Найди меня

Игорь сосредоточенно думал, глядя на визитку с адресом. Он думал несколько дней. Вообще-то, задолго до этого он тоже задумывался. На одном из последних дел он помог одному мутному пацану, которого досаждали чересчур активные и борзые ребятки, которые остались, судя по всему, где-то в девяностых. Он тогда отлично подрался, даже сейчас, неделю спустя, его костяшки не заросли до конца. Однако пар он выпустил знатно. Когда ему протянули визитку, Игорь сперва не понял, к чему это. Затем покраснел и автоматически поднял кулак. - Тише, тише, это просто комнаты. Если понадобится. Игорю впервые было так сильно не по себе. Как случилось так, что незнакомый человек увидел в нем то, что он так много лет скрывал? На битву с собой ушло много лет. Много сил. Но все это никуда не делось. В отделе он, бывало, засматривался. Когда понимал, что делает, в ужасе сбегал на какое-нибудь самое идиотское дело. Мало спал – после снов с непременно эротическим содержанием он просыпался в таком возбуждении, что сердце билось в два раза чаще. Мало общался с людьми – иногда он ни с того ни с сего ловил в воображении странные картинки по отношению к тем, кто, казалось бы, его вообще никогда не интересовал. После драки все это ненадолго проходило… Однако наступал новый день, и Игорю не становилось легче. В тот вечер в Игоре что-то перемкнуло. Весь день он смотрел на Диму – сквозь Диму – и тот, казалось, как-то странно на него смотрел. Он даже пытался начать избегать Игоря, но тому нужно было оставить взгляд на ком-то безопасном. Помогало, пока он не начал засматриваться на руки Димы. - Игорь. Игорь нахмурился и перевел взгляд ему на лицо. Дима был всерьез обеспокоен. - Ты в этой реальности? Если подумать, Дима выглядит довольно милым. Стоп. Хватит. Игорь сбежал, не потрудившись попрощаться. К дому его тошнило от себя, от этих навязчивых идей, от этих смутных и явно порочных желаний. Он твердил себе несколько лет, что не такой. А потом все равно смотрел в интернете всякие разные ролики, от которых моментально краснел и тут же выключал. Это все равно было не то. Он даже не помнил, когда кого-то касался в принципе. Он был вымотан. Физически и душевно, причем душевно намного сильнее. Устал бежать, прятаться, убеждать себя. На одном из последних дел он мельком видел пару – двое улыбались, обнимались и выглядели чертовски счастливо. Игорь ощутил острый укол зависти. Это были два, казалось бы, совершенно обычных парня. Парни. Все дело в них. Игорь замечал это сколько себя помнил. Поначалу был слишком тактильным, со всеми, с кем дружил, предпочитал обниматься, пока не началось… Не началось все это. Сны. Странные навязчивые представления. Воображение, что стало сдавать. Это сделало его моментально нелюдимым. Любое прикосновение он воспринимал так сильно, что боялся… Боялся выдать себя. Не сдержаться. Так он обнаружил, что бокс – и драки в целом – помогают. Это был, своего рода, путь для выброса той энергии, которая копилась в нем день ото дня. И даже подростковые способы по самоизбавлению не помогали. Это было не то. Складывалось впечатление, что ему нужно не просто что-то разовое. Словно он просто не хочет быть один, но не воспринимает… Не воспринимает девушек. Ни одну. Столько пытался. Бывал на свиданиях. Это сбой? Он неправильный? Возможно. Но с этим нужно жить. Эти комнаты… Игорь набрал их в интернете. Ничего не нашел. Набрал еще раз. Потратил полчаса. Обнаружил лишь одно описание – комнаты, в которых такие же случайные ребята, только в полной темноте. А если не выйдет? Страх пополам с отвращением к себе Игоря легко сведет с нужного пути. Если не выйдет, он просто оттуда уйдет. Судя по адресу, это вообще этаж в каком-то многоквартирном доме в отдаленном районе. Игорь несколько раз вставал с дивана и подходил к двери. Затем возвращался. Неуверенность росла с каждой минутой. А затем он вспомнил, как начал думать так о Дубине. Это вконец заставило его собраться с мыслями, собраться физически и выйти из дома. Шел он в толстовке с капюшоном, куртку надел старую, неприметную, и каждый шаг нервничал все больше. Перед нужным подъездом замер и долго курил. Сколько раз он лежал и запрещал себе мечтать? Сколько раз он блокировал любые мысли на этот счет? Сколько раз мельком в переполненном вагоне склонялся к другим парням и ловил отголоски чужого тепла? Как какой-то извращенец. Как полный урод. А когда его ненароком задевали, покрывался мурашками. Старался бежать от себя. От прикосновений. От людей. Бежать дольше. Бежать дальше. Выходил на пробежки и старался думать только о работе. У него нет будущего. Игорь снова вспомнил тех парней. Это было гораздо лучше, чем наигранные видео. Это были чувства, нежность, восхищение, которые не боялись скрывать. Если бы Игорь себе позволил, если бы был… Если бы каким-то чудом появился такой человек, он бы отдал всего себя. Он так боится. От этого дрожат руки. От количества выкуренных сигарет подташнивает. Игорь называет себя трусом и пытается уйти. И пытается остаться. Разум покидает его, оставляя раздираться собственными чувствами. Мимо него проходит какой-то парень. У него – невообразимо длинные и красивые волосы. Это для Игоря хуже всего. Ему плохо, когда он видит таких парней. Что, если в комнате наверху ему попался бы кто-то в этом роде? Все внутри Игоря моментально перевернулось. Он испытал что-то сродни выброса адреналина. Предвкушение. Какое совпадение, если бы он оказался в одной комнате с кем-то подобным? Если бы он позволил себе думать… Он бы хотел такой встречи. Кажется, он пошел наверх только из-за этих волос. В лифте никого не было. На этаже – тоже. Номера двери не имели, только одна. Та, что ему нужна. За ней так темно, что Игорь моментально теряется. - Здравствуйте. Голос он знает. - И тебе не хворать. - О, господин хороший, - радостно хлопают его по плечу, и Игорь инстинктивно напрягается. Он ненавидит прикосновений. Этот мутный тип еще тогда его напряг. Однако было в нем что-то такое… Таких ребят Игорь часто оставлял при себе и использовал, покрывал в мелких делишках. Было видно, что он не сдает лишних тайн. К тому же, Игорь сильно ему помог. – Рад, рад, очень рад. Аренда любой – за счет заведения. Только намекни, и я подскажу. Игорю было противно. От темноты. От себя. От этого голоса. От того, что он так сильно хочет. Если бы не этот парень с чертовыми