lay ourselves down (again and again)

— Дилюк, — начал Кэйя одним утром, сидя на диване в кабинете Дилюка. — Помнишь, как ты настолько расстроился, когда занял второе место по планеризму, что не выходил из комнаты целых два дня? Ответом служит жуткая тишина, но Кэйя терпеливо ждет, сохраняя на лице спокойное любопытство. — Хочу ли я знать, почему ты заговорил об этом? — отвечает Дилюк с коротким вздохом, постукивая пером по стопке бумаг и посылая Кэйе хмурый взгляд. — Ах, ничего такого, — заверяет Кэйя, но то, как он встает и подходит к столу, вызывает у Дилюка тревогу. — Ты просто так мило дулся. — Это было не мило. Это было ужасно, — бормочет Дилюк. Кэйя смеется — легко и искренне. — И почему ты говоришь, что это не мило? Помнишь, как я заставил тебя выйти? Лицо Дилюка потеплело, и Кэйя сел впереди него на стол, в полной мере любуясь тем, как розовый цвет подчеркивает изящные скулы Дилюка. — Да. Следи за чернилами, пожалуйста. — Говорит Дилюк, и Кэйя отодвигает маленькую чернильницу подальше от себя. Только тогда Дилюк продолжает. — Ты сказал, что я твой любимый планер. — Ну, тогда я говорил правду, — произносит Кэйя и придвигается ближе, замечая, что смущенный румянец начал распространяться и по носу Дилюка. — Звучит не совсем честно от того, кто победил меня. — Тогда мне благоволил сам Барбатос, — тоскливо вздыхает Кэйя. — А потом он больше никогда не позволял мне выиграть турнир по планеризму. — Ты должен больше благодарить Эмбер, чем Барбатоса, — говорит Дилюк, мысленно задаваясь вопросом, слушает ли сейчас их бард. — В год, когда ей разрешили участвовать, она порвала тебя, хотя едва… — Едва могла держать планер на лету из-за роста. — Закончил Кэйя. — Я знаю. Спасибо. Забавно, как между ними менялись роли. Дилюк все еще краснеет, когда вспоминает, каким бурным он был в детстве, но также нежно улыбается, когда вспоминает о взволнованном Кэйе, возмущенном тем, что его победил ребенок. (Самому Кэйе тогда было двенадцать, и нет, конечно, он тогда уже не был ребенком). Кэйя не может найти в себе силы расстроиться — не тогда, когда улыбка Дилюка заставляет его сердце расцветать, как глазурная лилия в свете луны. Дилюк оглядывается на работу, перенося всё внимание от приятного разговора к серьезному вопросу инвентаризации Винодельни, но Кэйя отодвигает документы в сторону и встает, исчезая позади Дилюка. — Я, вообще-то, смотрел на них, — говорит Дилюк и подносит руку к стопке бумаг, но Кэйя ловит его ладонь и подносит к своему рту. — А теперь ты смотришь на меня, — произносит Кэйя, целуя тыльную сторону ладони Дилюка. В ответ он получает привычный равнодушный взгляд, но всё равно восхищается им. Он наклоняется, специально опуская взгляд на губы Дилюка, показывая свои намерения, но Дилюк кладет ему два пальца под воротник и сам сокращает расстояние. Кэйя хотел, чтобы поцелуй был быстрым и игривым, но он не мог отказать Дилюку в чем-либо, особенно в поцелуе, инициатором которого был он сам. Кэйя удовлетворенно мурлычет, когда Дилюк потакает ему, их губы мягкие и теплые, и они продолжают целоваться достаточно долго, чтобы Кэйя задался вопросом, нужно ли было убрать всё со стола сначала. Но затем он чувствует, как пальцы Дилюка выходят из-под воротника, а затем мягко отталкивают его. — У меня есть работа, — многозначительно говорит Дилюк, хотя смысл передается куда медленнее, когда его губы красные и блестящие, и в его голосе звучит тембр, который буквально говорит Кэйе, что было нелегко отстраниться. Кэйя невинно смеётся, а потом улыбается ещё более невинно — и это означает, что намерение, скрываемое за этим, совершенно иное. Он спрыгивает со стола, отодвигая чернильницу и бумаги обратно по местам, но прежде чем отойти, приближается к уху Дилюка. — Приходи в спальню, когда закончишь, — его голос становится ниже с каждым словом, которое он шепчет, словно секрет. — Думаю, что тяжелая ручная работа заслуживает награды, не так ли?

