Зов сердца

Шинохаро Хируи с шоком уставился на главу Вэнь: что опять? Что этому мужчине надо? Повалил, значит, на кровать, смотрит убийственно, а он лежи и гадай, чем в этот раз разозлил мужчину. Вэнь Жохань убивал одним лишь взглядом, надавливая повисшим молчанием в комнате. И это было действительно невыносимо. Хируи уже весь извёлся, пытаясь понять причину его дурного настроения. Неужели новости от Вэнь Су дурные, или же он зол на их уход с Мэн Яо? Повисшее молчание прервал оглушительный голос главы ордена, так сильно ударив по перепонкам, что те заболели, а сам дракон слегка поморщился. — Ты спишь сегодня со мной. Холодным металлом произнёс мужчина, не принимая ни малейшего возражения. Его действительно вывел из себя уход этих двоих, но ещё больше — весёлая беседа. В груди что-то кольнуло, неприятно отдавая к сердцу. Давно ему не приходилось чувствовать такое, он бы с удовольствием выпустил пар, используя тело своего питомца, решив пока отложить данную идею. Насилие, как было показано, совсем не подействовало на Шинохаро. Точнее, оно сработало, но не так, как нужно главе Вэнь в данный момент. Именно поэтому в голову Жоханя пришла иная идея — заставить дракона нуждаться в нём. Он сам должен проявлять все шаги, привыкать к заклинателю, а он будет направлять его. Сон — прекрасное начало. Именно во сне человек открыт настолько, насколько возможно, ему будет неуютно спать с посторонним, поэтому начать нужно именно с этого. Ящерка должна привыкнуть полностью к вечному присутствию Вэнь Жоханя как днём, так и ночью. Сам он благородно пожертвует своим ложем ради такой идеи. Что не сделаешь ради своей цели, лишь бы тот не брыкался во сне. Раньше Жохань не замечал такой особенности у Шинохаро, но ноги тот закидывал на него однозначно. — Ты спишь со мной. Хируи выпал в осадок, хлопая глазами, не сразу понимая смысл данной фразы. Зачем это главе Вэнь понадобился компаньён в постели? Даже его наложницам не было дозволено оставаться в одних покоях с главой ордена, а тут, неожиданно, ему стало скучно спать? Дракон мог лишь догадываться, однако, ответа получить всё равно не удастся. Вздохнув, мужчина молча согласился. Не хотелось будить зверя, да и требование не такое уж сложное. В этом есть свои плюсы: дракон замечал, что все в ордене Вэнь довольно тёплые и устойчивые к холодам. Наверно, это связано с тем, что они практикуют огненные техники. Рядом с Верховным заклинателем всегда становилось теплее, а когда тот злился или находился в страстном порыве — жарко. А тепло Шинохаро любил. Сейчас уже наступила зима, холодно, поэтому даже в стенах ордена иногда пробирало холодом, как бы хорошо его не отапливали. Довольно хмыкнув, Вэнь Жохань отстранился от мальчишки, вставая. Ему нравилось его смышлённость. Поднялось даже настроение, однако, неприятный осадок остался. До отбоя оставалось ещё время, которое заклинатель потратил на работу, распорядившись приготовить бочку с водой, а также ещё один комплект спального одеяния. Пустить спать в уличной одежде к себе на кровать Жохань никогда не позволит — брезгает. Само собой, как и грязным. Уличная пыль осталась на теле его зверушки, к тому же, нужно смыть прикосновения этого паршивца Мэн Яо. О, с ним он разберётся позже, пусть ещё поживёт этот вечер. Принимали ванну они вместе, что не могло не смутить Хируи. Да, раньше они тоже мылись вместе, раза два. Он был слишком уставшим утром, чтобы обращать на это внимание, чего не мог сказать сейчас. Усталась есть, но она, скорее, от прогулки и работы. Само собой, ему пришлось помогать достопочтенному владыке с волосами, аккуратно промывая те со всякими маслами. Волосы у Жоханя на зависть любой госпоже, очень мягкие, густые, блестящие. В низ приятно закрываться лицом, вдыхая сладкий запах