о Непризнанной внутри разлилось беспокойство. Я ведь даже не успел сказать... Что-то чертовски манило меня сюда, ужасное желание остаться. Будто кроме этой темноты, у меня ничего нет, и это единственное, что меня ждёт и тянет к себе. Затягивает, заставляет принять, подчиниться. И другого выхода нет. И я принял. Прикрыв глаза, сделал глубокий вдох. По рукам потянулся чёрные линии, медленно покрывая кожу. Теперь эти ощущения были приятными, манящими. Эйфория медленно охватывала разум. — Ну привет, Люцифер, — передо мной вновь показался я, тот самый, — давно не виделись. Он появился так неожиданно, что я дёрнулся. Чёрные линии быстро уползли в неизвестность, словно их никогда и не было. — И ты все также не говоришь, кто ты. Люцифер презрительно оглядел меня, вытащил руки из карманов и безэмоционально продолжил: — Отвечу тебе также, как и всегда: я это ты. Смирись с этим, — он оценивающе оглядел меня, — хотя, ты уже почти смирился. — Я похож на того, кто может с чем-то смириться? — Ахахах, — тяжёлый смех разливался повсюду, закладывая уши, — то, что мы сейчас называем «смириться», даст тебе то, что так давно ждало тебя. Просто было не время. Сейчас оно пришло. Мне хотелось дотронуться, сжать его голову, но, когда я набросился на него, то пролетел мимо, словно призрак. Я упал, оперевшись на ладони. Он бесил меня, но с каждой нашей встречей всё меньше. Двойник рассмеялся, так громко, что сдавило виски. — Ты не можешь касаться меня, не сейчас, — Люцифер сложил руки за спину и его лицо в миг переменилось. Строгий взгляд, от которого побежали мурашки, впивался в меня. Казалось, он замер как статуя. — Если я не умер, то почему здесь? — Скоро не будешь, — с каждым шагом его глаза всё больше наливались чёрным цветом, отчего я рефлекторно отшатнулся назад, предвещая плохое. — Проснись! — от крика зазвенело в ушах, и я не сразу ощутил, как он схватил меня за голову. Я беспомощно пытался убрать его руки от себя, хоть это и было бесполезно. Он ужасно силён. Невыносимая боль сковала всё тело, будто я разлетался на тысячи кусочков, а вместе с этим получал неожиданный прилив сил. От бури непонятных и странных ощущений, я вновь погрузился куда-то. Иссохшие глаза слиплись, от чего я не мог открыть их. Потихоньку, учась снова чувствовать своё тело, я пытался понять, что происходит. След за следом новая порция боли отнимала всё больше сил. Сначала кружилась голова, потом в нос ударил запах запёкшейся крови. Шевелиться доставляло больших усилий. Я чувствовал, как из меня высосали жизнь. Подняв руки, с большим трудом, я потянулся к лицу. Кажется, я лежал. На чём-то твёрдом и сыром. Вокруг было темно, но когда глаза всё же удалось разомкнуть, небольшой ночной свет проникал через щель. Я был в темнице? Картинка перед глазами прыгала, не становилась на место. Прутья, за которыми я находился, заскрипели. — Как же жалко ты смотришься, — проговорил кто-то. Сил ответить не было. Лишь что-то прохрипев, я закашлял, плюясь кровью. — Я давно ждал этого, Люцифер. Как же давно... — такой таинственный, но почему-то знакомый голос сопровождал меня. Приоткрыв глаза, я всё же смог увидеть силуэт около темницы. Лица не было: его прикрывал чёрный капюшон. — Так это ты...кха...