Вечер среди огней

Е Байи сел за стол какой-то таверны и взглянул в небо. Оно уже окрасилось в яркие цвета благодаря розовеющему солнцу, что неспеша уходит за горизонт. Вокруг много людей. Все они торопятся домой. К родителям, к семье — кому куда. Некоторые ищут постоялый двор, чтобы переночевать, а потом двинуться в новый путь. Е Байи казалось, что он — неприкаянная душа, которой неведом покой. Он не может найти дома, он просто идёт куда-то. Просто идёт и не спешит поведать мир, который успел уже повидать раньше, пока был молод. Он и в этом городе был. Давно-давно, когда ещё здесь не было столько странников. Только Байи не один тут был. И знакомые улочки заставляют сердце дёргаться в предвкушении того, что сейчас со спины налетит тонкая фигурка и, прижавшись всем телом к широкой спине, пробурчит что-то про то, что Байи будет ворчливым стариком. Фигурку эту звали Лао Куифен. Она (вернее, её глупая смерть) — большая ошибка Е Байи, о которой он жалеет и по сей день, хотя лет прошло уже много с тех самых пор. Мужчина попросил вина у подошедшего паренька и что-нибудь перекусить. Ему было всё равно, что. Сейчас его окунули давние воспоминания, от которых становилось так тепло на душе. Если она, конечно, до сих пор есть. Е Байи отпил принесённого вина. Да, здесь оно такое же, как и было раньше. Ничего почти не изменилось. Ни чувства, ни вкус здешнего вина, что приятно стекало по горлу со сладкими нотками. Только не хватало недовольного: «Фу, как ты это пьешь? Оно же горькое, невкусное и вообще не сладкое!» (Много лет назад) — Ой, какой же ты вредный! Мы же весь фестиваль пропустим, Байи, ну пошли! — надув и без того пухлые губы, девушка топнула ногой, словно маленькая девочка. — Да чего мы не видели на фестивалях? — закатив глаза, спросил Е Байи и силой усадил девушку за стол. — Поешь сначала, дура, ты уже сутки голодная ходишь. Хочешь свалиться где-нибудь без сознания? — Тц, чтоб тебя! Мамочка, тоже мне, нашлась! Девушка возмущенно сложила руки на груди и отвернула от молодого Е Байи голову, демонстративно обижаясь. Чёрные волосы, собранные в хвост и обвязанные золотистой лентой, ударили Байи по щеке из-за резкого поворота. В этих же волосах, в само́м хвосте, покоились красивые заколки в виде цветов. Они сияли на солнце, так красиво и ярко. Девушка надула щёки и нахмурила тёмные брови. Затем опустила тёмные пушистые реснички. — Не выделывайся, Куифен. Если тебя где-нибудь задавят после того, как ты от голода упадешь в обморок, я тебя даже искать не пойду. Сама будешь виновата, — покачал головой Байи и подозвал человека, чтобы заказать еды. — Какой же ты злой! За что Небеса мне подарили возможность разделить свой жизненный путь с тобой? Где я так нагрешила? — За всё хорошее, — ответил Байи. — Действительно. Вскоре еду подали, и пара начала есть, переговариваясь и смеясь. Куифен подали чай, очень вкусный чай, а Байи принесли вина. Оно тоже было вкусным, сладким. — Ты пьяница, а без меня, наверное, совсем сопьёшься, — промямлила Куифен. — А ты сделай так, чтоб не спился, — усмехнулся Байи. — Уж постараюсь. Доев и оплатив счёт, пара вышла на улицу, где было шумно и ярко. Люди вокруг ходили в яркий одеждах, смеялись и громко говорили, пока играла музыка. Везде вкусно пахло сладостями, у лавок было много людей. Куифен поправила своё дорогое золотистое одеяние, после чего схватила Байи за руку и утянула за собой в эту толпу. Ей всегда были интересны эти праздники: богатая семья девушки не могла позволить дочери участвовать в фестивале для «простых смертных». Поэтому девушка очень часто сбегала, а после встречи с Байи и вовсе променяла мир богатых, сильных заклинателей и могущественные школы на простую свободную жизнь вольного даоса. Конечно, родители были против. Конечно, они пару раз их ловили и били линейками, пытались вразумить. Но Куифен и Байи никого не слушали, они продолжали бежать. И вот, совершенно недавно девушка заявила, что она свободна, что она вольна управлять своей судьбой. Родители, слыша эту пламенную речь, сопровождаемую пламенными матами, не могли противостоять. Так Куифен и обрела свою независимость. И Е Байи очень горд своей подругой — не видел он никого, кто мог