*

Когда награда оказалась сексом, никто не удивился. — Не знаю, насколько это награда, учитывая, что мы занимаемся этим каждую ночь с тех пор, как тебя отправили в отпуск, — сказал Дилюк, делая нерешительную попытку одной рукой стянуть штаны, в то время как другая его рука запуталась в волосах Кэйи. Подняв голову с шеи Дилюка, которую он нежно целовал, Кэйя нахмурил брови. — Говоришь так, будто тебе не нравится моя забота. Я тебе надоел, Мастер Дилюк? Чистой обиды в выражении лица Кэйи достаточно, чтобы развеселить Дилюка. Он перестаёт бороться со своими штанами и кладёт руку на лицо Кэйи. — Ты никогда не надоешь мне, — бормочет он с такой искренностью в голосе и глазах, что у Кэйи перехватывает дыхание. Их губы опухли от страстных поцелуев и онемели, но это было не важно — это никогда не было важно, не тогда, когда они так сильно увлечены друг другом, не тогда, когда воздух становится тяжелее и слаще, когда им делятся. С помощью Кэйи Дилюк наконец снимает штаны, и, как обычно это и происходит, за штанами вскоре последовала и остальная одежда. Солнце так низко в небе, что часть его исчезла за высокими утесами вдалеке, и слабый золотой свет падает на тело Дилюка, ослепляя, когда он лежит на кровати. Кэйя смотрит, блуждая взглядом по бесчисленным оттенкам красного, золотого и кремового на теле Дилюка Рагнвиндра. Всё в нем безупречно, и Кэйя хочет поклоняться ему так же сильно, как и разрушить. К счастью, он может делать и то, и то. Он сбрасывает остатки своей одежды и без промедлений опускается над Дилюком, заставляя его ахнуть от удивления, когда проводит ледяными кончиками пальцев по груди. — Я просил предупреждать меня, когда собираешься так делать, — ворчит Дилюк, как будто такие слова имели хоть какой-то смысл. — А я говорил, что намного веселее делать это без предупреждений, — говорит Кэйя, зажимая розовый сосок Дилюка между двумя пальцами, будто думая, что следует ему сделать ещё. — Мм, думаю, я решил, какой будет твоя награда. — Ты расскажешь мне, или я должен сам понять, что ты задумал? — пробормотал Дилюк, наклоняя голову в сторону. — Ну, конечно, я расскажу тебе, — сказал Кэйя, и Дилюк застонал бы от раздражения, если бы не таял под жаркими прикосновениями. Он расслабляется, подносит два пальца к губам Дилюка, и его рот легко открывается, соглашаясь на всё, что последует дальше. Это простое действие, но тот факт, что Дилюк открыл рот для Кэйи без всяких вопросов, доставляет ему новую волну возбуждения. — Хороший мальчик, — шепчет он, и не может сдержать улыбку, когда Дилюк облизывает пальцы сильнее, заглатывая глубже. — Ты так хорошо тренировался, верно? Дилюк приоткрывает глаза, в них сверкает злость, будто вопрос Кэйи перешёл черту от сексуального к невежественному, но то, как у живота дергается его собственный член, показывает его истинные чувства. Это невыносимо мило. Наконец, Кэйя убирает пальцы, наблюдая за тонкой нитью слюны на языке Дилюка, пока та не обрывается. Удовлетворённый, он откидывается назад, чтобы раздвинуть ноги Дилюка, и это всё, о чем он предупреждает его, прежде чем позволить пальцам войти внутрь. На прошлой неделе Дилюк так много занимался сексом, что его тело почти не сопротивлялось, оказывая гостеприимство, как и его рот минутой ранее, но в несколько раз теплее. Мысль о том, чтобы отбросить свой план и сразу войти, кажется Кэйе привлекательной, но он — человек слова, в отличие от Дилюка, который терпит около минуты безумно медленных и поддразнивающих движений Кэйи, и, в итоге, взрывается. — Просто... вставь уже, ладно? — дрожит Дилюк. — Нет, я так не думаю, — говорит Кэйя, нежно касаясь свободной рукой гладкой кожи бедра Дилюка. — Тогда хотя бы... — продолжает Дилюк, но замирает на полуслове, когда Кэйя прижимается к его бёдрам. — Ты должен больше верить в меня, — безжалостно отчитывает Кэйя, наклоняясь, чтобы поцеловать один из заживающих укусов на бёдрах Дилюка, продолжая работать пальцами. — Я всегда забочусь о тебе, разве не так? Глаза Дилюка снова закрываются, губы приоткрываются и дыхание сбивается. Он не отвечает на вопрос, но ему и не надо — его тело, гибкое, уязвимое и доверчивое, само отвечает Кэйе. — Потрогай себя, — говорит Кэйя мягким