волосами, он никогда бы не поднялся. Скорее всего, он просто здесь живет. - Здесь нет случайных людей, если что, господин хороший. Игорь сам не понял, что пробормотал это вслух. Благодаря темноте, было совершенно не видно его жутко красного лица. Это то, что он хранил в себе так глубоко, как только мог. То, что всегда заставляло его быстрее бежать. Дальше бежать. Так стесняется. Мало того, что он смотрит на парней, так ему так чертовски нравится… длинные волосы. Однако больше никаких разговоров не последовало. Его отвели – аккуратно подталкивая, без лишних прикосновений – к какой-то двери и впустили. Дверь закрылась. Было совершенно темно. Телефон Игорь забыл дома – да и не пускали сюда с телефонами. Его вежливо попросили оставить все и похлопали по карманам. Рассказали вкратце, что делать нельзя, а что можно. Рассказали, что в каждой комнате есть все необходимое. Игорю казалось, что щеки горят так, что он согревает своим стыдом весь жилой дом. Нельзя сказать, чтобы он не знал. Он знал. Смотрел. Но видео никогда не давали ему никаких ощущений. Игорю всегда доставляли проблемы только живые люди. Он ни разу не решился… - Привет. Игорь вздрогнул от неожиданности и моментально вспотел. Голос как голос. Хотя нет, вполне приятный. Игорь пытался полагаться на глаза, но было идеально темно. Невозможно. Источник голоса не так уж далеко. - Кхм.. Привет. Вышло как-то очень хрипло. Игорь ощутил движение воздуха где-то напротив себя. Он никогда не был в подобной ситуации. В подобном месте. Знал, что никогда не пойдет снимать кого-то за деньги, но здесь… Здесь платили только за аренду комнаты. - Первый раз здесь? – голос приблизился, но стал тише. Игорь был напряжен настолько, что не был в состоянии пошевелиться. Когда посреди его грудной клетки расположилась ладонь, Игорю пришлось сдержать все боевые рефлексы. Сейчас он был занят только привыканием к непривычной обстановке. - Да. - Сбежишь? Игорь был удивлен вопросу. - Не знаю, - ответил он честно. Воздух снова двинулся, и в какое-то мгновение он остро ощутил кого-то рядом с собой. Он закрыл глаза. Они все равно бесполезны. Где-то совсем рядом с его лицом. Он чуть склонил голову и ощутил щекой чужую щеку. - Много куришь, - заключили о нем, и Игорь слегка устыдился. Возможно, он действительно переборщил с сигаретами. Стоять с закрытыми глазами так чертовски непривычно. Игорь чувствует себя каким-то… беззащитным. В свою очередь, он не чувствовал вообще ничего неприятного. Скорее, наоборот. Был легкий привкус ледяного парфюма и, может быть, что-то похожее на лимон. Игорь не представлял, что ему делать. Ладонь вдруг проехалась по его животу, и Игорь едва сдержал возмущенный и удивленный возглас. Он и так был напряжен, а теперь и вовсе – один комок нервов. - И хорош, - добавили более теплым голосом. – Вообще-то я тоже думал, что уйду, если придет кто-то… Игорю почему-то стало легче. А затем он снова напрягся. Так странно быть с кем-то незнакомым в одной комнате и реально думать, что ты вдруг захочешь и сможешь… Перейти к близости. Игорь всерьез подумал, что это глупо. Лучше ему просто уйти сейчас. Он даже хотел сделать шаг назад, но споткнулся обо что-то и грохнулся прямо на пол, слегка уработавшись затылком. - Ты там живой? – полюбопытствовали сверху. Мгновением спустя Игорь ощутил легкое прикосновение чего-то невесомого, что щекотало ему лицо. Чужие волосы. Он сел, понимая, что сердце вот-вот выскочит из груди. Из всех существующих особенностей он так безбожно реагирует… Реагирует на волосы. Без объяснений. Без логики. - Давай я помогу, - руку Игоря находит рука, меньше его собственной. Длинные прохладные пальцы сжимают его собственные и тянут наверх. Игорь спешно поднимается. Все вокруг окончательно перестало быть реальным. Это как один из тех снов, после которых Игорю нужно в душ. Ему уже почти нужно в душ. Он ощущает что-то. Не глазами. Может быть, рукой, которая пытается запомнить чужую руку. Может быть, ощущает легкий едва слышный запах от чужой кожи. - Имя хоть скажешь? – снова ладонь на его животе, и Игорю не так уж хочется бежать. Он снова чуть склоняет голову, и чужая кожа кажется ему слишком теплой. - Игорь, - с трудом выговаривает он. У Игоря безошибочное ощущение, что он с кем-то чертовски красивым. Ему не нужно видеть. Он это ощущает. Слишком много лет жил, запрещая себе думать, и все его особенности искали другие пути. Он научился это ощущать. - Ты всегда говоришь реальное имя? – тон совершенно без издевательств. Игорь снова вздрагивает – кончики пальцев исследуют его лицо. Он даже слегка стыдится своей трехдневной щетины. Сходил в душ и ладно, так он решил. От сильной концентрации он уверен, что буквально слышит, как жесткие волоски задевают пальцы. - Я… Никогда. Все никогда. Никогда не позволял себе бывать в таких местах. Никогда не знал, что они существуют. Никогда не позволял себе…. Даже сейчас не позволяет. Стоит без движения и все, как будто заколдованный. Ладонь на животе приятно вырисовывает какие-то узоры. У Игоря кружится голова – или, может быть, он просто слишком долго задерживает дыхание. Это рефлекс. Из метро. Он всегда боится быть раскрытым. Но здесь… Он ведь здесь для этого. Один поворот головы – и нос его задевает волосы. Запах от них невероятный. Игорю невозможно расслабиться, невозможно пошевелиться, но так он хотя бы может дышать. На его животе одна ладонь, другая – на плече. - Чувствую некоторую ответственность. Вообще-то голос ему тоже нравится. Чем тише он становится, тем интенсивнее Игорь реагирует. Последние слова – практически ему на ухо, и Игорь против воли покрывается мурашками. Его снова кружит. Игорю нужно за что-то зацепиться, иначе он совершенно потеряется в этой темноте. Щека к щеке. Игорю кажется, будто земля уходит у него из-под ног. Он машет руками бестолково, но вдруг находит чужую талию. Несколько секунд уходит у Игоря на то, чтобы осознать, что он все же стоит. Под его руками – кто-то стройный. Под тонкой тканью…. Рубашки? … горячая кожа. Руки замерли. Их не убрать. Не сдвинуть. Игорю слишком нравится это ощущение – держать кого-то. У него крупные руки для такой талии, если подумать. Он мог бы обнять его и одной рукой. - Что ты сказал, чтобы попасть ко мне? – тихий вопрос совершенно беспардонно отзывается где-то у него внутри. Руки с любопытством изучают его короткие волосы и исследуют