бы так яро отстаивать свои права перед взрослыми, не понимающими свое дитя. Пара провела время на фестивале весело: даже приобрели пару шпилек для волос и подарили их друг другу. Они посмеялись с того, как были предсказуемы. Вернулись Байи и Куифен поздно: на улице уже была глубокая тёплая ночь. Они были уставшими, но счастливыми. — Твоя комната на втором этаже, — сказал Е Байи, потягиваясь. — Мне лень подниматься, — обречённо застонала Куифен, шагая к лестнице. — Тогда пошли. У меня поспишь. Нам не впервой, — юноша схватил девушку за руку и резко потянул на себя. Та и сделать ничего не успела, как вдруг оказалась притянутая к груди друга и даже в каком-то смысле в объятиях. Девушка посмотрела на Байи и, увидев в его глазах намек на смущение, устало улыбнулась, вешаясь ему на шею. — Я тебя обожаю, — произнесла Куифен с довольством мурчащего кота. Пара прошла в комнату. Куифен налили воду в бочку, и она приняла водные процедуры. Байи очень интересовал тот факт, что вода, которую ей наливают, настолько горячая, что комната успевает прогреваться, а девушка даже бровью не ведёт. По словам её, ей даже нравится горячая вода. Сумасшедшая. После водных процедур оба переоделись в ночные одеяния, выданные им. В бежевых одеждах Куифен выглядела по-домашнему, а с влажными волосами вообще создавала какой-то комфорт. Впрочем, так и дева Лао думала в сторону своего друга. Оба не стали спать на разных кроватях, которые им предоставили: они легли на одну. Пожалуй, это было позорно для друзей — спать на одной кровати. Они ведь парень и девушка! Какие бы слухи могли пойти — ужас, стыд и позор семьям! Но не этим двоим ли кое-что класть хотелось на мнение других людей? Куифен и Байи так привыкли спать на голой земле в объятиях, что редко могли теперь спать друг без друга: им казалось, что возле каждого какая-то пустота. И эту пустоту надо было заполнить. (Сейчас) И Куифен всегда была такой яркой! Милая до невозможности, вольная, красивая, умелая и совершенно не домашняя. Она даже готовить не умела. Но именно в эти качества безвозвратно влюбился Байи. Он помнил, как предложил ей связать их жизнь узами брака, не обращая внимания на протесты родителей. И помнил, как счастливо улыбалась Куифен, соглашаясь. Искры в её тёмных глазах могли заменить яркое солнце. Тогда-то пара и нашла эту чёртову технику Шести Гармоний. И, конечно, их устраивала перспектива жить вечно, бесконечно путешествуя и наслаждаясь друг другом. И проклял Байи тот день. Они так наивно стали изучать технику, не разобравшись, что к чему. Они не успели обручиться даже, успели только отдать друг другу свои первые поцелуи. И Куифен умерла от разрыва меридиан. Байи пришел в себя тогда, когда почувствовал, что чужие руки стали холодными и безвольными. А когда парень открыл глаза, то увидел, что Куифен была с белыми волосами. Кожа побледнела. Глаза закрылись, по щеке стекла слеза. Наверное, ей было больно. Но она пошла до конца. Байи помнил, как поймал в свои сильные руки маленькое, но сильное тельце. Он пытался как-то помочь Куифен. С матами и угрозами просил девушку открыть глаза. Но та молчала, словно кукла. И от этого было больнее и страшнее. Хотелось, чтобы это было глупым розыгрышем. Но это было не так. Тогда Байи понял, что потерял её. Тогда он осознал, что его невеста не сможет стать ему женой. Было больно. Ему казалось, что какая-то часть души умерла вместе с Куифен. Мужчина похоронил девушку на той горе. Нашел для неё одежды ее любимого ярко-голубого цвета. Вставил в волосы шпильки, купленные друг другу. И Байи не мог не помнить, что даже бледная, с белыми волосами Куифен была прекрасна. Он взял её тяжёлый меч себе. И понял, что девушка была права: ему этот меч шёл больше, чем ей. Потому он решил путешествовать с этим мечом. Байи сожалел. Но жил дальше. Не знал, зачем, просто продолжал, без какого-либо смысла. И в итоге смог помочь тем, кто в этом нуждался. Наверное, для этого и жил. — Хэй, Куифен. Встреть меня на мосту. Твой друг наконец решился пойти до тебя, — усмехнулся Байи, выпивая кувшин вина. Он готов вернуться к ней. Он больше не нужен в своём мире. Так пусть души Байи и Куифен встретятся снова, чтобы потом переродиться.