лимона и мяты. Дракон любил лимоны, как и мятный чай, поэтому получал одно удовольствие от смеси запахов. Вышли мужчины из купальни уже сонные. Горячая вода хорошо расслабила, как и тишина: никто ничего не говорил во время омывания, предпочитая сохранить покой и тишину. Мокрые кудри дракона ничуть не выпрямились, а, кажется, завились ещё сильнее. Теперь и от них приятно пахло лимоном с мятой. Рухнули оно на кровать также молча, укрываясь большим одеялом. Шинохаро старался не лезть в личное пространство заклинателя, устроившись чуть ли не у самого края, однако, Жохань сам потянулся к нему, хватая за руку, притягивая к себе в тёплые объятия, молча закрыв глаза. Сердце Хируи так быстро билось лишь от осознания происходящего. Как тут можно уснуть, когда ему страшно даже пошевелиться!? А вдруг он его разбудит? Одно дело отключиться на постели после секса, другое — ложиться спать осознанно. Глава Цишань Вэнь спал очень чутко, говорили, что, когда его пришли убить под покровом ночи наёмники, он услышал тех ещё в коридоре, а потому встретил с мечом на перевес. Орден, подославший их, ждала страшная участь: Вэнь Жохань лично явился туда, не оставив к утру упоминания об этом месте. Головы главы семейства, а также его детей и жены долго украшали пепелище, пока вороны полностью не обглодали мёртвую плоть на пиках, оставив черепушки. Иногда Хируи благодарил небеса, что родился в 21 веке, нежели здесь. Неизвестно, какие сложности ждали бы его, может, рабство, может, смерть, а может и то, и другое вместе. В Безночном городе был рынок рабов, куда привозили красивых юношей и дев со всех уголков мира. Часть из них выкупалась для весенних домов, часть — в руки похотливым господам. А тех, кого не продали, либо убивали, либо за гроши отдавали в самые грязные и низкие бордели, где погиб каждый второй от половых инфекций, так как гости тех мест также не отличались чистотой и имели гроши в корманах. Им даже без разницы, кого трахать — мужчина или женщина — всё на усмотрение клиента, лишь бы деньги оставил, да заглянул ещё разок, а о здоровье работников никто не заботился. Так, водой помыли, дали чистые тряпки — вперёд работать. Ящера в дрожь бросало лишь при одном взгляде на этих несчастных. Не сложно догадаться, за что тех выставили на продажу: долги семьи, невозможность прокормить себя, полная беззащитность, либо же злая воля какого-то господина — и ты уже стоишь босой на деревянном ящике, пока тебя рассматривают покупатели. Мерзко. О таком не пишут ни в одной книге, описывая мир заклинателей как нечто яркое, возвышенное, полное приключений. А по факту тут полно грязи. Хорошо живут лишь именитые кланы, а остальные выкручиваются как могут. К тому же, не надо забывать про простой люд. Кому-кому, а им тяжелее всего, особенно, живущим в глухих деревнях. Дракон не сразу смог уснуть: некоторый страх перед Вэнь Жоханем не давал ему покоя. Усталость одержала над ним верх лишь к середине ночи, игнорируя ноющее тело. Поза была удобной, но хотелось повернуться, чего мужчина сделать никак не мог и боялся, поэтому остался так. Утром Вэнь Жохань отметил напряжение Хируи: его тонкие брови опустились к переносице, губы плотно сжаты, словно он заставил себя уснуть — ожидаемо. Глава Вэнь тихо выдохнул, укрывая одеялом, молча покидая комнату. Сидя в главном зале, Жохань приказал призвать к себе Мэн Яо. Цзинь Гуанъяо шёл туда не без страха: обычно, его вызывают когда что-то случилось, либо же нужна в чём-то помощь. Во втором он сомневался, значит, владыка о чём-то догадался. Умирать он не хотел. Вот совсем, прокручивая в голове вчерашнее поведение мужчины, делая скорбные выводы. В главный зал ордена тот вошёл поникший, тут же поприветствовав Жоханя, боясь поднять голову. — Скажи-ка мне, Мэн Яо,— твёрдый металл в голосе слвшался при каждом слове,— В последнее время ты и Хируи очень хорошо подружились, не так ли? «Мне конец! — паниковал в недоумении Яо.» — И мне это не очень нравится,— продолжил заклинатель, спускаясь со ступеней к слуге,— Ты, верно, забылся. Я так хорошо принял тебя в ордене, дал всё, о чём может мечтать такое ничтожество как ты. — И этот слуга вам благодарен...