шею. Игорю приятно, даже слишком. Он не хочет снова произносить то, что сказал в коридоре. Щеки так предательски горят. Все горит. Ему невероятно стыдно и немного… немного хорошо. Игорь не может себе разрешить. - Я… - ничего не придумать. Игорь и так плохо врет, а в таком состоянии нет на это сил. Он снова повторяет эти два слова, как мантру, а в ответ ему – тихий смех. Смех потрясающий. Слишком красивый, чтобы быть правдой. Мурашки не уходят с кожи Игоря. - Можно я…. Как будто и говорит не он, а кто-то другой. Голос незнакомый, хриплый, низкий. - Конечно. Неровные. Где-то до середины лопаток. Слишком мягкие, чтобы быть темными. Игорь не уверен, что хочет и сможет уйти. Это оказалось лучше, чем он думал. Лучше, чем он вообще когда-либо позволял себе представить. Как будто слепой, он перебирал их так, словно хотел угадать цвет. Светлые. Они обязательно будут светлыми. Забывшись, он спросил об этом вслух и снова получил этот смех. Сердце его бьется неровно, пропускает удары и стучит слишком гулко. - Рыжие, - едва слышный ответ. Игорю кажется, что это не может быть совпадением. Он не мог его видеть. Это не может быть тот же парень, из-за которого он сюда пошел. Так не бывает. Но рост, комплекция, волосы… Он призвал на помощь свою память, и она выдала все, что запомнила. Выступающие скулы. Светлые глаза. Узкие губы. Великолепные длинные волосы, ничем не связанные. Как из всех его странных фантазий. - Я таких не встречал, - ладони скользят вдоль его рук и прижимают к своей талии. Игорь абсолютно уверен, что футболка на нем мокрая насквозь. Он буквально целиком и полностью уверен, что это тот самый парень. От этого все начинается. Как обычно. Прикосновение запускает этот сломанный механизм. Все потребности. - Я тоже. Говорит так, словно он умственно отсталый, но сложно говорить, если тебя кидает от возбуждения к страху и обратно. Всего несколько мгновений, и он в объятиях, потрясающих, теплых, совершенно не вульгарных. Руки сжимаются сами собой, отказываясь отпускать от себя стройное тело. Потрясающий изгиб спины. Волосы, задевают его руки, задевают его лицо, щекочут губы. Не может быть, чтобы он был так вознагражден за что-то. Ему так и хочется сказать какую-то идиотскую глупость. Игорь вовремя себя останавливает. Ему кажется, что он может простоять так вечность. Словно вампир, он втягивает и запоминает все: запах, тепло, тело под своими руками. - Я… - Я никогда не встречаюсь дважды. Это делает Игорю странно больно. Он против воли сжимает руки сильнее. Легкий болезненный вздох раздается практически у его губ, и Игорь уверен, что достанет его из-под земли. Найдет по одному лишь воспоминанию. Даже если придется отпустить, перероет весь город. Ему не разжать рук. Может быть, он даже делает больно. Его ласково просят расслабить руки прикосновениям к напряженным плечам. Игорь нехотя расслабляет их. - Но насчет тебя я подумаю. Внутри него – хаос. Все куда-то падает, а сердце пропускает удар. - Смотря как долго ты будешь тут стоять, как истукан. Сказано ворчливо, но за этим – симпатия. Игорь не знает, куда деть руки и что делать. Всю жизнь запреты. Всю жизнь избегать этого, чтобы теперь безбожно пропускать единственный шанс. - Только не ври, что не целовался, - у его губ – чужие губы. Несколько миллиметров, но Игорь остро ощущает их. Он боится, что картинка, что он придумал себе, вдруг разобьется о какую-нибудь идиотскую фигню. Кривые зубы, например. Однако он оглушен мягким поцелуем с едва ощутимым нажимом, от которого он рефлекторно открывает рот. Целовался, бывало, прежде не находил в этом ничего… Горячий юркий язык дразнит его собственный. Совершенно ровные зубы, которые он осторожно трогает. От него отстраняются, словно бы разочарованно…. Игорь подается вперед. Плевать. Он снова бесконтрольно сильно сжимает руки, и вздох на этот раз – прямо в его губы. Глубокий поцелуй сменяется каким-то вороватым и снова – невероятной глубины, от которой кровь так сильно шумит в ушах. Если бы предыдущие поцелуи имели с этим хоть что-то общее. Ему стыдно за свою щетину – она царапает чужую кожу, задевает губы. - Изви… - начинает он произносить, но вынужден заткнуться. Руки на его шее сильно сжимаются. Между ними – ни единого миллиметра. Должно быть, весь он как на ладони, со всем своим возбуждением и мокрой футболкой. В какой-то момент он не выдерживает и прикусывает одну из губ, слишком приятную, слишком мягкую, слишком… Едва слышный стон, неожиданности, бог знает чего, и Игорь совершенно ничего не соображает. - Я все равно тебя найду, - обещает Игорь, убирая мокрые длинные пряди с чужого лица. Они потрясающие, но слишком мешают продолжать целоваться. Ответом ему – снова смех. Он уверен, что влюблен. В смех. В запах. В волосы. - Найдешь, и что потом? – где-то в перерывах между поцелуем, от которого невыносимо болят губы, болит тело, болит живот. Игорю мало, хотя он совершенно не прерывается на дыхание. Ему мало, даже если он безнаказанно вторгается в рот и буквально его насилует, по собственным меркам. Чужие руки так слабо сжимают его собственные, как будто ему пытаются сопротивляться и не могут. - Как тебя зовут? – Игорь злится на темноту. Ему хочется видеть. Румянец. Влажный отблеск на коже. Губы, которые он бесстыдно истерзал. - Сергей… Сережа, - первое – почти самодовольным тоном, а второе имя… Второе имя он вырвал, дорвавшись до шеи. Запутав руки в длинных волосах – Игорь не сможет больше спокойно спать – он заставляет Сережу отклонить голову в сторону. Под его губами – влажная кожа, снова приятный запах и часто бьющаяся под влиянием пульса венка. Он облизывает ее так, словно всю жизнь только об этом и мечтал. Он вдруг слышит, как сбивается дыхание Сережи. Это – что-то иное. Это больше, чем обычное возбуждение. Ему хочется обнять его и забрать с собой домой. Если бы каждый его день заканчивался так, Игорь был бы слишком счастлив. Неприлично счастлив. - Если я найду, я не отпущу. Ему кажется, что он снова слышит какой-то подавленный звук. Это чертовски приятный звук. Он ощущает его губами на горле, эту легкую вибрацию. Снова как вампир, снова жадный до кожи, беспардонный, бескультурный, может быть. Вся шея – уже его. Помечена, прикусана, облизана, и Игоря не очень хорошо держат ноги. Чужие ладони давно под его футболкой, касаются напряженных мышц и прижимаются так, словно им нравится. - О, ну будут