Этот грешный мир

      У каждого из нас есть выбор. Это правда, что бы мы ни говорили. И зачастую, твердя о том, что выбора нет, мы лишь оправдываем себя. Если быть откровенным, то отсутствие выбора означает лишь то, что один из вариантов нас устраивает значительно больше другого. Однажды мой приятель, которого уже давно нет на этом свете, сказал: «Если стоишь перед сложным выбором, подбрось монетку. И пока она будет падать, твое сердце само подскажет, чего желает на самом деле». Не знаю, цитировал ли он какого-то философа, либо это исключительно наблюдения его самого, но мой приятель был чертовски прав. Зачастую мы знаем, чего хотим, но запрещаем себе принимать решение, основываясь лишь на своих желаниях, потому что так неправильно, не принято в обществе, потому что боимся осуждения или кары Божьей. Кто во что больше верит. Вот и я, тот, кто еще вчера думал, что в этом мире его уже ничто не сможет смутить, стою теперь на распутье. То ли всему виной мое безумие, мой воспаленный мозг, который не смог перенести все лишения и создал удивительно реалистичную иллюзию, то ли все происходит взаправду. И во что мне верить? Слишком глупо и опрометчиво действовать по приказу человека, который лежит в палате без сознания, и все-таки сведения о дневнике оказались правдивыми. Мог ли я слышать о нем раньше? Наверное, мог, но не помнил этого. Да и едва ли сейчас удастся это проверить.       Возле лазарета было душно, самый разгар лета, как никак, но в помещении еще хуже, от запаха лекарств уже голова шла кругом. Хорошо, хоть ноги целы, а то пришлось бы лежать обездвиженным на скрипучей койке, постанывая от боли. — Эрен, с тобой все в порядке? Выглядишь более задумчивым, чем обычно. — Армин легонько толкнул меня в плечо, приводя в чувства. Я так глубоко погрузился в себя, что позабыл о друге. Мы не виделись всего несколько дней, а впечатление складывалось такое, будто прошли месяцы. Словно он вернулся из другого мира. — Кстати, чуть не забыл. Я достал то, что ты просил. Складной ножик найти нетрудно, но этот непростой. Маленький и очень острый, таким легко перерезать горло. Будь аккуратнее с ним и спрячь получше. От Микасы пришло еще одно письмо, она скоро возвращается и собирается навестить тебя. Скучает очень. Оставлю тебе, сам почитаешь. — Спасибо. Ты очень помогаешь. А что в городе говорят? Есть новости о ходе войны? — Я взял в руки ножик и начал разглядывать гравировку на нем. Выполнена она было достаточно грубо, однако мне удалось рассмотреть ее, это оказались две буквы: «Э.С.» Похоже на инициалы. — Пока тихо. Народ ликует, командир сказал всем отдыхать и набираться сил, но я продолжаю тренировки. Не нравится мне это затишье. Я был уверен, что в ближайшее время враги направят еще войска, чтобы не дать нам восстановить силы. У них численное преимущество, которое они почему-то не используют. Не странно ли? — Армин нахмурился, его по-детски милое лицо сейчас выглядело довольно забавно, словно мой друг продумывает план, как улизнуть с уроков. Я невольно усмехнулся. — А ты сообщил о своих опасениях? Помнится, тебе неплохо удалось разработать стратегию, когда наш прошлый командир погиб. Тогда только благодаря тебе мы выжили. Думаю, они должны прислушаться. — Пытался, но он ответил, что у меня развилась паранойя. Может, это правда, и мне не стоит думать о таких вещах. — Армин тяжело вздохнул, а потом сжал кулаки и прикусил губу. Я знал, что это означает. Друг так делал, когда злился, но ощущал себя беспомощным и слабым. Он ненавидел это чувство. С детства Армин постоянно слышал насмешки от соседских ребят из-за сходства с девочкой. Будучи довольно хилым, маленький Арлерт не мог дать сдачи и часто становился жертвой уличных хулиганов. Однажды я вступился за него. Так и началась наша дружба. В день нашей встречи я подумал, что было бы здорово держаться вместе. Мы были похожи, оба выделялись. Со временем издевки прекратились, никто больше не трогал нас, зато дружить мы не перестали.       