1. Жест поддержки
29 апреля 2021 г., 12:55
Юнги гордится своей независимостью, позволяющей другим на него рассчитывать. Возможно, это как-то связано с какой-то хренью из его детства. Он никогда не был любимчиком учителей, но любил, когда ему доверяли отнести классный журнал в кабинет директора после того, как прозвенит звонок.
Теперь ему доверяют как продюсеру, люди хотят, чтобы он что-то написал и создал для них. Остальные ребята радуются, если ему кажется, что у него есть, что может им понравиться. Сейчас он почти уверен, что может писать песни во сне, по сути дела в туре он этим и занимался, сидя с ноутбуком после концерта за одним из жутких гостиничных столов, когда стрелка часов медленно приближалась к 4 утра.
Но иногда Юнги становится жертвой ограниченности своих человеческих возможностей. Он всегда отчитывает за такое Чонгука, когда он слишком на себя давит и воспринимает титул «главного вокалиста и секретного оружия BTS» слишком буквально. Но с Чонгуком всё иначе, Юнги эти правила не соблюдает. Просто… Нет.
Вероятно, именно поэтому он оказывается в таких ситуациях как сейчас, когда часы на его мониторе почти издеваются, а минуты будто утекают быстрее обычного. Когда он смотрел на них в прошлый раз, было 2:04 ночи, а за те несколько секунд, что он работал над новым семплом, стало 6:13 утра.
Он хмурится на экран и выглядывает из-за монитора в окно, в котором видно, как солнце медленно возникает из-за горизонта.
Просто не может быть, чтобы уже было 6 утра. Сегодня у него расписание, возможно даже интервью. По крайней мере он так думает, на самом-то деле он не уверен, какой сейчас день недели. Но можно смело предположить, что он должен где-то быть и выглядеть презентабельно, а не так, будто отмеряет жизнь не нормальными временными рамками, а тем, когда вырубится в следующий раз.
Он глубоко вздохнул, прикрыв рот ладонью. Ему ещё столько нужно сделать. Может, если он выпьет ещё кофе, то сможет притвориться нормальным человеком. Юнги якобы старается воздерживаться от кофеина, который не очень хорошо сочетается с его приступами бессонницы и контролем симптомов синдрома дефицита внимания, но, возможно, отчаянные времена требуют отчаянных мер.
Главное не разбудить остальных, он бы с удовольствием избежал любых нотаций от…
— Хён! Ты почему не спишь?
…Пак Чимина. Юнги вздыхает, медленно поворачивает голову и замечает в коридоре Чимина. Он стоит подбоченившись и выставив вперёд подбородок, а его волосы торчат после сна в разные стороны. Чимин, пожалуй, последний человек, которого Юнги сейчас хотел бы видеть. Он такой любопытный.
— Юнги-хён, сколько ты уже не спишь? — спрашивает Чимин. — Ты встал пораньше, чтобы поработать?
— Встал пораньше, — бормочет Юнги. — Конечно. Сойдёмся на этом.
— Юнги-хён?
— Почему ты даже по утрам такой громкий и невоспитанный? — прервал его Юнги, протирая глаза тыльной стороной ладони. — Знаешь, тебе бы стоило проявить чуть больше уважения. Будешь дальше так грубить, расскажу Сокджин-хёну.
— Да, пожалуйся на меня своему хёну, это так зрело и солидно с твоей стороны, — Чимин цокнул языком и шлёпнул Юнги по затылку. — Может, я бы проявил к тебе больше уважения, если бы ты заслуживал его как хён.
— Ты почему так грубишь? Я не так тебя воспитывал.
— На тебе что, та же одежда, что была вчера? — Чимин протянул руку и пощупал футболку Юнги.
Старший попытался отмахнуться от него, а потом скрестил руки на груди.
— Эй, Пак Чимин! Давай без рукоприкладства.
— Тебе нравится, когда это делает Чонгук, — фыркает Чимин.
Было ещё слишком рано для обсуждения их сексуальных предпочтений, что и хотел сказать Юнги, но что-то в выражении лица Чимина заставило его промолчать.
Он выглядит неожиданно серьёзно, мягко отодвигая руки Юнги и удерживая его за запястья. Он всё ещё хмурится. Даже так он выглядит красивым, и старший испытывает странное желание разгладить большим пальцем морщины у него между бровей.
Ему не нравится быть причиной переживаний Чимина. По крайней мере, не таких.
— Хён, — медленно произнёс Чимин. — Ты вообще не ложился?
— Чимин, не говори так. Со мной всё будет в порядке, я справлюсь.
