Полет над грозой

...До этой секунды Майкл не знал, что означает быть обычным человеком. Тот, кем он стал, был старше: тело Майкла больше не было крепким, отлаженным телом седьмого. Глухая, пульсирующая боль в виске и щемящая тревога на грани тихого отчаяния, — вот что владело незнакомцем. Майкл не представлял, что ему делать: единственное, что было хоть чуточку похоже на выход, — разгадать, в чьем теле он находится, пока не станет слишком поздно. Чужие мысли и образы, проникающие в его сознание, не давали ему сосредоточиться. Майкл не мог шевельнуть рукой, не мог контролировать собственный взгляд; даже мысли изменяли ему, оставляя лишь ожидание и бездействие. Помещение, в котором он оказался, было похоже на обычный офицерский кабинет. Яркий свет падал откуда-то слева, едва касаясь края стола и сложенных на нем бумаг. Все, что было дальше, оставалось размытым и нечетким. Взгляд незнакомца медленно перешел на руки. Вблизи он видел чуть лучше, и к Майклу вернулась надежда заметить хотя бы маленькую деталь, которая подсказала бы, кто умрет этим солнечным утром, застреленный или застрелившийся. На мгновение ему улыбнулась удача: фотография на столе изображала двоих в военной форме, одного выше, другого ниже и моложе... но взгляд незнакомца резко метнулся в сторону, не дав Майклу разглядеть снимок. Следующим, что он увидел, был документ, бóльшую часть которого прикрывала ладонь. Тяжелый взгляд незнакомца замер на обрывке фразы, с трудом различимом, но заставившем его сердце сжаться. «Погиб при несении службы», — прочел Майкл. Чужие губы скривились в горькой усмешке, а пальцы коснулись телефонной трубки. Голос казался до боли знакомым, но Майкл так и не смог понять, кому он принадлежит. — Да, Сид? — тихо произнес незнакомец. Майкл почти не слышал голос в трубке: тот словно доносился откуда-то издалека. — Да, я помню... — продолжил человек, в чьем теле он оказался. — Я не смогу... знаю, что обещал... скажи ей, что мне очень жаль... жаль, что все так сложилось... Ты не знаешь? Его больше нет. Все кончено. Я узнал сегодня утром. И снова невыносимая тишина... — Я видел его, — вдруг сказал незнакомец. — Совсем недавно... мы говорили... разве я мог подумать, что в последний раз?.. Я не верил и не верю до сих пор... все это так бессмысленно, случайно, глупо... Мне показали обломки... а я... я смотрел на них, я двинуться не мог... и мне казалось, что он жив, что все это случилось не с ним... Я чуть с ума не сошел... нет, сошел, наверное... Не отговаривай меня. Я уже мертв, Сид. Умер, как только его не стало. Вот и все. Прощай, Сид. Трубка опустилась на телефонный аппарат с резким щелчком, до боли похожим на звук взведенного курка. На Майкла накатила волна отчаяния: он знал, что случится через минуту... или пять минут... или же час... и не мог остановить эту бессмысленную смерть, не мог спасти себя и незнакомца, чьей невольной жертвой ему судилось стать. Боль в чужом виске усиливалась. Пальцы незнакомца легли на рукоятку пистолета. — Вы слышите меня?.. — мысленно прокричал Майкл. — Не делайте этого! Вы смелый человек, а опускаетесь до трусости! Что вы докажете этим выстрелом? Ваша смерть его не вернет! — Мистер О’Хара, — горько произнес незнакомец, и ледяной холод дула коснулся выжженного болью виска. — Никогда не называйте самоубийство трусостью — и не судите тех, кто слабее вас... потому что завтра на курок могут лечь ваши пальцы, и вы не будете знать другого способа заглушить боль. — Как вы... — прошептал изумленный Майкл, все еще слыша отзвук своего имени. Ответ не заставил ждать: нечеткие контуры человека, только что вошедшего в кабинет, выдали в нем генерала О’Хара. Два взгляда светло-зеленых глаз встретились, замкнув время и пространство... и на секунду Майклу показалось, что мир раскололся надвое, на отражение и реальность, сделав их стражами своих новых границ. Он снова чувствовал собственное тело, но на расстоянии, как будто к пальцам крепились невидимые нити... Прежде чем чужой палец успел нажать на спуск, Майкл представил взмах рукой — и с замиранием сердца проследил за тем, как этот взмах с точностью повторило его «отражение». Пистолет упал на пол, блеснув в лучах летнего солнца, которые тут же сменил холодный полумрак. Выброшенный обратно, в полутемный коридор, Майкл едва успел выпрямиться, когда увидел перед собой воина Шонга. Единственная деталь, которая скрашивала его бедственное положение, заключалась в том, что воин был мертв. Майкл поднялся, чувствуя во всем теле невыносимую слабость. У пособника Шонга была свернута шея. Майкл сразу же отбросил мысль о Джонсоне: обычный человек не мог покинуть Нереальность без помощи седьмого. Слабая надежда на то, что Стил жив и не в плену, впервые не казалась ему такой уж фантастической. — Черта с два тебя найдешь... — заметил Джонсон, явившись из-за угла. Майкл выждал, пока майор опустит оружие, и напряженно произнес: — Как ты вышел из Нереальности? — Не представляю, а что?.. Майкл провел ладонью по лбу. Он знал твердый принцип пространственных перемещений: чтобы выйти откуда-то, нужно сначала понять, где ты находишься. Джонсон не мог ничего знать о нереальном мире, не мог прочувствовать тонкую грань между тем, что казалось реальным, и тем, что им было. Воинов КС сотню раз бросали в «пространственных ловушках», и те прорывались в реальный мир только в сто первом случае, измученные и обессиленные, словно проплывшие сквозь огромную толщу воды и наконец вдохнувшие воздух. — Я же говорил... ты не можешь выйти из Нереальности... это сложная техника... Как ты вышел, я спрашиваю?