некоторые сложности, - Игорь не понимает, что больше хочет целовать. Упрямые болтающие губы или шею, или, может быть, где-то под ключицами. Его раздражает рубашка, которая мешает ему трогать. Так странно понимать, что он может ее расстегнуть. Мелкие пуговицы так чертовски бесят, что Игорь просто дергает полы в разные стороны. - Она стоила… - он слышит возмущение, но оно пропадает, стоит ему перехватить его на руки. Совершенно не тяжелый. Одуряюще стройный, прижимающийся к нему так, словно боится упасть. - Что ты… Что ты делаешь? – незнакомый тон, растерянный и удивленный. Игорю нравится его держать. Нравятся руки, так сильно – доверчиво – держащие его за шею. Ему все слишком нравится. Он забыл обо всей своей жизни за пределами комнаты. - Тут должна быть постель, - произнес он довольно глупо. – Прости, если вдруг уроню… - Эй! – ладонь ударяет его по плечу в знак возмущения. - На кровать уроню, - ему легче. Легче говорить. Легче двигаться. Это какой-то другой Игорь. - Моя рубашка стоила очень больших денег, Игорь, - его имя звучит так приятно, что Игорь снова исследует его губы. Что в них такого, что они так потрясающе произносят его имя? - Значит, ты можешь позволить себе еще одну, Сережа, - отвечает он примерно тем же тоном, но вдруг ощущает странный ответ. Словно внутри Сережи что-то… Что-то гаснет. – Я что-то…. Сделал не так? – ему уже жаль за то, что он позволил себе ляпнуть что-то, не думая. - А если не могу? – тон слишком грустный. - Я куплю тебе две, - обещает Игорь, лишь бы он перестал быть таким грустным. Игорь опирается на кровать. Неожиданно он понимает, что все это – просто отвлекающий маневр. Рубашки больше нет. Пояса штанов… Самих штанов нет. Что бы он не трогал – это все горячая кожа. Такой же напряженный живот. Нет столь выделяющихся мышц, но он совершенно не худой, не слабый. Игорю нравится все, чего он касается. Выступающих ключиц. Изгиба талии. Напряженного бедра. Руки его наталкиваются на что-то необычное. - Что…. Это? – у Игоря отказывают все мыслительные способности. Он догадывается, но никогда… Не думал…. Не предполагал…. Пальцы его уже вовсю узнают что-то кружевное, а затем… Тонкую сетку. Все внутри него так мучительно и болезненно замирает, что ему кажется, будто бы он кончит в эту же секунду. - Ничего не обычного, - но тон смущенный, словно Игорь обнаружил какую-то тайну. – Мне нравится их носить, - с каким-то стыдом. Игорь готов подарить ему весь мир. Он проклинает темноту за то, что не видит этого. Фантазия подбрасывает ему картинку за картинкой. Разбросанные по постели рыжие волосы. Сильные бедра, Тонкая линия чулков. Сетка, покрывающая кожу. - Так не бывает. Это вырывается у него против воли. Руки его плохо держат. Бедро, обтянутое проклятой сеткой, поднимается вдоль его собственного. Второе. Он осознает позу, и ему буквально нечем дышать. Лодыжки скрещиваются где-то у него за спиной. Это вызывает сильную дрожь во всем его теле. Он никогда прежде не… Именно это он говорит вслух. Не может опозориться в такой момент, перед таким парнем. Ему не хочется, чтобы эта ночь вообще когда-нибудь кончалась. Он задевает собственным бедром чужой возбужденный член. Сетка задевает его собственный. Игорю приходится закусить губу. Он лежит на постели, благословенно прохладной, но легче ему совсем, совсем ненадолго. Футболку он давно стащил через голову, а штаны исчезают как раз в этот момент, когда он пытается справиться с ощущением чужого веса на своих бедрах. Руки лежат на обтянутых сеткой ногах. Вряд ли Игорь вообще будет прежним. Вряд ли он сможет это забыть. - Найдешь меня – повторим. - С чулками? Снова смех. Невероятный, мягкий. Игорь готов сказать любую глупость, чтобы снова его услышать. - Конечно, - его губы задевают кончики пальцев. Он не в состоянии соображать. Перехватывает один и зачем-то легко всасывает в рот. Снова – едва слышный отзвук. Игорь готов сделать так еще не раз. Готов сделать что угодно, чтобы слышать эти подавленные, спрятанные звуки, которые говорят о том, что не так уж он и бестол…. Руки бесстыдно скользят вдоль его члена. Играюче, но Игорю моментально сложно дышать ровно. Его собственные руки бестолково путаются в сетке. Он совершенно очарован весом на себе, водопадом влажных потяжелевших прядей и этими издевательскими урывочными ласками. Они сменяются более крепким обхватом, и Игорь не может себя остановить. Он совершает несколько движений бедрами навстречу. Ему легко поднять чужой вес на себе. - Ох, - он вовремя ловит Сережу. Какое-то время он целиком и полностью на Игоре, и это лучшее, что он помнит за день. Ему не так уж важен секс, если подумать, хотя стоит у него до боли. Есть что-то большее в том, что он ловит Сережу и прижимает к себе. Что-то, что он давно искал. - Почему ты один? – ему непонятно. Зачем-то он целует его прямо в макушку, перехватив и прижав к себе поперек шеи. - Может мне так просто нравится, - слишком вызывающий тон. - Ты врешь, - Игорь ловит это каким-то внутренним чутьем. Несмотря на сильное напряжение внизу живота, он не готов опрометчиво переходить к тому, чего вообще пожизненно стыдился. Голова Сережи – на его груди. Слишком приятно. Лучше, возможно, чем самые откровенные ласки. Он перебирает длинные волосы и дуреет только от этого. - Я всегда один. Игорь отказывается это принять. - Ты слишком…. Слова не складываются во фразы. На нем – явный взгляд, хотя в темноте это бесполезно. - Слишком что? На бабу похож, да? – горько спрашивают его из темноты. Игорь хочет его укусить за такое предположение. - Слишком идеальный. В ответ ему – неловкое молчание. - Ничего я не идеальный, - обиженно доносится сверху. – Мне не нравится, когда грубо. Или когда больно. Мне не нравятся те, кто выглядят ужасно. У меня миллион претензий, - Игорю надоедает слушать какое-то совершенно нелогичное бормотание. Его руки – сразу везде. Он прикасается так, словно перед ним что-то невероятно драгоценное. Восхищения он не скрывает. Сережа – на постели рядом с ним, руки и ноги его переплетены с его собственными без надежды найтись. Возбуждение есть, но оно совершенно ничего не значит по сравнению с тем, что Игорь может кого-то так обнимать. - И что, ты меня не хочешь? – обиженно. - А это что? – он кладет ладонь Сережи туда, где она, в общем-то, нужна. - Тогда почему… - Не хочу так. В темноте. Игорю слишком хорошо. Он всерьез уверен, что