это из-за тебя сейчас всё происходит в школе? — Нет, Люцифер. Во всём виновен ты. А я лишь пытаюсь отомстить тебе. Меня снова потянуло куда-то далеко. Последнее, что я слышал, это его слова, произнесённые почти шёпотом: — Жалкий, жалкий Люцифер... И я вновь потерял сознание. Очнулся я от того, как сильно дрожу. Тело неестественно тряслось, совершенно не подчиняясь мне. Дыхание стабилизировалось, и теперь я не мог наглотаться воздуха. Головокружение было не таким сильным, как раньше, поэтому я нашёл в себе силы подняться. Вся одежда была пропитана сыростью и кровью. Пахло просто отвратительно. Когда я оглядывал себя на повреждения, то инстинктивно сморщил нос. Раны не свежие, но и не заживали быстро. Значит, кто-то хотел причинить мне вред. Волосы слиплись, и всё, что я мог сделать, это попытаться вспомнить, что со мной произошло. В голове мелькали обрывки чьих-то фраз, ощущения, как меня несут за ноги и руки без сознания. А как же отец? Разве он мог это допустить? Нет, не мог. Он вытащит меня отсюда. Вытащит. Когда я начал рассматривать темницу, то заметил, что крови в ней было слишком много. Мои раны не были такими сильными...это была чужая кровь? Глаза уже привыкли к темноте, и я начал видеть более чётко. Угол клетки, самый дальний, не освещался ночным светом. Но когда я подошёл к нему, то увидел своё перо. Подумаешь, перья часто выпадают... Подойдя ближе, показалось и второе, и третье. В самом углу я нашёл то, что никогда бы в жизни не хотел находить. Там лежали мои крылья. Отрезанные, обрубками, словно какой-то кусок мяса. — Не может быть... Я не мог пошевелиться, словно опять вернулся в тот момент, когда только очнулся. Заметив лужу, я судорожно подбежал к ней, рассматривая своё едва заметное отражение. Спина красовалась двумя костями, которые были предназначены для крыльев. Боль. Та, которую невозможно описать. Та, которую я не испытывал никогда за всю жизнь. Когда Небесным существам отрезали крылья, это значило, что они не смогут вернуть себе свои силы. Никогда. Это значило, что они совершили что-то ужасное. Они не заслужили такого лёгкого наказания, как убийство. Они обязаны скитаться в темнице всю жизнь, без своей силы. Как бы я хотел в тот момент, чтобы это было просто перо. От осознания, что со мной произошло, я упал на колени и закричал, раздирая горло. На лице выступили вены, я впивал ногти в колени, оставляя на них ссадины. Что же мне теперь делать? Оглядываясь назад, на то, что было со мной единым целым все эти года, мечты безжалостно рушились, оставляя за собой пустоту. — Слышим, проснулся, — к камере подошли солдаты, с улыбкой, которая не предвещала ничего хорошего, — выходи. — Сука! Сука! Сука! — не останавливался я, долбя ногой по решетке, — Я никуда не пойду, вы не вытащите меня отсюда. — Вытащим, — ответил один из них, открывая замок, — ещё как. — Только попробуй ко мне полезть, я убью тебя нахрен! — Ты теперь ничем не отличаешься от обычных людей, даже любой непризнанный будет куда сильнее тебя, — в его голосе была усмешка. Он наслаждался тем, что со мной сделали. Вместо ответа, я плюнул ему в лицо. Солдаты тут же схватили меня, ударив по голове чем-то твёрдым. Ощущая, какое моё тело слабое, мне хотелось умереть. Не спросив ничего, они выволокли меня за две руки, ноги плелись по полу, задевая болючие синяки. Потеряв абсолютно любой смысл существовать, я молча пялился в пол. А был ли смысл сопротивляться? — Куда меня? — хрипло сказал я, не своим голосом. — На казнь. Меня несли так, словно я уже был мёртв. Точнее, таковым я себя ощущал. Идти пришлось недолго, поэтому совсем скоро предо мной открылись двери, и меня выкинули в светлый зал, как ненужный хлам. От яркого света я закрыл глаза и съёжился, шум многолюдья ударил по ушам. Я оглянулся, стоя на коленях. Вокруг собрались все самые важные личности Небес. А когда я прокашлялся и посмотрел вперёд, то передо мной, в 15 метрах, оказалась виселица. Безразлично оглядев её, я вновь прошёлся