Введение. Определение любви
26 апреля 2021 г., 14:43
Проблема не в том, что Юнги не умеет выражать заботу, а в том, что он не умеет её принимать. Однажды когда он был маленьким, мама купила им со старшим братом компьютер. Это был первый компьютер в его жизни и когда тем утром его привели в кабинет, где он уже стоял, настроенный его отцом и хёном, он просто не знал, что сказать. Он посмотрел на него, сдержанно кивнул и в итоге сумел пробормотать что-то, отдалённо напоминающее благодарность.
Его мама нахмурилась и обеспокоенно взглянула на его брата.
— Тебе не нравится, Юнги? Я купила не ту модель?
Юнги тогда было лет четырнадцать и он просто хотел на чём-то создавать биты. Он ни за что бы не поверил, что мама сможет наскрести денег и купить им с братом собственный компьютер, так что не был уверен, как она могла бы ошибиться с моделью. Это было просто неожиданное социальное взаимодействие, которое он ещё не совсем понимал как воспринимать.
Он сглотнул. Нервы, неловкость и слишком много чувств булькали у него в животе и угрожали сорваться с губ, если их быстро не проглотить.
Так что он сделал вторую попытку, обнял маму немного чересчур натянуто и плюхнулся перед компьютером. Честно говоря, просто уставился на него.
И по сей день, много лет спустя, это воспоминание мучает его.
У Юнги просто всегда дерьмово получалось принимать заботу. Это было лицемерно, ведь он всю жизнь старается показать другим, что они ему не безразличны настолько, насколько физически на это способен. Он испытал облегчение, когда понял, что любовь — нелинейный язык и её можно выражать по-разному. Юнги нравится давать другим понять, что он любит их — просто быть рядом; стирать бельё Чимина вместе со своим, чтобы ему не пришлось тратить на это время; приносить больше еды, чем нужно, когда уже поздно и он переживает, что Намджун будет слишком уставшим, когда вернётся из студии, чтобы что-то готовить.
Слова так или иначе иногда не работают. Заставлять Сокджина или Хосока открыться всё равно что пытаться открыть запертую дверь ломом — это не стоит усилий и в результате может привести только к лишним повреждениям. Он даже не помнит как узнал, что им нужно, ему всегда помогала интуиция. Он просто сидит с ними, делает то, что они уже делают или хотят сделать и ждёт, пока дверь откроется сама. Иногда этого не происходит, иногда он просто глядит на воду, спокойную и окрашенную в розовый там, где она сливается с утренним небом словно прилив, достигший берег в тот момент, когда Сокджин открывает рот, будто хочет что-то сказать. А потом он вновь закрывает его, дёргает удочку и меняет тему. И это тоже нормально. Юнги знает, что это никак не связано с ним, доверием или их близостью. Это просто то, что нужно Сокджину.
Юнги понял это со временем. Невозможность что-то исправить не отражает его или его взаимоотношения с другими. Иногда лучше просто выслушать, чем пытаться сделать всем лучше. Бывает, что Тэхёну не нужен ответ, наставление, иногда он очевидно этого не хочет. Ему не нравятся лекции, он просто любит делиться. Он прижимается к боку Юнги, накрывшись одеялом, с красными щеками, следы от слёз на которых напоминают дорожки конденсата на запотевшем окне. Он надувает губы и голосом, преисполненным эмоциями, он говорит: «Я это несерьёзно, хён. Просто иногда Чимин не знает, когда лучше замолчать. Я не хотел его обидеть, почему он такой придурок?», а Юнги просто вздыхает, передаёт ему свою ещё полную кружку горячего шоколада и даёт Тэхёну его выпить, потому что он не ищет чужого мнения. Он просто хочет почувствовать, что кто-то слушает. В любом случае утром эти двое уже помирятся. Как и всегда.
Жизнь всемером заставила Юнги подумать, что он медленно освоил искусство выражать заботу. И обычно этого достаточно. Он думает о том компьютере, что ему подарила мама чаще, чем вероятно стоило бы. Столько лет спустя он всё ещё чувствует вину. Просто в таком он не хорош. Его психотерапевт вероятно сказал бы, что это из-за того, что он не считает себя заслуживающим их заботы или какую-нибудь чушь вроде того, что он оценивает себя и свою ценность по другому стандарту. У него нет особо мучительного прошлого, которое могло бы всё объяснить всё это и то, почему он такой, так что Юнги думает, что он просто офигенно неловкий.
По правде говоря, это самый простой ответ. Юнги просто не умеет справляться с эмоциями. Он и так чувствует слишком много, будто мир — это ураган движений и цвета. Он с трудом нашёл баланс в повседневной жизни, не говоря уж о том, когда кто-то хочет выразить по отношению к нему что-то позитивное. Поэтому Юнги предпочитает справляться со своим дерьмом наедине с самим собой.
Юнги уже знает из первых рук, благодаря своим собственным методам, через что они проходят. Так что что-то помимо этого будет бременем, возможно, слишком тяжёлым для них. Он любит остальных, ему не нужно, чтобы ему говорили это в ответ. Ему хватает его собственной любви.
По крайней мере, он так думает.
