Зов сердца

За тяжёлыми дверями тронного зала жизнь разделилась на "до" и "после". Нельзя было не признать весь тот страх, внушаемый лишь одним присутствием этого могущественного человека, а ведь когда-то его сила служила добру, но... Сейчас перед ними стоял их палач, готовый привести приговор в исполнение, надменный, с высока смотрящий на противников, словно они ничего не стоили,—, может, оно так и есть, нет ещё равного по силе ему, и даже стоящие на второй ступени вызывали лишь отвращение и желание плюнуть в их лица. Это был не человек, нет, оболочка очень даже людская, но вот внутри пряталась та ещё змея, дьявол, готовый сровнять весь этот дворец с землёй, но получить желаемое, от чего сердце билось в три раза быстрее, заходясь каждый раз, когда глаза моргали. Миг — и вот он уже держит в руках твоё вырванное, всё ещё бьющееся сердце, с надменной улыбкой смотря в широко раскрытые глаза, любуясь искажённой гримасой боли и ужаса, прежде чем раздавить орган в сильной, когтистой руке, покончив с, возможно, достойной жизнью заклинателя. Это страшно. Ни одна битва, монстр не сравнятся с этим. Не находилось слов, чтобы описать это — только рвущий душу страх, усиливающийся с каждой секундой, проведённой в ожидании, пока этот человек сделает шаг, побежит на них, как их клинки сойдутся в битве не только за жизнь, не только за мирный народ и монарха, а за свободу, чтобы ни у кого больше не возникали и малейшие сомнения в законности прав на престол Сына Неба. Эта чудовищная война забрала столько жизней — и для чего? Для того, чтобы потешить самолюбие и жажду к власти одного человека? Это мерзко. Нет хуже исхода, чем погибнуть, зная, что все эти распри возникли по вине лишь одно человека, не испытывающего ни жалости, ни раскаяния за содеянное. Ни Лань Сичэнь, ни Не Минцзюэ не моги допустить ошибок. Костьми лягут, но отправят это чудовище вместе с ними на тот свет. Когда-то Вэнь Жохань был всего лишь высокомерным мальчишкой – так говорил ему дядя, которому "посчастливилось" принимать его в Облачных Глубинах как дорогого гостя вместе с братом. Когда-то он был ещё похож на человека, но это "когда-то", а сейчас... Сейчас перед ними то, что осталось от этого человека, внушающее непосильный страх и ненависть одновременно. Вот он, истинный Вэнь Жохань. *** Хируи было страшно. Он уже битый час нарезал круги по комнате, размышляя. Вэнь Сюй так к нему и не зашёл, а после и вовсе вся армия отправилась в сторону императорского дворца, оставив его с парой слуг и дозорных. Прелесть. Сейчас самая лучшая возможность для побега, ведь он буквально жопой чует, что, вернувшись обратно, глава Вэнь точно вознамерится сделать из его шкуры пару сапог. И вот тебе – бери и беги. Что эта пара калек тебе сделает, если ты можешь превратиться в огромного змея и разнести весь орден к чертям собачьим – как бы не так. Неудача в прошлых попытках только усилила страх быть пойманным и, в лучшем случае, стать пожизненным жильцом Огненного дворца, а в худшем... Даже думать не хотелось! Какие там чувства, чёрт возьми! Шинозхаро уже ничего не понимал и понимать не хотел, а лишь желая оказаться где-нибудь подальше от всей этой дряни! В частности, от главной проблемы его жизни – чёртова садиста Жоханя! И как на зло Лянь Фэн не торопится приходить за ним, если вообще придёт. Да и, если быть честным, Хируи не хотел занимать ни его сторону, ни Жоханя – что то фигня, что это. Надоели. Один мстит за обиды столетней давности, другой власти желает, а влип по уши он! Играла и обида: этот чёртов старикан "помог" оказаться ему тут, а лучше бы Шинохаро разбился вместе со всеми. Всё это время он не сидел просто так, а рылся в пространстве кольца, ища хоть какой-нибудь свиток с информацией о перемещении во времени, но всё пусто. Не было там ни слова о подобном, чёрт его дери, так что и вернуться он явно не сможет. Ну и фиг с ним, даже если ему и суждено до скончания веков торчать тут, то где-нибудь подальше и от Лянь Фэня, и от Вэнь Жоханя. Убежать куда-то в лес, построить домик у озера и жить себе тихо-мирно, словно ничего и не произошло. Да, чудно было бы. Но это лишь мечты. Был малый шанс, что он наскучил Вэнь Жоханю, но страх снова быть пойманным... Соберись, тряпка, неужели испугался какого-то там ублюдка? Это раньше ты не мог дать ему отпор, но не сейчас. Сейчас у тебя есть хоть какие-то силы! Верно, ему незачем больше бояться, да и пока эта падаль вернётся – Хируи будет уже очень далеко. Вполне может, и до Японии долетит, но это потом, а пока.. Что там было про превращение в дракона? Обратиться во второй раз оказалось куда легче: тело уже не жгло, словно таким мужчина и родился, а вот комната стала очень крохотной и тесной, настолько, что практически не развернуться, однако, так просто улетать