взглядом по всем тем, кто здесь присутствовал. Одно лишь лицо я хотел увидеть. Но её здесь не было. Да и нужен ли ей сейчас такой? Без сил, без крыльев, бесполезное существо, не являющееся даже человеком. Нет. Конечно нет. Продолжая смотреть на плитку кафеля, что я запачкал собой, пред моими глазами оказались чьи то ботинки. — Судный час настал, Люцифер. Советник Цитадели. Очередной из главных. Считал ли я их такими важными, каковыми они себя преподносили? Ответ очевиден. Я сплюнул ему на обувь остатки крови: — Пошёл к чёрту. Мерзко оглядев меня, одним жестом руки он подозвал стражу ко мне. Те ускоренно понесли меня к виселице. Меня поставили как игрушку на витрину. Пошатываясь, я пытался сохранить остатки достоинства, хоть это и были мои последние минуты жизни. Вот уж не думал, как жалко она закончится. Даже в самых страшных фантазиях такого не придумаешь. — Люцифер Денница, Сын Правителя Ада, обвиняется в краже священной книги Серафима Варлаама... — Я не крал вашу книгу, можем расходиться. — Ты думаешь, это всё? — ухмыльнулся советник. Обронив на меня презрительный взгляд, мужчина, читавший приговор, продолжил: — Также Демон обвиняется в преднамеренной опасности к миру Небес и Ада, применяя силу, которая подвергает сомнению в его намерениях сохранить между нами баланс. — Что за хрень вы несёте? — Виновным запрещается говорить во время оглашения приговора! — стукнул по столу Советник, явно теряя терпение. — Отпустите моего сына! — гнев, что так казался родным, разлился по залу. Увидев его бешеные глаза, я немного успокоился. Отец вбежал вместе со своей стражей, но даже сейчас, он сделал это так непринуждённо, словно пришёл на обычную встречу. Но, зная его, «просто встречи» не получится. — Твой сын – угроза обществу, Правитель Ада. Мы не можем этого допустить, — ответил Совет. Глаза Отца наливались кровью, в перемешку с нескончаемой злостью. — Вы уже отрезали ему крылья, какой толк лишать его жизни? Угомонитесь, что за убогий спектакль вы устроили! — Убогий здесь теперь только твой сын. Взмах руки Отца, и огонь разместился ровно по контуру зала. Советники встрепенулись, отвлекаясь от моего приговора. Беспомощность. Вот, что я ощущал сейчас. Даже если в этом зале начнется война, я никак бы не смог помочь Отцу. Каким же жалким я был. — Если вы его не отпустите, я уничтожу вас всех, поверьте, мне ничего не будет стоить этого сделать! — стража, что стояла за спиной Отца, теперь находилась по бокам, оголяя мечи. — Покончим с этим, — встал один из Советников, игнорируя слова Отца, — начинайте казнь. Последнее, что я помню, это как Отец накинулся на них, сжигая всё на своём пути. Словно его, как голодного пса, спустили с цепи на свежее мясо. Шею сдавила тугая верёвка, которая хоть и не была в воздухе, но уже заставляла тяжело дышать. Кажется, вот так я и умру. Я прикрыл глаза, запомнив навсегда картину, что увидел последней. Краем уха послышались шаги судьи, что шёл к рычагу. — Люцифер, НЕТ!!!! Вики бежала ко мне, уворачиваясь от борьбы. Всё, что я смог выдавить из себя, это улыбку. — Вики! Вики, я... «Такая родная и красивая…» Отец, увидев эту картину, отвлёкся от Ангела, швырнул его в сторону, и направил огонь прямо в неё. Яркий луч пронзил её сердце, и она безжизненно упала в пяти метрах от меня. — Это из-за неё ты стал таким! Из-за неё ты выглядишь теперь так жалко, Люцифер! — по выражению лица я понимал, что Отец кричал, но всё вокруг теперь было слышно через пелену. Не успев среагировать, рычаг пришёл в движение, и я повис, чувствуя, как шея ломается. Он убил её? Вики больше нет? Как он