— Отдых так важен, хён, — мягко сказал Чимин. Нежность, с которой он проводил пальцем по костяшкам Юнги, вызывала шок, вступая в слишком яркий контраст с их обычными спорами как у давно женатой парочки. — Ты меня этому научил.
— Чимин, не надо такой драмы, — поёжился Юнги.
— Ты должен отдыхать, хён.
— Я не мог заснуть… — попытался оправдаться Юнги.
— Всё равно нужно отдыхать, — нежно ответил Чимин, а затем вздохнул. — Хотя бы сходи в душ, хён. Будет труднее, если ты решил не мыться.
Юнги ничего не ответил, не будучи вполне уверенным, что ему хочется знать, что это значит. Это уже и так кажется чересчур. Он всегда нервничает, когда Чимин с ним нежен. Старший видел, как тот рыдает, пьяный от виски Юнги, когда они сидели под столом его студии, а Чимин изливал всё беспокоящее его дерьмо, словно выпивку в стакан. Такое Юнги нравится. Конечно, он не любит видеть, как Чимин плачет, но для него облегчение знать, что он не делает это в одиночестве.
А вот такое ему не нравится. Не нравится, как Чимин держит его за запястье, медленно поднимая на ноги. Чимин говорит легко, будто не беспокоится, а лишь слегка раздражён.
— Хён, сейчас же в душ. Я всё равно встал. Ты ел?
Юнги попытался вспомнить. Ел ли он? Кажется, в какой-то момент он готовил рамён. Чёрт, а он не забыл положить сковородки отмокать? Нужно прибраться.
— Иди в душ, хён, — Чимин мягко подтолкнул его в грудь. — Прямо сейчас.
— Как раскомандовался…
— Давай! — Чимин аккуратно выпихнул его за дверь, а Юнги почувствовал… Очевидно, истощение. Достаточно сильное, чтобы сдержать недовольство и сделать так, как ему сказал Пак Чимин собственной персоной.
В душе он изо всех сил старается не заплакать. Юнги кажется, что он плачет чаще всех, именно поэтому он старается не делать это на людях. Особенно перед камерами. Он плачет по дурацким поводам — например, из-за того, что то, как он выглядел в глазах Чимина, было так жалко, что заставило его волноваться.
Он хотел бы, чтобы у него всё всегда было в порядке, чтобы остальные не волновались. Что если Чимин скажет ребятам? Подумает, что ему снова стало хуже. Что если он не понимает, что Юнги в порядке и просто потерял счёт времени? Он не использует работу как отговорку или что там говорил его психотерапевт.
Он вырубил душ. Сделал глубокий вдох.
Всё в порядке. Он в порядке, он ничего не скрывает. Ему нечего скрывать. Ни от остальных, ни от Чимина. Он просто забыл о времени, такое случается.
Открыв дверцу душа, он увидел, что его прежняя одежда убрана и сложена, а свежая уже ожидает его. Он снова почувствовал себя виноватым, но потом напомнил себе, что это Чимин. Чимину нравится помогать другим, так что он проглотил неприятное ощущение и натянул одежду.
До него доносился шум из другого душа, голоса Хосока и Намджуна из комнаты Сокджина и шуршание простыней. Должно быть, остальные тоже встают. Текущая вода и стук сковородок привлекли его в кухню.
Чимин склонился над раковиной, погружённый в отскабливание забытой Юнги сковороды, в то время как на плите варилось яйцо, а рисоварка уже была включена.
— Чимин, необязательно было всё это делать. Стирать тоже не стоило… — начал Юнги, но Чимин перебил его.
— Мне было несложно, Юнги. Не глупи.
— «Юнги-хён».
— Ты уверен? Скорее это я сейчас чувствую себя твоим хёном, — шутит Чимин. — Заставил тебя сходить в душ, приготовил завтрак. Может, тебе всё же удастся сделать меня домохозяином.
— Брось. Обычно это ты устраиваешь беспорядок, — Юнги поцокал языком.
— Прости, ты боишься, что я отберу тебя титул нашего горячего папика?
— Я не горячий папик, — пробурчал Юнги.
Чимин с улыбкой аккуратно усадил Юнги на один из кухонных стульев. Нежно поцеловав его в подбородок, он молча дал ему миску риса с чёрной и красной фасолью и омлет с овощами. Рядом он поставил чашку кофе без кофеина. Возможно, с утра это тяжеловато для желудка Юнги, обычно он ограничивается мандарином, но он благодарен.
Так что он кладёт в рот кусок омлета и говорит:
— Чимин?
— Что? — отвечает тот через плечо.
Я люблю тебя.
— Это довольно неплохо.
Чимин улыбается.
— Да, ты тоже ничего, хён.