— начал было оправдываться Мэн Яо, чувствуя дрожь собственных рук на кончиках пальцев. Жохань спустился, быстро оказавшись возле подчинённого, схватив грубо за подбородок, заставляя смотреть в свои пылающие от гнева глаза, прошипев: — Я не закончил говорить, ты, видимо, позабыл своё место,— но тут же смягчился, замечая чужую дрожь от страха,— Кто давал тебе право трогать мою вещь? Глаза Мэн Яо расширились. Вещь? Неужели он об... Точно, дракон же — питомец заклинателя. Так, по крайней мере, его проинформировал Лань Сичэнь, письма которому он и пишет. Верховный заклинатель имеет ввиду их вчерашнюю прогулку? Ох, Яо же тогда слишком близко шёл с Хируи. Понятно теперь причину его вчерашнего гнева. — Господин, простите этого слугу, он вовсе не хотел трогать вашу вещь, просто... — "Просто" — что? — поинтересовался заклинатель, сжимая в тиски несчастную челюсть. — П-просто вчера мы с господином Шинохаро просто гуляли, я уверяю, что у такого ничтожества и мысли не были даже дотронуться до него, простите. Умел Гуанъяо пиздеть. Вэнь Жохань отпустил его, прощая в первый и последний раз новенького. Будь на месте Яо кто-то другой — умер на месте. Мэн Яо влетел пулей у свою комнату, закрыв дверь, сползая по ней вниз. Ему никогда ещё не было так страшно. Ещё бы немного... Нет, он думать об этом не хотел, помотав головой. Как же страшно. Ноги дрожали, в горле застрял ком. Будучи сыном продажной женщины, Мэн Яо знал всё, что делают с такими людьми. Не просто знал, а видел, и даже выхаживал. В борделе всегда ходили разные слухи: высокопоставленные клиенты часто болтали что-то своим избранницам на ночь, а те разносили слухи по всему весеннему дому. Мэн Ши очень опасалась за сына, за то, что его также как и её заставят работать своим телом, а может, и вовсе продадут. Уже будучи помощником Не Минцзюэ, Гуанъяо узнал о нелёгкой судьбе и магических существ. Глава Не рассказывал это так спокойно, а у юноши сердце кровью обливалось. Заклинатели, цари, да даже боги — все они могли мучить несчастных. История про любовницу-лисицу прадеда Вэнь Жоханя — тому доказательство. Сомнений нет, что она давала на это согласие, скорее, просто смирилась. Если всё так — Гуанъяо мог бы переманить на свою сторону дракона. Хируи не казался ему плохим, скорее, он просто жертва обстоятельств, наверно. Так или иначе, будь на их стороне дракон — убить Вэнь Жоханя не составит труда. *** Первые два дня Хируи спать не мог совсем: оказывается, теперь он на постоянной основе спит рядом с Жоханем. Он не мог понять, зачем, однако смирился со своей участью. На третий и даже на пятый день мужчина спал уже спокойнее, а через неделю и вовсе сам прижииался к главе ордена во время сна, даже не думая об этом. Он просто привык, что его вечно обнимают, греют в тёплых объятьях. Порой Шинохаро просто лежал, любуясь на спящее лицо Жоханя. Спящим он напоминал статую, которую делал самый искусный мастер во всём мире. Лишь дыхание давало понять, что он жив. В эти моменты сердце замирало, словно забывая, как правило стучать. Покои Бессмертного владыки не казались такими чужими уже и холодными, а наблюдать за работающим хозяином в одном спальном ханьфу, лениво завязанное тонким поясом — забавно. Обычно, Вэнь Жохань всегда весь такой идеальный, аккуратно одетый, с причёской, а тут этот же человек сидит за письменным столом весь такой домашний, уставший. Казалось, что