Из раздумий меня вывели громкие возгласы. Мимо лазарета проходила толпа людей, держащих в руках таблички, на которых кривыми буквами были написаны лозунги. Все они были разные, но смысл отражали один. «За свободу колонии! За освобождение от германского гнёта! Каждый немец должен быть стерт с лица земли!» — дружно кричали митингующие. От их слов, у меня внутри все похолодело. Лучше бы вместо бесполезного топтания земли отправились на войну и сражались за родину. Именно такие люди ненавидели меня только за то, что я родился на этот свет, за то, кем были мои родители. Это так глупо. Я заметил, как Армин готов был взорваться и поспешить прямо к толпе, чтобы высказать им все, что он думает. Не следовало этого допускать. — Если командир считает, что волноваться не о чем, его вряд ли получится убедить в обратном. Быть может, имеет смысл поговорить с рядовыми солдатами? У тебя ведь уже есть догадки, что происходит на самом деле? — Я поспешил вернуться к первоначальной теме, чтобы заставить друга задуматься о куда более важных вещах, чем кучка придурков, блуждающих по городу в поиске союзников. Еще пару лет назад я был бы первым, кто кинется на них с кулаками и воплями, желая добиться справедливости, а теперь стало все равно. — Думаешь, кто-то меня послушает? Я ведь такой же, как они. — Армин затих и какое-то время глядел вслед удаляющейся группе людей, размышляя о чем-то своем. Мне не хотелось мешать, поэтому я начал крутить в руках ножик, вглядываясь в инициалы. Почему-то в голову пришло имя, которое я недавно услышал во сне. Эрвин Смит. Наверное, он был отличным командиром, если судить по тому, как о нем отзывалась Ханджи. — Ты хотя бы не немец, шансы убедить солдатов уже не нулевые. — Решил я разбавить затянувшееся молчание и усмехнулся, но отчего-то усмешка вышла какой-то болезненной. Не сказать, что тема было слишком острой, скорее, мне неприятно было сравнение себя с нацией, которую я искренне ненавидел и желал искоренить. — Хорошо, попробую. Хуже от этого не будет, важно всегда быть готовыми к атаке. Мы ведь для этого отправились воевать, верно? Чтобы защищать нашу родину и бороться за свободу. — Армин широко улыбнулся, будто и не было за его спиной всех тягот и лишений, что мы пережили за последние два года. Словно еще вчера мы играли в салки во дворе, а не сжимали в руках оружие. Уже не в первый раз я поражался тому, насколько велика сила духа этого щуплого, на первый взгляд, паренька. Его даже в армию не хотели брать, думали отправить помогать перетаскивать раненных в госпиталь, но мой друг уже давно доказал, что как никто другой достоин сражаться наравне с теми, кто вдвое выше и сильнее.       Поговорив еще немного, мы распрощались. Я отправился обратно на свою койку и попытался уснуть, чтобы набраться сил для ночной вылазки, однако планы мои были разрушены. Подремав всего часик, я проснулся от громких, душераздирающих воплей. Пусть мне и пришлось привыкнуть к ним за время, проведенное на войне, но в этот раз они звучали совсем рядом, прямо под ухом, словно кто-то возле моей койки резал свинью. С трудом разлепив тяжелые веки, я увидел Ханджи, с беспокойством осматривающую молодого парня, лежащего на соседней койке, до сегодняшнего дня пустовавшей. Поначалу я хотел накрыть голову подушкой и продолжить спать, но практически сразу сквозь крики боли различил такую знакомую немецкую речь. Меня передернуло от внутреннего негодования. Врач не могла не знать, кто находится перед ней, но все равно решила лечить нашего врага? Нашарив под подушкой складной ножик, я хотел вскочить с кровати и прирезать вопящего, но в последний момент передумал. Не хватало еще лишиться оружия. Следовало хотя бы дождаться, когда весь персонал уйдет. С трудом поборов закипающий в груди гнев, я попытался уснуть, но получалось плохо. В голове крутились образы, как я перерезаю глотку парню с соседней койки, меня трясло от нетерпения. Хотелось сорваться. Однажды моя вспыльчивая натура меня погубит. Оставалось только молиться, чтобы это произошло