хочет только при свете. Хочет видеть все, от легких мурашек до мимики лица, которого он точно не знает. - Может я вообще страшный, - само предположение звучит так, словно Сережа прекрасно знает, что оно глупое. Игорю тоже не нужно видеть, чтобы знать – он красив. Слишком красив. Игорь бы переживал каждый день, уходя на работу и не имея возможности присматривать за кем-то вроде Сережи. - Так и я не очень. Хотя Игорь лукавит. Нормальный вроде, особенно когда побреется. - Ты тоже врешь. Лоб ко лбу. - Ты первый, кто мне отказывает. Игорь понимает, что играет с огнем. Поэтому он вдруг сползает вниз по кровати, хотя секундой назад ни о чем таком не думал. Он вызывает в памяти все, что только успел узнать – он ощущает притяжение. Сильную симпатию. Восхищение необычными чертами лица – их он тоже прекрасно успел изучить. Длинными волосами. Очарован. Заколдован. Руки – на бедрах, обтянутых сеткой. Она буквально сводит Игоря с ума – ему до безумия хочется увидеть. Однако не в этом месте. Он просто не сможет отпустить Сережу разочарованного. Никогда прежде не делал, однако не ощущал никакого особенного сомнения. Прижал губы к гладкой кожи головки, скользнул губами вперед. Вот он, тот сбитый вздох, который Игорю так нравится. Поначалу у него выходит не так уж хорошо – язык мешается, глубоко не выходит, движения получаются бестолковыми. На его голове – ласково перебирающая его волосы ладонь. Он влюблен. Хотя даже ни разу не видел человека. С какого-то раза у него выходит. Подобрать темп, скользить языком, подавлять рефлекс. Чем чаще он скользит губами, тем чаще слышит это совершенно чудесное сбитое дыхание, в котором появляется легкий умоляющий звук. Игорю не нужны глаза – он уверен, что нашел того, кого искал. Он ни за что не стал бы его прятать. Ни за что не стал бы скрывать. Это вызов ему – найдет, значит суждено. Найдет, значит будет при свете, повторит все снова, более умело – натренировался за сегодня – повторит так, что будет слышать эти прекрасные звуки каждую секунду. Чем глубже ему удается принять, тем громче потрясающие звуки сверху. Они совершенно не вульгарны и ничем не напоминают ему идиотские видео, которые он все же пару раз смотрел. От этих крошечных реакций – дрожащих рук, напряженно поднимающихся навстречу ему бедер, влажной кожи живота под ладонью Игоря – Игорь реагирует так, словно это ему так не очень ритмично отсасывают. Ровно в тот момент, когда Игорь находит новый способ воздействия, все разом заканчивается. Его так приятно зовут по имени, что он готов повторить это несколько раз. Руки тянут его наверх, и Игорь послушно возвращается. Несколько нежных, совсем иных поцелуев – он таких еще не знает. Расслабленные мышцы под его руками, еще жадными, еще изучающими. Игорь практически уверен, что сможет его найти. - А фамилию не скажешь? – спрашивает он где-то под ухом. От возбуждения влажная кожа пахнет сильнее, а он – все равно, что наркоман, которому нужна доза. - Она все разрушит, - не сразу доносится ответ. – Все, - Игорь протестует против грусти. Однако под его руками все пропадает. Игорь ловит панику – он уходит? Это все? Затем остро ощущает влажное прикосновение языка к головке собственного члена. Игорь уверен, что едва ли выдержит долго. Ему явно далеко до подобных способностей. С каждым движением языка и рта Игорю сложнее держаться. Перед его глазами – снова длинные волосы. Снова чулки. Должен быть подвох. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Слишком хорошо, и ладони нежно гладят его бедра. Слишком больно от того, насколько хорошо – и Игорь собирается претендовать на единоличное владение этим языком и иными частями тела. Потрясающе, и он не в состоянии вынести больше, вызывая в памяти длинные рыжие волосы и свое прикосновение к ним. Он так оглушен, распластан по кровати и ошеломлен столь ярким оргазмом, что не сразу может говорить. Мокрая смятая постель под ним съежилась и мешается складками. Руки и ноги не слушаются, расслабленные после чересчур ярких ощущений. Игорь хочет одного – видеть. - И как я должен тебя отпустить? Голова Сережи – на его плече. Он потирается щекой о грудь Игоря, и ему буквально больно от того, насколько он сильно хочет остаться с ним. Хочет увидеть его. - Это все комната. Там мы другие, - ответ ему не нравится. Игорь везде примерно одинаковый. Выйдет отсюда новым и больше не сможет забыть. - Я же весь город переверну. - Ты будешь разочарован. - С чего ты так…. - Я проходил это много раз. Никто… Не выдерживает. - Я не никто. - Игорь…. Игорь готов убить за руки, что так невесомо и нежно рисуют что-то на его груди. - Давай сразу все, чтобы я четко знал, как быстро рыть Питер, - он уверен, что нет ничего, что остановило бы его от…. - У меня шизофрения. Игорь напрягает расслабленный мозг. Вроде что-то с голосами в голове. - Убьешь меня в ночи? – Игорь хочет пошутить. Ничего не изменилось. Он по-прежнему хочет провести вечность, прижимая к себе Сережу. Он вообще прежде не представлял, что будет кого-то так сильно хотеть. Будет боготворить. - Придурок, - его кусают за плечо. Игорю смешно. – Я на таблетках. - Все мы на каких-нибудь таблетках, - про себя Игорь подумал, что он скорее на сигаретах и шаверме, но все же. - Но есть еще одно, - Сережа бормочет ему прямо в плечо, а Игорь страдает от нежности. Он перекатывается на бок и снова оплетает его руками и ногами, прижимая к себе. Так хорошо. Так лучше, чем когда-либо было до этого. Бедро Сережи – на его собственном, в этом чулке, от которого Игорь снова, кажется, готов. Не то, чтобы прямо сейчас, но в ближайшие минут пятнадцать - вполне. - Ммм? – Игорь потирается носом о макушку. Сережа шипит так, словно ему больно, но Игорь знает, что это не боль. Ему нравится, когда его волосы трогают. Оттого они такие длинные. - Найдешь – поймешь. - Я же найду. - Игорь, - собственное имя звучит так приятно. – Если ты захочешь, я буду твой. Но… - Но? – Игорю спокойно и легко. Он дразняще гладит расслабленный живот и иногда позволяет себе скользнуть вниз. - Но никто обычно не хочет. - Посмотрим. *** Игорь ненавидит весь свет. Из-за этого чумного доктора он вынужден идти на идиотский раут, потому что это единственный шанс его поймать. Все, о чем думает Игорь – это Сережа. С тех пор, как он вышел из комнаты, в его мыслях – только Сережа. Смех. Тонкая кожа, на которой столько его следов. Его