заклинатель смягчается, пусть и остаётся величественным. Хируи настолько привык видеть его таким, что даже заговорил: обычно он молча сидел на кровати, обнимая мягкую шёлковую подушку с пухом гуся, понемногу набираясь смелости. Вчерашним вечером он даже предложил помассировать плечи заклинателя — уж слишком те напряжены от вечно идеальной осанки. Вэнь Жохань охотно согласился, про себя отмечая, что можно медленно переходить ко второму этапу. За всё это время он ни разу не потребовал чего-то больше, чем просто сон. Это устраивало дракона, а сам Жохань просто ждал. К этому делу надо подходить очень аккуратно, дабы не спугнуть ящерку. В целом, дракон оставался довольным, однако, его напрягло отдаление Мэн Яо от себя. Как он собирается поймать его, если тот совсем не хочет идти на контакт, сохраняя дистанцию? Есть у него догадки, что к этому приложил свою руку господин тиран, иначе объяснить было невозможно. Хотя, когда они оставались наедине — происходило это крайне редко, потому что Жохань не отпускал от себя ни на шаг Шинохаро — они прекрасно общались с Гуанъяо. Им удалось пару раз вместе потренироваться даже. Однако, как бы добр не был мужчина к юному адепту, тот ни в какую не хотел рассказывать ему всё. Между ними чувствовалось недоверие, точнее, Мэн Яо не мог просто раскрыть себя. — Подойди сюда. Вэнь Жохань сидел на балконе поглядывая на город. Довольно скучный, серый — зима забрала все яркие краски, превращая даже самый цветущий сад в груду мёртвых деревьев да кустов. Наверно, поэтому он не любил зиму, откровенно не понимая тех детей, которые играют в снежки, катаются с горок, а потом болеют. В детстве ему не было до этого дела, а сейчас — и подавно. Хируи молча подошёл к нему, замёрзнув. Мороз стоял крепкий, такой, что руки немели от холода, а зубы стучали друг об друга. Он никогда не мог назвать себя мерзляком, но мёрзнуть мужчина начал сильнее с момента становления драконом. Не спасала даже меховая накидка из лисы, бело-серая, довольно тяжёлая, но ради тепла можно и потерпеть. Вэнь Жохань не мог больше слышать это: дрожащая ящерица никак не украсит и без того унылый пейзаж. Сам он не мёрзнул, будучи носителем огненной ци. Глава Вэнь схватил за руку свою зверушку, усаживая не на скамейку, на которой сидел сам, а на собственные колени, прижимая. Где-то он прочитал, что рептилии плохо переносят холод. — Поставь меня на место! — возмутился дракон, дёргая, кажется, услышав рычание, быстро прекратив. Не то, что бы ему не нравилось сидеть на его коленях. Нравилось. Глава Вэнь был очень тёплым. Тело само прижалась к источнику тепла, словно это спасительный огонь, а он сам — уставший путник, прошедший сквозь метель и вьюгу. Лишь бы это пламя не сожгло дотла, не оставив и следа. Бессмертный владыка погладил большой рукой голову, проведя по рогам, чувствуя, как вздрогнуло чужое тело, спустившись ниже, огладив скулу, затем щёку, а потом остановился у подбородка, поднимая бережно за него голову, заставляя смотреть в кровавый омут глаз. В них нет того безумия, они спокойны, как и сам заклинатель. Впервые за долгое время. Его лубка легка и задорна, а щёки слегка покраснели от холода. Это предало лицу ещё более молодое выражение, сбросив лет десять. Шинохаро Хируи не мог отвести глаз — просто не хотел. Эти прикосновения столь нежны, что даже обжегали. Хотелось прильнуть к этим рукам, словно кот, мурча, прося больше ласк, лишь бы подольше растянуть этот миг. В какой-то момент голова главы ордена оказалась так близко... так.. Но поцелуя не последовало — ещё рано. Он сам должен проделать оставшийся путь, иначе невозможно назвать это попедой. Сердце так быстро билось. Дракон знал, что делать, но боялся. Боялся сделать шаг навстречу, боялся, что эти почти спокойные