приказом, который Дилюк словно и ждал, поэтому он следует ему без всяких вопросов и колебаний. Дилюк жадно хватает воздух, быстро дроча, пока мастурбирует пальцами Кэйи. Нетронутый член Кэйи пульсирует между ног Дилюка, но он продолжает смотреть на тело под ним, не в силах отвести взгляд от захватывающего зрелища. Самоконтроль Дилюка разваливается на части, когда он отчаянно преследует собственное удовольствие. — Ты уже почти. — Успокаивающе сказал Кэйя, вглядываясь в лицо Дилюка. — Ты так добр ко мне, Люк. Ты заслуживаешь того, чтобы кончить. Ты кончишь для меня? Громкий стон срывается с губ Дилюка, совсем как музыка для ушей Кэйи, когда его бёдра делают последний рывок и он кончает на свою руку и живот. Он падает на кровать, тяжело дыша, и Кэйя бросает восхищенный взгляд на открывающийся вид. — Тебе понравилось? — спрашивает он, прижимаясь губами к члену Дилюка и аккуратно вытаскивая пальцы. Ответом служит слабый стон, и Кэйя тихо смеётся. — Ты устроил беспорядок, но вряд ли есть смысл убираться, пока мы не закончим. Дилюк не отвечает; кажется, он вот-вот уснёт, и Кэйе это не нравится. Он проводит пальцами по остывающей сперме на животе Дилюка, а потом снова опускает их между его ног. — Кэйя, — в усталом протесте говорит Дилюк. — Стой, это уже... — Кэйя вводит в него три пальца, и глаза Дилюка широко раскрываются в дискомфорте. — Кэйя. — Хм? Слишком? — Кэйя толкает пальцы глубже, наблюдая за реакцией на лице Дилюка. На его лицо падает красная прядь, мешая дышать. Она трепещет на каждом выдохе, и Кэйя протягивает руку, чтобы убрать её, и успокаивающе проводит пальцами по волосам Дилюка. — Если ты хочешь продолжать, то сделай всё правильно, — бормочет Дилюк, беспомощно вздыхая от удовольствия, чувствуя приятные прикосновения на голове. — Не совсем так. — Кэйя гладит его по волосам, сильнее прижимаясь к простате другими пальцами. — Я хочу, чтобы ты кончил от этого. Ты же можешь сделать это для меня, не так ли? Как оказалось, он может, но только после долгих, мучительных минут бесполезного ерзания на кровати, в то время как Кэйя безжалостно вытягивает из него второй оргазм. Слёзы собираются в уголках глаз Дилюка, и Кэйя целует их и прижимается щекой к щеке, давая ему время прийти в себя. Всего мгновение, и ни секундой больше; когда сердцебиение Дилюка, наконец, начинает замедляться, он замечает, как Кэйя движется по кровати, а затем тянет его измученное тело на знакомые колени. — Я так горжусь тобой, — сказал Кэйя, уткнувшись в покрасневшую шею Дилюка, его глубокий голос резонирует в воздухе между ними словно кошачье мурлыканье. — Так сильно горжусь. Но мы ещё не закончили. Ноги Дилюка снова разводят по сторонам, усаживая на колени Кэйи, и это слишком — слишком, так что его бёдра инстинктивно пытаются сомкнуться, но Кэйя крепко держит его на коленях. Это сводит с ума, и Дилюк хочет высказать все свои недовольства, но всё, что выходит, когда он открывает рот, это прерывистое, сбивчивое дыхание. — Ещё разок, — шепчет Кэйя ему на ухо, и холодное дыхание заставляет Дилюка дрожать. — Сделай это ещё раз и я дам тебе то, что ты хочешь. Ты сможешь, Люк. Мой милый, красивый, дорогой Люк. — Ненавижу тебя, — задыхается Дилюк, закрывая глаза и пряча лицо в плечо Кэйи. Как бы он ни старался, он не может контролировать то, как дрожит его тело, как безжалостные движения пальцев Кэйи внутри него заставляют мышцы напрягаться и содрогаться, как из него вырывается грубое удовольствие и его разум слишком взбудоражен, чтобы что-либо предпринять, поэтому он просто позволяет этому случиться. Его спина выгибается, пальцы впиваются ногтями в спину Кэйи, а рот открывается на плече Кэйи в дрожащем вздохе, когда его захлестывает ещё одна волна интенсивного удовольствия. У Кэйи перехватывает дыхание, когда он чувствует, как сжимает его пальцы Дилюк, однако его голос твёрд и спокоен, когда он тихо говорит: — Я знал, что ты сможешь. Ты так добр ко мне. Дилюк никогда не чувствовал себя таким опустошенным, и когда Кэйя вытащил пальцы, он знал, что должен почувствовать облегчение, но он чувствовал себя лишенным чего-то важного — пустым и неправильным. Ему нужно исправить это. Ему нужен... — Ты нужен мне, — Дилюк наполовину