бедра, которые он не против сжать и прижать к себе, демонстрируя всю силу собственного возбуждения. Если он болен, Игорь согласен вникнуть во все тонкости лечения. Игорю неудобно в костюме. Часть его мозга – в той комнате. Сомневается, было ли это все реально. Он даже не стал мыться сразу, ощущая все запахи и убеждаясь в реальности произошедшего. Он совершенно уверен – у него не будет никаких проблем с тем, кем Сережа может оказаться. Он готов утащить его к себе в квартиру и любить так, как прежде никого и никогда не любит. Игорю скучно. Он видит Юлю – она надоела Игорю еще тогда, когда вломилась к нему в дом. Она, вероятно, считает себя крайне красивой. Наверное, она действительно красива, но Игорю все равно на ее тело. Ее нужно вывести, потому что она глупа и не понимает, во что ввязалась. Однако она заставляет Игоря танцевать. В ней нет ничего, что заставило бы его убивать ради нее. Игорю подумалось вдруг, что, может быть, Сережа не свободен? Мысль была болезненной. Он все равно его заберет, плевать от кого. Игорь бестолково слоняется по роскошным помещениям. На какой-то момент ему кажется, что мелькнуло что-то рыжее. Он просто сходит с ума. Неужели где-то есть люди, которые испытывают такое каждый день? Просыпаются и засыпают с людьми, от которых ощущают себя всесильными? Именно так Игорь себя примерно и ощущал. Неожиданное нападение путает Игорю все карты. Он- в толпе богачей, а среди них особенно не рыпнешься. Считает противников – надо признать, много и с оружием. А у него пистолет никуда не влез, больно тесный костюм. Игоря толкают со всех сторон перепуганные избалованные люди. Юля еще жмется к нему в страхе. Надо что-то… Рыжее. Он видит потрясающие рыжие волосы, стянутые в небрежный хвост. Поднятые руки. Он прислушался…. -… Разумовский. Я уверен, что мы сможем договориться…. У Игоря – хорошая реакция. Он успевает сбить с ног этого Разумовского прежде, чем пуля проходит сквозь его голову. У него – потрясающие красивые глаза, длинные ресницы. Он похож на девушку. Он похож на… Игорю некогда думать. Он вступает в драку, но сил у него не так уж много – видимо, бессонная ночь сказалась. Разбитые костяшки снова лопаются. Одного, второго…. Пятого…. Игорь уложил шестерых, прежде чем его сбили на пол. Удары приходились в основном на руки и ноги, благо Игорь пережил много драк, но иногда он пропускал. Лицо его было разбито. Боль не оставляла иных мыслей. ОМОН был как нельзя кстати. Никогда прежде Игорь не был так рад видеть улыбающуюся морду москвича. Победил – значит победил. Он сидел на барной стойке, прикладывал к лицу лед и смотрел за тем, как ОМОН выводит малолетних -в большинстве своем – придурков. Юля пыталась снять его на камеру, и он шуганул ее, бестолковую. Она обиделась. Игорю плевать. От боли он забыл, что было перед боем. Вспомнил только тогда, когда в поле зрения снова замелькал рыжий цвет. - Вы меня спасли. Этот голос он уже прекрасно знает. Игорь замирает, изучая лицо – даже красивее, чем он предполагал, только с царапиной на щеке. Длинные волосы, которых он касался. Потрясающие скулы, которых он прежде не встречал. Он осознал, что все прослушал… - Я Сергей. Игорь против воли ухмыляется. Его усмешка пугает Сережу, и тот отдергивает руку, однако Игорь быстрее. За руку он притягивает его к себе – расширившиеся глаза, удивление. - Я же сказал, что найду, - ему смешно. Никаких сомнений. Он ощущает знакомый запах кожи. Растрепанные волосы притягивают его так, что он почти забыл об ОМОН и идиотском москвиче. Ему приходится отпустить Сережу – пока. Даже собственное поражение не кажется ему таким уж обидным. - Я, - Сережа касается виска. Он сбит с толку и смотрит на Игоря с опаской. Взгляд его скользит по лицу неуверенно, словно он боится найти что-то, что его оттолкнет. – Ты спас мне жизнь, - снова повторяет он мягко, и в его глазах столько эмоций, что Игорю сложно держаться. Он держит руки Сережи в своих руках, а затем решительно тащит к черному входу. Улица встречает его белой питерской ночью. Его лицо ужасно болит, но это не мешает ему целовать Сережу. Весь он – нескладный в этом большом костюме, но вполне стройный под ним, горячий, нежный – снова рядом с ним. - Надеюсь, чулки при тебе, - бормочет Игорь, совершенно не представляя, по каким причинам он вдруг должен был отвернуться от Сережи. У него – бледные скулы и легкий румянец. Он головокружительно красив, и Игорю сложно отвести от него взгляд. Он отводит с лица спутанные пряди. Вообще на все плевать. Вылечит, присмотрит, защитит… - Игорь, - Сережа опускает его руку с телефоном. – Ты знаешь, кто я? – Игорь, если честно, не очень знает. Это вызывает у Сережи такое удивление, что он смотрит на Игоря огромными глазами, словно у ребенка. – Ты правда меня не знаешь? - Нет, - Игорь поднимает одну бровь. Сережа смотрит на его мобильник, старую нокию. - Ты что, с Луны свалился? – нежно спрашивает он, сбрасывая вызов и доставая свой смартфон. - Ну допустим, - Игорь далек от мира смартфонов и соцсетей. Почему-то сегодня это стало явным плюсом. Минутой спустя перед ними – одна из мощнейших машин, которые Игорь когда-либо видел. Он сбит с толку, тогда как Сережа спокойно открывает заднюю дверь. Несколькими минутами спустя они мчат по ночному городу в полной тишине по названному Игорем адресу. Игорь не в состоянии отпустить его руки. Очевидно, Сережа не так прост. Но это Игорю вообще не имеет никакого значения – он видит улыбку уголками губ, легкую дрожь в руках, следы собственных зубов на тонких губах. - Тут что-нибудь закрывается, как в крутых фильмах? – уточнил он шепотом, бесстыдно задевая губами склоненное к нему ухо. К своему восторгу, он успевает уловить несколько быстрых мурашек вдоль шеи. Этой ночью он тоже не собирается спать. - Кажется, да, - Сережа смотрит на панель между передними сидениями и ними как в первый раз. – Мне как-то не приходилось…. Игорь прижимает его к сидению. Они расстались сколько, двенадцать часов назад? Это ужасно долгий период. Он словно все забыл и изучает заново. Отчаянные поцелуи, откровенные проникновения языка, ужасные попытки Сережи что-то сказать и помешать поцелую – он дает ему секунду. - Я…. Какая разница. Игорь снова его затыкает. Зацеловывает улыбку. Она так же великолепна, как он и предполагал. Бедра в дорогих штанах прижимаются к нему смущенно и слишком нежно. - Ты не ответил мне про