не сегодня, не сейчас. Как только на улице стемнело, а Ханджи ушла в свой кабинет, я рывком поднялся с койки и, достав свой драгоценный ножик, склонился над раненным немцем. Он был в отключке, видимо, ему вкололи снотворное, такая легкая мишень. Даже если бы он был в сознании, с пулевой раной на груди едва ли смог сопротивляться. Мне оставалось только добить бедолагу и избавить от страданий в этом бренном мире. Я поднес свое новое оружие к его шее, но в последний момент заставил себя остановиться. Мне следовало сначала разобраться с заговором, а этого доходягу можно, в случае чего, просто придушить, зато в борьбе с парочкой, запланировавшей убийство Аккермана, без ножа не обойтись. Сейчас важнее уничтожить предателей. Тяжело вздохнув, я поспешил в палату капитана Леви, надеясь, что не нарвусь на медперсонал. Ханджи могла что-то заподозрить после нашей случайной встречи в коридоре.       К счастью, пробраться в палату мне удалось без каких-либо проблем, словно кто-то специально расчистил дорогу. Оказавшись внутри, я зажег свечу и присел рядом с койкой, на которой все так же сладко спал капитан. В последнее время мне так часто доводилось на него смотреть, что я сразу же заметил перемены. Похоже, ему сменили бинты, теперь они не закрывали лицо полностью: один глаз был практически невредим, лишь мелкие царапины вокруг постепенно заживали и уже не кровоточили. Рассматривая открытый кусочек лица, я с удивлением отметил, какие густые и темные ресницы у Аккермана. Мне стало немного жаль, что я не мог вспомнить, как он выглядит, хотя отчетливо видел это в своем сне, однако шестое чувство подсказывало, что человек, лежащий передо мной, очень красив. Будто когда-то я знал это наверняка, но забыл. Может, так оно и было. Я снова вспомнил то странное ощущение, что испытал при первой встрече с ним. Уж не он ли мой предначертанный? А вдруг именно поэтому мне так хочется защитить его? Нет, это бред, ведь он не девушка. Мужчина не может любить другого мужчину, пусть даже красивого. Нужно просто представить, какие уродливые шрамы останутся на лице капитана, когда раны заживут, и выкинуть из головы всю дурь, которая туда лезет без остановки.       Минуты пролетали слишком быстро, хотя я просто сидел рядом с человеком, на котором не было и живого места, поэтому поддерживать беседу он был явно не в состоянии, но мне это и не нужно. Просто рассматривать его было уже интересно. Я сам себе напоминал безумца, с упоением изучающего свой объект наблюдения. Как сумасшедший ученый, ей богу. Казалось, мне придется сидеть вот так до самого утра, в голове появилась шальная мысль, не прилечь ли рядом с капитаном, так как выспаться вечером не получилось, но в этот момент в коридоре раздались шаги. Кто-то приближался к палате. Не придумав ничего лучше, я задул свечу и юркнул под койку, молясь, что в темноте никто не будет разглядывать. Через несколько секунд дверь скрипнула, на пороге показались двое: мужчина и женщина. Они, крадучись, приблизились к койке, остановились прямо возле нее и зажгли свечу. Я ждал подходящего момента для нападения, боясь все испортить слишком ранним появлением, и только собрался показаться из укрытия, как услышал голоса. — Препарат на месте? Ты какая-то странная сегодня. Точно все в порядке? — Говорил мужчина, его грубоватый голос был мне знаком. Именно его я слышал в прошлый раз. Женщина ничего не ответила, а, если судить по звукам, начала натягивать перчатки. Пора! Я принялся медленно продвигаться ближе к заговорщикам, стараясь действовать бесшумно. Пришлось даже задержать дыхание. Но только я приготовился обезвредить женщину, стоявшую ближе к ко мне, как мужчина снова заговорил. — Ну-ка, сними маску. Ты ведешь себя крайне подозрительно. — Как жаль. Меня уже раскусили. — Услышав голос женщины, я на мгновение застыл, не веря в происходящее. Похоже, не только я узнал о страшном заговоре. Раз дело обстояло таким образом, мне не стоило высовываться. Не хватало еще все испортить. — Твой голос… Ты?! — Мужчина