мог? Как. Он. Мог?! Повисла тишина, такая звонкая, непроглядная. Я ведь даже не успел, не успел  сказать... *** Происходящее в зале, вакханалия, что царила здесь, всё это происходило считанные минуты. Но когда тело Люцифера повисло, Отец даже не взглянул. Не посмотрел. Он чувствовал лишь облегчение за то, что отнял жизнь у этой девушки. Любовь, что сломала его самого тысячу лет назад, не должна была и сломать его наследника. Но так и произошло. Отец Люцифера знал про Вики, но лишь делал вид, что не понимал. В его планы входило убийство, но только не сейчас, не тогда, когда его Сына лишили крыльев, а потом повесили, натянув верёвку на шею, как униженного преступника. — Я убью всех вас!!! Когда Правитель Ада схватил за горло Главного Советника Цитадели, краем глаза он заметил, как вспыхнуло то место, где только что отняли жизнь у его сына. Борьба остановилась, и все устремили взгляды на виселицу, из низа которой взлетел вверх тот, кто должен был быть мёртв. *** После того, как я умер, вокруг меня померк свет. Но все мои мысли были заняты лишь тем, что Вики нет в живых. Я не мог оставить это просто так. Не мог. — И не оставишь, — Люцифер встретил меня впервые с улыбкой. — О чём ты? Я умер. Медленно подойдя ко мне, он дотронулся до моей руки. Я удивлённо посмотрел на Люцифера, впервые ощущая его. Мы не говорили друг другу ничего, но, чувствуя его, чувствуя впервые себя, я всё понял. Понял то, чего мой разум не понимал никогда. — Время пришло, — твёрдо ответил я, хватая его за вторую руку. Теперь, вместо прикосновений, его сущность просачивалась внутрь меня. Тёплым мерцанием, Тот Люцифер, что всегда являлся ко мне, сливался со мной, становясь единым целым. Напоследок, перед самым моментом, когда я видел его в последний раз, он сказал: — Теперь ты готов, — он шагнул в меня и то, что я ощутил, перекрыло мне кислород. Свечение, что я видел на себе раньше, вспыхнуло огнём, освещая темноту, что была здесь всегда. Моё тело горело. Сколько раз находившись здесь, я впервые увидел, как темнота пронзилась светом, уходя. Неожиданно для меня, перед глазами вспыхнул тот образ, что я так давно не видел. — Люцифер, — тёплый, добрый голос Жаклин вновь грел мои уши. Это была она. Настоящая. Та самая. Только теперь она была не такая старая, как с нашей последней встречи. Теперь она выглядела молодой девушкой, такой же красивой, как и на фото, что я нашёл в тайной комнате. В волосах больше не было частой седины, морщины заменились гладкой кожей. И только глаза, даже спустя столько времени, всё такие же добрые и ласковые, смотрели мне прямо в душу. Я не верил происходящему, и всё, что смог выдавить из себя, было: — Мама... Она положила свои ладони мне на лицо, но я отпрянул, боясь, что она может обжечься о мой огонь. Тёплая улыбка встретила меня снова: — Я люблю тебя, Сын... — поцеловав меня в лоб, я засиял ещё сильнее, проваливаясь в свой мир. Почему-то, теперь я знал, что возвращаюсь домой. Шея загорелась, поджигая верёвку. Я открыл глаза и почувствовал, как становлюсь единым целым со своим разумом и душой. В спине почувствовалась приятная тяжесть. Я обернулся и заметил, как крылья вырастают вновь, пробиваясь сквозь спину. Теперь, когда ко мне вернулось то, что у меня отняли, я резко вылетел наверх, ошпаривая огнём всё, что было рядом. Раскинув руки в стороны, я закричал: — ААА! — свет сменился огнём, ярким заревом, который ослепил всех присутствующих. В их глазах читался неимоверный шок. Я думал, что крыльями всё и закончится. Но как только я обрёл возможность видеть, как только я увидел лицо Отца, то громко приземлился, демонстрируя