Санитар города

      В одном из ленинградских участков с ночи было неспокойно, туда-сюда бегали постовые. Младший лейтенант Антон Власов вздрагивал от каждого громкого звука, ожидая, что вот-вот в коридоре раздадутся тяжёлые шаги капитана Гридина. И они раздались.       Гридин шел по коридору, не оглядываясь, лишь иногда коротко кивал на приветствия коллег. Он ворвался, а не вошёл, в кабинет, и дверь гулко ударилась ручкой о стену, на которой уже прослеживалась вмятина от регулярных столкновений. — Ещё один, Никита Юрьевич! — тут же отрапортовал Власов, непроизвольно вытягиваясь по струнке при виде начальника.       Гридин приветственно хлопнул его по предплечью, с громким шлепком кинув сумку на стол. Он медленно опустился на стул, и, опустив лицо в ладони, принялся усиленно тереть глаза пальцами.       Неуловимый Водила не давал ему покоя уже почти год, вырывая его из привычной суматохи своими мерзкими кровавыми руками. Гридин безразлично глянул на документы, которые положил перед ним Власов, и закурил. Шестерёнки в голове бывалого опера крутились с непостижимой скоростью, хоть лицо его оставалось таким же безразличным и непроницаемым. — Где ж ты, гнида, прячешься… — сквозь зубы прошипел Гридин, щурясь от сигаретного дыма.       Антон бесшумно зашёл ему за спину и приоткрыл окно, чтобы впустить в кабинет хоть немного свежего воздуха. — Ведь по-любому же рядом прячется. — поддакнул он, заглядывая в бумаги через плечо начальника.       Гридин вскочил и буквально вцепился взглядом в подчинённого. Власов похолодел. Хоть и был он на голову выше начальника, но его взгляд пронизывал до самой глубины души, заставляя внутренне съежиться и даже пригнуться. — Верно говоришь, лейтенант! — наконец тихо похвалил его капитан, и слегка коснулся костяшками пальцев его груди в знак одобрения, — Раз мы эту падаль поймать до сих пор не можем, значит, не там ищем. Что нам известно?       Будто опомнившись, Гридин кивнул на стул рядом, и кинул Власову помятую пачку сигарет. — Угощайся, лейтенант! — он откинулся на спинку старого кресла, и оно жалобно скрипнуло под весом опера. — Младший лейтенант, — скромно поправил Власов, но сигарету достал и с удовольствием закурил, заглядывая в личные записи в маленькой записной книжке, — Убийца ездит на черной Волге без особых примет, действует исключительно ночью. Это подтверждают слова единственного свидетеля, который видел, как третья жертва садилась в черную Волгу накануне убийства. Все его жертвы — мужчины, некоторые были судимы, но не все, так что пол — единственная общая черта. Жертв вывозит в безлюдные места, где долго пытает их, после чего наносит смертельный удар молотком в голову. Ни свидетелей убийства, ни улик на месте убийства, только трупы, которые находили спустя время сторожа или случайные рабочие. — А что с новым? — не отрывая сосредоточенного взгляда от бумаг, спросили Гридин.       Власов закрыл книжку и убрал её во внутренний карман. — Та же история, — сказал он, двигая к себе одну из бумаг, — Сергей Степанович Иванов, 1948 года рождения, уроженец Пензенской области, не судим. Характеризуется положительно коллегами и начальством. Работал сторожем на закрытой стройке, где и был жестоко убит. Судя по всему, убийцу на территорию пропустил сам, сам же провел его в сторожку, на столе стояли две рюмки водки, одна пустая. Не исключено, что был знаком с убийцей, потому что какое-то время они разговаривали на улице, где убитый успел выкурить несколько сигарет. Первый удар пришелся в затылок, после чего Иванова связали и подвесили на крюк в одной из пристроек. Долго били дубинкой, сломаны почти все рёбра, несколько пальцев и ключица. После чего Иванова сняли с крюка, и убийца нанес последний удар молотком по затылку, он и был смертельным. Всё время пыток Иванов был жив.       Гридин кивнул и потёр переносицу. Сам он уже давно не выезжал на подобные преступления, и тут ему очень помогал Антон: Власов перевелся к ним незадолго до появления в городе Водилы, уже имея отличные характеристики из своего города, где работал за семерых. У парня была отличная зрительная память, и он умел делать логические выводы по совершенно, казалось бы, незначительным вещам. — Всех водителей черной Волги мы проверили и на заметку взяли, — тихо произнес Гридин, опираясь локтями о стол, — Убийца прекрасно знает город, хорошо водит, потому что ни разу не попался ни одному посту, не попал в аварию, и знает все объездные пути… — А водительниц? — скромно произнес Власов. — Что? — Гридин непонимающе посмотрел на подчинённого, не до конца понимая что тот имеет в виду.       Власов выпрямился на стуле, и тоже опёрся локтями о стол, придвигаясь ближе к начальнику. — Мы проверяли только мужчин, но в нашем продвинутом веке и женщины водят машины, и женщины могут убивать людей. — Власов смотрел на Гридина очень внимательно, несвойственным ему пронизывающим взглядом, и тот даже смутился. — Нет-нет, — замотал он головой, — Поверь моему опыту, лейтенант, это не могла сделать женщина хотя бы по физическим причинам. Все жертвы были доставлены на место своей казни против воли, а ты видел этих жертв, с большинством нам-то не справиться, что уж про бабу говорить. — Как знаете, — Власов пожал плечами, и его взгляд снова стал простым и добродушным, каким и был всегда.       Он встал со стула, потянулся, и, сунув в рот сигарету, подошёл к окну. Гридин ещё раз потряс головой, чтобы сбросить с себя наваждение. Выращенный мамой и бабушкой, имеющий дома любимую жену и дочку, он не то что бы не думал, что женщина на такое не способна, а просто не хотел в это верить. И на это указывало не только его чутье, но и следатский опыт. Впрочем, Власов был прав в одном: Водилу нельзя искать стандартными методами, иначе, он давно бы уже попался. Этот подонок был хитрым и незаметным, раз так и не дал о себе знать, и чтобы поймать его, надо было думать нестандартно. — Не зря я зову тебя «лейтенантом», — будто невзначай произнес Гридин, снова откидываясь на кресло, — с твоими способностями тебя ждёт повышение очень и очень скоро. Рад, что работаю с таким замечательным человеком.       И хоть он не видел лица Власова в этот момент, но прекрасно знал, что молодой коллега расплылся в почти по-детски восторженной улыбке.