Шинохаро не намерен. Вылетев из двери, ящер устремился по коридорам дворца, сбивая всё, что только попадалось ему на пути, пробивая стены, двери, пока оставшиеся дозорные в количестве десяти штук пытались поймать его. Не получилось. Вылетая, дракон пробил собой балкон, обернувшись, чтобы поджечь его фиолетовым пламенем, а потом улететь прочь, пока адепты и слуги разбирались с пожаром. *** Казалось, что этот бой длиться вечность: все их атаки тут же отбивались, а вот уворачиваться от обратных становилось сложнее. Не смотря, казалось бы, на существенный перевес в силе и количестве, Вэнь Жоханю удавалось держать двоих заклинателей подальше от себя, да ещё насмехаться над их выносливостью. Вот уж и правда позор. Они, два сильнейших заклинателя, и рядом не стоят с главой солнечного ордена. Тот давил на них своей силой, высокомерием, буквально втаптывая в землю лицом. Был у них один козырь, Мэн Яо, дожидающийся их за потайным отсеком в троне, к которому они должны были загнать Вэнь Жоханя, чтобы тот нанёс решающий удар. Без хитрости тут не обойтись, только вот, стоило главе Вэнь вступить на ступень – удара не последовало. Где Мэн Яо!? А всё просто: из-за трона вылез Сжигающий ядра, держа практически бездыханное тело их третьего товарища на потеху своему господину и на ужас Чифэн-цзюню и Цзэу-цзюню. – И таким грязным приёмом вы хотели меня остановить? В оригинальности вам явно первое место не занять. – Ты..!– Минцзюэ пылал от переполняющего его гнева, настолько, что руки начали трястись.– Если его ядро будет сожжено, клянусь, я уничтожу вас! – Не много ли на себя берёшь? – захохотал Жохань.– Это меньшее, чем он может поплатиться за шпионаж, но.. Я попросил Чжулю не сжигать его ядро, потому что я лично вырву его, когда буду казнить всех вас. С этими словами он снова ринулся в бой, но в этот раз совершенно не сдерживая себя. У них с Вэнь Сюем был небольшой договор, касаемый главы Не, а именно, что Бессмертный владыка не убьёт его. Уговор уговором, но эта гора мышц порядком надоела ему, так что пришлось отправить мужчину в небольшой полёт до ближайшей колонны, переключившись на всеми любимого Лань Сичэня. Зануд из Гусу заклинатель всегда ненавидел, поэтому и приказал вторым по счёту сжечь именно его, а молодой глава – образец скромности и целомудренности. Аж тошно стало. Вот уж ужаснётся старикан Цижэнь, когда получит голову племянника в качестве подарка. Чжулю же времени не терял: отбросил тело мальчишки, который никогда ему не нравился, Сжигающий ядра быстро схватил предпринявшего попытку бегства императора, крепко держа. Он с радостью отнял у него прямо сейчас жизнь, но дожидался команды главы ордена, сдерживающий натиск двух заклинателей, заметивших удручающее положение. Больше не за чем оставлять этот дворец целым. Одним взмахом руки Вэнь Жохань обратил пол в груду каменных осколков, на которые рухнули все, кроме него. Краем глаза убедившись, что верный слуга и монарх целы, мужчина лишь усмехнулся. Его ци поражала своей мощью, буквально вдавливая храбрых воинов в то, что осталось от пола, никак не позволяя не то, что пошевелиться – вздохнуть было невозможно. Лёгкие готовы были разорваться при первом же вдохе, из-за чего Лань Сичэнь едва не отключился сразу, но взял себя в руки, насколько это было возможно. Решив прикончить тех позже, Жохань подошёл к императору, позорно уползающему в груде мусора, некогда именовавшегося как пол; в его глазах читался непосильный ужас, на грани животного инстинкта, когда лань убегает от грозного тигра, но этой лани убежать уже не удастся. Не любил глава Вэнь все эти пафосные речи перед смертью, а потому быстро оторвал голову императора, продолжая давить своей ци на заклинателей, видя ужас в чужих глаза, стоило голове подкатиться к ним. – Вы проиграли. Увы, но даже новейшее оружие не помогло одолеть врага: численное превосходство дополнялось недужной силой даже тех же адептов Цзян, а про Вэнь и говорить не стоит. Всяких калек велено было оставить в ордене и подобрать на их место одарённых заклинателей. К тому же, некоторые мелкие ордена сами примкнули к Цишань Вэнь, мечтая выбить себе место под солнцем и сменить пятёрку великих орденов под началом нового императора, так что армия действительно поражала своими масштабами. Пушки быстро разбили, как и всё войско: часть убили, а другую захватили в плен. Практически весь дворец и территорию возле придётся восстанавливать, так что рабочие руки были необходимы, как и шантаж некоторых орденов поимкой таких лиц как Цзинь Цзысюань, Лань Ванцзи, Лань Сичэнь и, разумеется, Не Минцзюэ. У Вэнь Жоханя нет причин уничтожать их ордена: он милостиво предложит им стать его вассалами и принять присягу, конечно, не без угроз и шантажа. *** К утру от императорского дворца взмывал