задыхается, наполовину стонет в плечо Кэйи, его глаза всё ещё закрыты. Он опускается на колени Кэйи, находит твёрдый член и резко выдыхает прямо в ухо. — Нужен для чего? — Кэйя не может не поддразнить его, за что получает легкий укус. — Ладно, ладно. Больше никаких шуток. Ты это заслужил. Это должно быть слишком, но когда Кэйя наконец входит в Дилюка, он чувствует сильное удовлетворение. Его член подходит лучше, чем пальцы, и он погружается в Дилюка почти полностью. — Ещё раз, — бормочет Дилюк в плечо Кэйи, так устало, что едва может распознать собственный голос. — Заставь меня кончить ещё раз. Кэйя не может отказаться от такого предложения; он терпеливый человек, но всему есть конец, даже его терпению. Он подталкивает голову Дилюка вверх и горячо целует его в губы, пока его руки идут к бёдрам Дилюка и поднимают его, чтобы снова опустить. Дилюк уже не пытается подавить свои желания — его стоны громкие и бесстыдные с каждым толчком. Кэйя ищет руку Дилюка, и он отвечает без слов и колебаний, скользя пальцами по его ладони. Их хватка продержалась до самого конца, и когда Дилюк сжимает руку Кэйи сильнее, Кэйя толкается глубже и кончает. Следующие несколько секунд теряются во времени; они падают на кровать, плечи поднимаются в попытках отдышаться. Они всё ещё держатся за руки, и когда Кэйя сжимает руку Дилюка, тот падает на него, прижимаясь подбородком к плечу Кэйи. Кэйя прислоняется к изголовью кровати, все ещё тяжело дыша, и поднимает руку, чтобы убрать волосы с лица Дилюка. Он сильно пахнет сексом, потом и Дилюком, и отключающийся мозг Кэйи не мог придумать что-то ещё, чего бы он хотел больше. — Так, хочешь сделать это ещё раз? — тихо спрашивает Кэйя с улыбкой на лице. Дилюк не отвечает, и он прижимается к его уху. — Дилюк? Дилюк все ещё молчит, и Кэйя немного ждёт, прежде чем пошевелить плечом и с нежным весельем наблюдать, как голова Дилюка склонилась набок. — Это последний намёк на заходящее солнце, когда Мастер Дилюк проваливается в сон, — шепчет Кэйя в волосы Дилюка, прежде чем закрыть глаза.

*

Снаружи все ещё темно, когда Дилюк просыпается, и он понимает, что не может пошевелить шеей, а ещё его ноги и бёдра болят. Ему требуется ещё мгновение, чтобы заметить, как опускается и поднимается прижатая к нему грудь с знакомым, приятным ароматом, который успокаивает все замешательства, когда он понимает, что это Кэйя. Точно, Кэйя. Дилюк закончил работу и пришёл в спальню, где сидел Кэйя в одной белой меховой мантии и обтягивающих чёрных брюках, а потом они поспорили о чем-то совершенно не важном, и в итоге оказались в одной постели, как обычно у них и происходило во время отпуска, который назначила Кэйе Действующий Магистр, освобождая его ото всей рыцарской работы. (Так как приказ был от Джинн, Кэйя счел его ещё оскорбительнее). Конечно, Кэйя попытался найти лазейки в приказе, и было решено — без согласия Дилюка, — что Дилюк будет приглядывать за ним и держать его подальше от всяких обычных развлечений гражданских. Дилюк был уверен, что ни один из капитанов не имел в виду... какие-то конкретные меры, особенно когда он сам редко расслабляется и выходит в люди. Очевидно, держать Кэйю подальше от работы было ужасной затеей, потому что теперь у него не было выбора, и вся энергия и внимание переместились на другой интересный субъект (на Дилюка). Дилюк мог бы рассказать об этом любому из рыцарей Ордо Фавониус, если бы они только спросили. Чем дольше Дилюк бодрствует, тем сложнее становится игнорировать липкость между бёдрами. С легкой гримасой он пытается отстраниться от Кэйи — но это невозможно из-за мертвой хватки. Он пытается вырвать руку из тисков, но это бесполезно, поэтому он просто сдаётся. Устроившись поудобнее и положив голову на плечо Кэйи, Дилюк повернулся к деревьям, окружающим виноградник, видимым прямо за окном. Он лениво наблюдал, не думая ни о чем, кроме тепла тела, прижимающегося к нему, и сердцебиения, пока рассвет не начал своё приключение по вершинам Мондштадта. Наконец, когда первые солнечные лучи падают на лицо Кэйи, он просыпается. — Уже утро? — бормочет он в волосы Дилюка. Прижавшись носом к шее Кэйи, Дилюк, глубоко вдыхая, прикрыл глаза. Кэйя обнимает его и притягивает к себе.