чулки, - Игорь немного раздражен тем, что этот вопрос все же надо задать. Ему в целом все равно, есть они или нет, но если нет, он вообще не даст спать Сереже этой ночью. Ни секунды. - Я их и не снимал, - едва слышный ответ. Румянец на щеках, который он так сильно хотел видеть. - Это ты такой крутой или папик есть? – уточнил Игорь, находя следы своих укусов на шее Сережи. Сережа смеется – тем самым смехом – и улыбка его отдается внутри Игоря болью нежности. Если бы он встретил его на улице, он бы не сбежал. Если бы столкнулся в магазине, остался. Прежде он не испытывал этого. Ощутил даже в темноте. Эта связь, словно им предначертано быть вместе и просыпаться каждое утро. - Это я, - он кажется счастливым. Игорь вдоволь облизывает шею, путает волосы, жадно вдыхает запах, как будто начисто все забыл. Движение бедер заставляет его испытать острое желание… Вот теперь он хочет. Хочет как никогда. - Еще раз – и трахну прямо здесь. Огромные глаза. Игорь еще разберется, сколько там у него было. - И после этого ты – мой, - твердо сообщает он Сереже. Сережа отводит взгляд. Румянец не только на его щеках, но и на шее, и на части грудной клетки, что видно в полурасстегнутой рубашке. - Игорь, со мной всегда проблемы, - и хотя Сережа не спорит, Игорь все равно раздраженно его кусает. Яркое «Ай» переходит в более долгий выдох. - Конечно, проблемы, как я с таким стояком пройдусь по двору? Еще и в таких штанах? – слишком узкие. Игорь все равно, что голый. - Отличные штаны, - ладони дразнят его прямо сквозь ткань. Игорь злится и в то же время – слепо обожает. - Почему я должен вдруг тебя оставить? – Игорь готов разодрать и эту рубашку, но они еще не дома. - О, ну у меня…. У меня очень много денег. - Да мне посрать, - Игорь абсолютно уверен, что это его не касается. Никаких вообще проблем. Он готов мириться с чем угодно, если рядом с ним – Сережа. Никаких денег ему не надо. Он и заплатить готов кому-нибудь, чтобы иметь возможность каждое утро и каждый вечер лицезреть его улыбку. Ему впервые не хочется на работу. Мобильник разрывается. - Да? – Игорь выслушивает, какой он пропащий дебил. Прокопенко так нервничает, что Игорь безошибочно ощущает – предел. Теперь предел. Он почти ощущает досаду и гнев, а затем переводит взгляд вниз, на сидение. Ловит взгляд блестящих глаз. Чуть расширившиеся зрачки. Потом будет переживать. - Дядь Федь, давай потом, - только и говорит он в трубку и тут же сбрасывает, возвращаясь к изучению доступной кожи. - Что-то случилось? – Сережа каким-то образом это ощущает. Они связаны. Так и должно было быть. Он всегда искал такого и не находил. Потому что, кажется, Сережа такой один. - Думаю, меня уволили, - прищурившись, сообщил Игорь. Выражение лица Сережи полно сожаления. Игорю хочется видеть его довольным. – Меня вечно увольняют. Когда-то пора и честь знать. Вообще-то он переживает. - Но ведь ты меня спас, это что, не считается? – Сережа быстро облизывает покрасневшие губы. Игорь готов взять его прямо здесь и сейчас. Он сжимает разведенные бедра Сережи так сильно, что тот вздыхает от боли, но без просьбы перестать. Сквозь ткань его ладони угадывают сетку на бедрах. - Ты просто…. – он елозит ладонями по ткани штанов. – Просто невероятный. Ему рано судить о том, что он любит или нет. Симпатизирует. Его тянет. Он сбит с толку. Потерял равновесие. Он горит от желания секса. - Мне нужна машина времени, - Игорю нужно успокоиться. Его штаны совершенно неприлично демонстрируют все, всю длину. Он не готов демонстрировать всем соседям все сантиметры того, насколько он считает Сережу привлекательным. Он даже закрывает глаза – пульс бьет рекорды. - Зачем? – любопытство. Невинность. Игоря бесит, что были те, кто не смог этого оценить, и в то же время он рад, что никого рядом с Сережей нет. Не хотелось бы людей калечить. - Чтобы ты был только мой. Румянец яркий и идет Сереже невероятно. Он кусает губы, и Игорь опять ощущает всю ту же силу возбуждения. Придется идти так, со стояком. В окнах он видит знакомые соседние здания. - Но вообще-то, - пальцы Сережи на его губах. Игорь бесстыдно облизывает каждый, и тот издает любимый звук Игоря – что-то среднее между вздохом и стоном, - я никому и не давался. До тебя сверху был я, - ворчливо отозвался он, даже не пытаясь забрать руку. – Спасибо моим штанам, да? – он улыбнулся какой-то словно пьяной улыбкой. - То есть… - Игорь наплевал на всех вероятных соседей. – То есть я буду первым? – он дождался неуверенного кивка. Он вытащил Сережу на руках. - Боже мой… - Зови меня просто Игорь. Руки цепляются за его шею. Игорю не так уж легко подняться по лестнице, но адреналин и сильное возбуждение делает свое дело. Сережа говорит по смартфону – отпускает водителя, и Игорь запихивает его в свою квартиру. Жаль только, что она убогая, но он старается сделать так, чтобы Сережа даже не смотрел вокруг. - Обожаю, - бормотал он в изгиб шеи, где не было живого места от его укусов. – Не отдам, - сообщал он едва слышно, расстегивая рубашку и стаскивая ее с Сережи. Жадно наблюдал за тем, как Сережа стаскивает резинку с волос. Длинные слегка растрепанные пряди мягко ложатся на плечи и спадают вдоль спины. В уходящих лучах солнца, что всегда светило напоследок в огромное окно квартиры Игоря, рыжий приобретал золотой оттенок. Даже брови отдавали золотым. Глаза казались какого-то совершенно волшебного цвета, словно золотого, практически прозрачные от солнечных лучей. Игорь не собирается давать ему стоять на ногах. Он натыкается на стол – на мгновение Сережа остается на нем, пока он стаскивает с себя идиотский пиджак и рубашку. - Ты что, полицейский? – Сережа касается его табельного оружия, а у Игоря такое ощущение, что его собственного члена. Все, что он делает, выглядит красиво. – Или преступник? – выражение глаз под упавшими на лицо прядями заинтересованное. – А в форме меня возьмешь? - Прости, но я не ношу форму, – он держит Сережу под бедра, и тот снова смеется. Это лучший звук, который слышала эта квартира. Он раздевает Сережу медленно, пожирая глазами. Ремень, освобождая низ живота. Расстегивает молнию и тянет их вниз, натыкаясь руками – господибожемой – на темные ажурные полоски. Игорь не знает, что с ними делать. Может только смотреть, признавая это чем-то красивым. - О, я еще в одежде люблю, - вдруг сообщает ему Сережа, приложив руки к лицу. Игорь обещает себе