дни закончатся, а вместе с ними и вся нежность. Сложно признаться, но он начал привязываться к этому человеку, от чего принимать какие-либо решения очень сложно. Между ними осталось пару сантиметров, но... Шинохаро так и оставил их, принимая своё бессилие. Принял его и Вэнь Жохань. *** Оказывается, у них есть что-то общее: оба любят тепло, фрукты, особенно, лимоны, имеют схожие взгляды на жизнь, да и, в целом, Вэнь Жохань оказался не таким уж тираном. За три недели Хируи убедился в этом: мужчина неспеша проявлял знаки внимания, каждый раз лишь подталкивая к следующему шагу. Сначала это были простые объятья. Казалось, что тут трудного, однако, не стоит забывать, что речь идёт о главе Цишань Вэнь. Его не обнимали даже дети, боясь просто совершить столь обыденный поступок, а тут его нужно обнять совершенно постороннему человеку. После нескольких таких попыток, Хируи привык, время от времени сам подходя и обнимая заклинателя, но так, чтобы никто не видел. Вторым шагом стал поцелуй. Нет, не в губы, а, для начала, в щёку. На это ушло ещё больше времени, но результат оправдывает все ожидания. Владыка остался крайне довольным, да и смотрелось довольно забавно, когда зверушка, поднимаясь на носочки, складывая тонкие губы уточкой, целовал его. Весьма неплохо. Он будто снова вернулся в то время, когда была жива его жена. Только эта женщина смела так целовать его, при этом столь ласково улыбаясь, что хотелось отдать весь мир, лишь бы видеть эту улыбку, слышать этот нежный голос, чувствовать эту любовь. Правда, за эти недели дракон так и не осмелился поцеловать того по-настоящему, вечно сбегая, борясь с чувствами, прекрасно понимая, что хочет этого сам, очень-очень, до невозможности. Понимает, что господин не будет терпеть вечно. Потеряв покой, мужчина не мог даже спать, вспоминая их беседы за чаем, прогулки по лесу, а ещё тот полёт... Неделю назад Жохань решил немного размяться, полетать над городом, пригласив с собой и дракона. Однако, не дал ему лететь на собственном мече, а поставив на свой, словно он наложница какая-то, прижав крепче, двинувшись в путь. Безночный город показался ему слишком скучным, а потому заклинатель полетел вверх, под самые облака, где солнце не скрывали тучи. Это настолько впечатлило Хируи, что сердце замирало с каждым новым вздохом. Как же красиво. Но гораздо прекрасней этого — сам Жохань. Наверно, влюбиться на фоне заката, когда ветер развивает ваши волосы, а мир сужается до этого неба, солнца, тебя и его — самое глупое, что может быть. И это произошло. Вот тогда-то всему спокойствию пришёл конец. Очнулся от мыслей Шинохаро лишь от упавшей на стол кисти. Он слегка дёрнулся, переводя взгляд на главу ордена. Тот даже не пошевелился, полностью погружённый в работу. Его губы недовольно поджимались, стоило прочесть про очередное отступление. Сопротивление явно знает все их ходы, но кто мог сливать им информацию? Ящерица боролась с желанием встать, подойти и впиться в эти губы, долго-долго целуя. В какой-то момент Хируи стал кусать свои, всячески отгоняя все ненужные месли. Работа. «Это невыносимо!» Хируи поднялся, уверенно направляясь к своей цели, наплевав на недоумение самого заклинателя, хватая за ворот бело-красных одежд, притягивая к себе, нагло целуя, проникая языком в горячий рот, изучая, сплетая свой и чужой языки, не давая и шанса перенять инициативу, чувствуя, как щёки наливаются краской. Окончательно сгорая со стыда, Шинохаро отстранился, пулей выбегая из кабинета, оставив главу Вэнь наедине. Сказать, что Вэнь Жохань не ахуел — ничего не сказать. Он, конечно, был готов ко всему, но не к такому. Кажется, заклинатель и сам покраснел, на некоторое время выпадая из реальности. Целоваться этот наглец хорошо научился, как и своевольничать.