всем свои новые крылья. Вокруг стояла тишина, словно хаоса, который творился тут несколько секунд назад, не было никогда. — Ты убил её, — я словно говорил другим, более низким голосом, — ТЕПЕРЬ Я УБЬЮ ТЕБЯ! Эйфория сменилась злостью. Рубашка, вернее, ее остатки, затрещали. Кожа зашипела, меняя свой облик. Руки покрылись венами, кости начали громко ломаться. «Но эта боль никогда не сравнится с той, что я получил с её потерей». Предстал я перед ним уже другой. Во рту ощущались мощные клыки, а на голове вылезали длинные кривые рога. Когда я оглядел пальцы, то увидел на них чёрные, острые как ножи когти. «Так вот о чем ты говорил тогда, Люцифер. Время пришло для моего перевоплощения». Остальные стали значительно меньше ростом. Шок на их лицах сменился страхом, и я ухмыльнулся, глядя в беспомощные глаза тех, что несли меня сюда за подмышки. Они пришли сюда, чтобы лишить меня жизни, но подарили новую. Когда я выдыхал воздух, из него выходил пар. Жар от моего тела больше не сопровождался огнём. Теперь огонь был внутри меня. «Частью меня». Отец обрёл другое отличие. Поравнявшись с ним, я все равно оказался больше. Не дав ему среагировать, ударил. Он отлетел на несколько метров, откашлялся от пыли, что поднялась от дыры в стене, но при этом старался сохранить вид, будто он по-прежнему здесь главный. — Хорошо. Очень хорошо. Не думаешь, что нет смысла сражаться с тем, кто учил тебя этим приёмам? — Заткнись!!! — крикнул я и нанёс ещё один удар. Но он не дал этого сделать, схватил меня и откинул в сторону. — Она мёртва. А ты всё также жалок. Последовал за зовом любви — в кого ты превратился? Бесполезный, никчёмный придурок. Её больше нет! Я убил!!! Я!!! — АААА!!!! Он не успел договорить. Не смог ответить. Рука лёгким движением скользнула в его рёбра, проникая в сердце. Выражение его лица впервые отразилось страхом. Та эмоция, которую мне не удалось видеть за всю жизнь. Сжав ещё бьющийся орган пальцами, я посмотрел ему прямо в глаза: — Гори в небытие, Отец. Резким движением, сердце оказалось в моей руке. Когти сдавили его, превращая в тысячи мелких кусочков. Безжизненное тело Отца рухнуло на пол, меняя обличие на человеческое. Вот так, смотря на него сверху вниз, я не чувствовал ни капли сожаления. Каждый сантиметр его лица до боли раздражал меня, вызывал неимоверную ярость за то, что он отнял у меня. Я мог простить ему своё детство, мог простить каждое издевательство надо мной, мог даже забыть обо всех синяках и переломах, что он оставлял на моём теле. Но то, что он сделал сейчас, было последней каплей всего разумного. Но даже сейчас мои мысли были заняты другим. — Вики! — я подбежал к ней, нежно подбирая голову, — Непризнанная! Сам того не заметив, положил её к себе на колени уже человеческими руками. — Пожалуйста! Пожалуйста живи! Ты не могла, не могла... Окончательно потеряв голос от криков, я хрипел её имя, так отчаянно и безнадёжно надеясь, что она ответит.  Я гладил её волосы, целовал лицо, будто это поможет вернуть Непризнанную к жизни. Мы просидели так бесконечно долго, пока я не отчаялся совсем, не смирился с мыслью, что больше не услышу её голоса. Слеза покатилась по щеке, падая ей на нос. Я прикрыл глаза, прислонив лоб к её. Ещё на удивление тёплому. — Я даже не успел сказать, как люблю тебя... «Отец Люцифера знал про неё, но лишь делал вид, что не понимал. В его планы входило убийство, но только не сейчас, не тогда, когда его Сына лишили крыльев, а потом повесили, натянув верёвку на шею». — Люцифер, — еле слышный голос Непризнанной донёсся до меня эхом. Ресницы дрогнули, слегка открываясь.