наверх лишь дым потушенных пожаров. Адепты, не получившие никаких травм, помогали искать раненных и относить к лекарям в сделанные на скорую руку лазарет прямо в столовой дворца – более сохранившейся комнате из всех. Погибших,– не зависимо от ордена,– сваливали в общие кучи у ворот, а потом сжигали – остальных брали под стражу. Обессиленным заклинателям и имперским солдатам ничего не оставалось, кроме как принять свою участь. Лань Ванцзи сидел среди такой измождённой массы, не питая надежд на оказание помощи ни ему, ни его товарищам по несчастью. Сломанная рука болела ужасна, но душевная боль была в несколько раз сильнее. Он слышал от вэньских адептов, что всех глав ордена было велено заточить в темницу, так что его брат находился именно там. Особо радоваться не было смысла: Лань Хуань никогда не согласится на условия этого мерзкого человека, так что его казнят, а затем и Ванцзи. Но больше всего не повезло Цзинь Цзысюаню: заклинатель ещё толком не восстановился после побега из ордена, однако, отказался остаться в Гусу и ожидать, за что и поплатился тяжёлыми ранами. Если бы не Цзян Чэн, нашедший его таким и чуть ли не кулаками выбивая койку для того в лазарете, то юноша скончался. Ханьгуан-цзюн же отказался от любой помощи, предпочитая умереть от заражения крови или чего-нибудь похуже, но ему не дали, грубо хватая за сломанную руку и оттаскивая в камеру. Он важный заложник, который поможет главе Лань принять верное решение. Верное для главы Вэнь. *** Не Минцзюэ не радовало, что его тушу притащили из камеры к этой скотине. О, Вэнь Сюй гордо восседал на письменном столе в кабинете, предположительно, почившего императора, весело болтая ногой. Ему несказанно повезло, что отец выполнил его просьбу и не стал убивать Минцзюэ, только вот, для самого главы Не это ничего хорошего не означало. После стычки с ублюдком Жоханем у него даже пальцем двинуть не получалось, так что двум адептам приходилось буквально держать мужчину на коленях перед молодым господином. – Оставьте нас. Приказ тут же выполнили. Теперь Минцзюэ просто лежал на полу, имея возможность следить за движением ног заклинателя. Тот слез со стола, вальяжно шагая к своему пленнику, обойдя того по кругу, словно лев, готовый наброситься на беззащитную добычу. – Какое удручающее положение, не так ли? – спокойный, ровный голос.– Я был весьма огорчён твои побегом,– но вот ты опять у меня в руках. Глава Вэнь сильно потрепал тебя, но ничего, лекари быстро приведут тебя в порядок. Опустившись напротив головы Чифэн-цзюня, Вэнь приподнял её, мягко оглаживая испачканное в камерной пыли и саже лицо, мягко улыбаясь – потом последовала пощёчина. Минцзюэ лишь прорычал на это, сверля взглядом. – Послушай сюда,– сорвался на гневное шипение,– Я твой орден по камушкам разберу, а твоего ненаглядного братца прикончу собственными руками. В твоих интересах впредь вести себя послушно. – Только попробуй тронуть Хуайсана!– зло прорычал Минцзюэ, пытаясь хоть немного привстать, но ничего не выходило.– Я тебя уничтожу! – Ты?– посмеялся.– Не смеши меня. Сейчас тебе даже не встать, так что веди себя хорошо, если не хочешь такого исхода событий. *** О пожаре и побеге самого дракона стало известно спустя три дня: глава ордена не сразу обратил внимание на доставленное письмо, занимаясь переговорами с каждый из глав или наследников орденов, успев потерять ещё несколько нервных клеток. В частности его ничуть не обрадовал ответ Лань Сичэня, который предпочёл смерть подчинению. Он весьма мог устроить это, однако, наличие в плену его младшего брата немного склонило окончательный ответ молодого главы в нужное русло. Нехотя, но глава Лань согласился почти на все условия, но возвращать тому Лань Ванцзи никто не торопился, пока не будет уверенности в его верности. Сложнее обстояли дела с Цзинь Цзысюанем, однако, переговоры с ним вызвался провести глава Цзян, так что на одну головную боль меньше. Не обошлось и без публичных казней. Некоторые пленные и наследники решились на бунт во время устранений последствий кровопролитной битвы, за что тут же поплатились головами. И лишь спустя три дня руки у Вэнь Жоханя дошли до этого чёртово письма, содержание которого привело того в такое бешенство, что гонца велено было прислать к нему. Не стоит говорить, что живым оттуда он не вернулся. Эта мелкая тварь посмела перейти все границы дозволенного. Если раньше мужчина ещё сомневался, стоит ли сохранять тому жизнь, то теперь жаждет получить из его чешуи пару сапог. Удивительно, что тот вообще смог обратиться в настоящего дракона. Видимо, похититель как-то связан с теми и помог перевоплотиться. Придётся окунуться в это дело, но не сейчас. Сейчас у него полно и других забот, так что пускай порезвится немного на воле – они ещё обязательно встретятся.