взять его во всей существующей одежде. – И в неожиданных местах, - добавляет он тише, и Игорь вообще на все готов. - Меня тоже нарядишь? – уточнил он, поддевая сетку ладонью и оглаживая колено. - А можно? – у Сережи – восхищенные глаза. Игорь уверен, что влюблен. - Что хочешь, - ему было бы смешно себя в таком видеть, но это не так уж важно. Мышцы живота под его поцелуями сокращаются слишком стремительно. Он задевает член языком лишь пару раз – просто следит рисунок вен, не больше, а затем нежно нажимает ладонью на бок, заставляя его перевернуться. Если прежде Игорь испытывал страх, то точно не сейчас. Вообще-то он читал все утро. Ладони его – на спине, что прогибается так, что голос Игорю изменяет. Сказать он ничего не может – эти волосы, ямочки на пояснице, сетка…. Он готов целовать каждый сантиметр. Раньше считал, что может быть противно делать минет или сам секс, а сейчас вообще ничего не ощущал. Он лишь нежно поцеловал выступающие углы лопаток поочередно. Утром он даже купил все, что только бывает нужно, и сонная провизорша сразу проснулась, оценивающе на него посмотрев. - Зачем ты брился, - слышит он претензию и возмущенно прикусывает ягодицу, добившись громкого «Ай» снова. – Мне понравилось…. – добавил он чуть более растерянно. - Три дня придется подождать. Больше они не разговаривали. Все случилось так быстро, словно он миллион раз до этого с кем-то спал. Одно лишь движение, и ему жарко, тесно, потрясающе. Движение за движением, следы от рук на пояснице, водопад постоянно съезжающих со спины волосы – Игорь переживает только за то, чтобы не было бо… - Игорь, - он зависим от собственного имени, произнесенного Сережей. – Быстрее, - едва слышно, на выдохе, и Игорь только этого и ждет. Быстрее, и он ничего не видит, кроме волос, спины и ямочек на пояснице. Ему хочется видеть лицо Сережи, и он просит его перевернуться, держа руками его руки. Лицо его покрасневшее, чуть влажное, а губы открыты и предательски блестят. Игорь старается целовать их и двигаться быстро. У него не выходит. Он лишь ускоряется и иногда жадно скользит языком меж узких губ. От этого Сережа издает громкий, совершенно неприличный, но крайне возбуждающий стон, и Игорь прилагает все возможные усилия. Он постоянно следит за лицом Сережи – лишь бы не больно – а сам медленно умирает от того, насколько и этого ему мало. - Почему мне так мало, - спрашивает он вслух приоткрытые губы. Взгляд светлых глаз совершенно рассеян. Бедра так сильно сжимают его, что Игорю сложнее двигаться. – Почему мне все равно так мало, - его руки – на руках Сережи. Губами он то и дело задевает чужие губы, бедрами все быстрее и быстрее двигается навстречу, ощущая жар, давление, движение навстречу. Этого все равно мало. Ему хочется, чтобы так было постоянно. - Я бы не переставал, - бормотал он в мокрую шею Сережи, а тот лишь безмолвно – практически – хватался за его плечи и соскальзывал руками по влажной коже. - О господи, Игорь, - едва слышно. Игорь целует его как может, изнывая от напряженных мышц. В таком положении ему не кончить – слишком напряжен. Возможно, что он так и час сможет. Но Сережа вдруг изгибается под ним – совершенно, красиво, с потрясающим лицом, какого ни в каком видео не снимут – и снова опускается, опуская руки на постель. Игорь слизывает каждую соленую дорожку с его лица. Ему никак. Сережа дышит часто и проводит руками по лицу. Игорь еще не кончил, а уже хочет снова. Ему плевать на собственное удовольствие. Ему нужно видеть это снова. Видеть, как он заставляет кого-то терять связь с реальностью, как он заставляет кого-то стонать. - Ляг. Нежное прикосновение к бедру, и Игорь перекатывается, с разочарованием осознавая, что ему пришлось выйти. Горячая раздраженная кожа головки не скажет ему завтра спасибо, а защиту придется менять. Как зачарованный, он следит за тем, как Сережа открывает блестящий квадрат зубами. Выглядит слишком невероятно, настолько, что Игорь долго и не протянет. Спасенный от напряжения рук и ног, он будет ощущать только… Это красиво. Ему невыносимо приятно, слишком хорошо, но…. Это еще и красиво. Так, как он всегда и мечтал. Как всегда и хотел. Запрокинутая голова, напряженная шея. Бедра под его ладонями. Ему хочется это запечатлеть, но никому не показывать. От каждого его медленного, сводящего с ума движения, Игорь и сам закусывает губы, не представляя, сможет ли он просить быстрее. Это, вероятно, неудобное положение. Его накрывает водопадом волос. Руки Сережи – по обе стороны от его головы, и так он может быстрее, гораздо быстрее. В голове Игоря – пусто. Весь он – растущее, болезненное напряжение, сильная судорога в мышцах, жадно вцепившиеся в бедра руки, несколько мгновений до того, как…. Едва прошлой ночью он испытал и половину этого. От длинных волос вокруг Игорь вдруг словил вторую волну, не пережив первую, хотя и слабее. Всего несколько потрясающих секунд, и он опустошен и благодарен. Не позволяя себе ни на секунду отвлечься, он обнимает Сережу и устраивает рядом, оплетая его снова. - Говоришь, проблема, - Игорь смог заговорить не сразу. Он снова уткнулся носом в макушку. Кажется, он успокоился совершенно не надолго, - с тобой только одна проблема. - Какая? – любопытство делает его каким-то более особенным. - Я хочу еще, Сережа. Тихий смех. - Чего ты ржешь, я серьезно. - Игорь, я не могу, подожди, - он отпихивается от поцелуев Игоря, потому что ему нечем дышать и отчаянно хочется пить. Игорю приходится встать. Он возвращается с водой и полотенцем и несколько секунд просто любуется. - И сколько к тебе полагается, миллион, два? – Игоря это мало волнует. Он вытирает испачканный живот Сережи, а тому щекотно. Вода льется мимо и стекает по его шее. - Чуть больше, - он поднимает одну бровь. – Может быть, миллиард. Игорю сложно не отреагировать. - Чего, серьезно? – он удивлен. - Нет, Игорь, нет, ну забудь, пожалуйста, это не имеет…. Игорь моментально поднял его, вскочившего с дивана, и усадил на колени, обнимая так, словно в последний раз. - Ты что, дурак что ли, мне вообще плевать, даже если у тебя на счету ничего нет, - произнес он, обнимая Сережу, словно ребенка, прижимая к себе ладонью за голову. - У всех всегда такое лицо…. – Игорь ощутил что-то мокрое и горячее на плече. Он бестолково целовал голову прямо сквозь волосы и гладил его по спине. - Это я готов отдать миллиард, чтобы ты остался.