резко шагнул к женщине, раздались звуки борьбы. На пол упал шприц с какой-то жидкостью. Дерущиеся удалялись от койки, теперь мне было видно их намного лучше. Не теряя времени, я выскочил из своего укрытия, схватил шприц и, пока мужчина был занят своей противницей, приблизился к нему со спины. Одно мгновение, и острая игла вонзилась в шею заговорщика. Тот обернулся и хотел уже начать меня атаковать, как сзади на него обрушилось что-то тяжелое. Присмотревшись получше, я увидел в руках у своей неожиданной союзницы подсвечник. Наш противник рухнул на пол без чувств, на на меня с ухмылкой смотрела Ханджи Зое. — Так Вы знали? — Это первое, что пришло мне в голову после минутного молчания. Признаться, меня удивило, как спокойно врач восприняла мое появление, будто была в курсе и этого. — А этот препарат? Он теперь умрет? — Я все-таки служила в разведке, мальчик. Мне давно известно о делишках этого самозванца. Но мне бы пришлось тяжко одной, так что, спасибо. Ты оказался здесь как раз кстати. И да, препарат, которым они хотели убить Леви, уже давно изолирован лично мною, здесь просто витамины, абсолютно безвредные. — Ханджи игриво улыбнулась и подмигнула мне. Выходит, она не злится, а это значит, что я все сделал правильно. Впервые мне довелось услышать слова благодарности, обычно в мой адрес сыпались лишь обвинения. Это даже немного растрогало. — Давай-ка свяжем его. Я принесу веревку, а ты пока усади этого на стул. Он должен быть жив, я била так, чтобы он потерял сознание, но не умер. Нам необходимо его допросить. Подруга этого негодяя — крепкий орешек, она молчит. Быть может, он расколется. И никуда не уходи. Раз уж ввязался в это, то будь добр оставаться до конца.       Мне не нужно было повторять дважды. К возвращению Ханджи пленник сидел на стуле, а я поддерживал его, чтобы тот не упал. Связав мужчину покрепче, мы сели напротив и начали дожидаться, когда тот придет в себя. — Кто этот человек? — спросил я, чтобы не сидеть в полном молчании. Не могу сказать, что меня сильно волновала личность заговорщика, едва ли я даже запомню его имя, но поговорить о чем-то нужно. — Райнер Браун. Немецкий солдат. Он прекрасно владеет английским, поэтому ему удалось обмануть меня. Сначала Райнер представился именем врача с восточной части колонии, а его спутница — Энни Леонхарт — медсестрой с большим опытом. А нам нужны люди, особенно хорошие специалисты. А потом я узнала от знакомого, что тот самый врач был убит по дороге сюда. Тогда мне все стало понятно. Пришлось собрать небольшое досье на этих двоих. Пока я ни о чем не догадывалась, Райнер и Энни вводили смертельные инъекции нашим солдатам, идущим на поправку, но делали это аккуратно, чтобы не вызвать подозрений, но основной их целью, скорее всего, был Леви. Ему и так досталось, даже когда он в таком состоянии, в нем видят опасность. Но несмотря на то, каким талантливым бойцом он был, Леви никогда не стремился к власти. Его устраивало исполнять приказы Эрвина. В паре они были непобедимы. Эрвин разрабатывал тактики, его живой ум спасал нас даже в тех случаях, когда враг обладал значительным численным преимуществом. — Ханджи грустно улыбнулась, но не заплакала. Хотя мне показалось, она была довольно близка с капитаном Леви и командором Смитом. Наверное, ей тяжело говорить о них, но мой интерес был выше уровня эмпатии. — У меня есть такой же друг. Он себя недооценивает, но в стратегиях ему равных нет. А расскажите мне еще о командоре… И о капитане Аккермане. Когда я впервые увидел его, почувствовал смертельную ауру. У Вас бывало такое? — Нет, никогда. Но Эрвин рассказывал, что почувствовал нечто подобное при первой встрече в Леви. Он тогда подумал, что не хотел бы воевать с ним по разные стороны. Можно сказать, это высшая степень похвалы. Они были неразлучны, иногда мне казалось, что… Впрочем, неважно. Эрвин погиб не по своей вине, а из-за ошибки одного из главнокомандующих, направившего новобранцев сдерживать натиск врагов на юго-западе. Наверное, ты уже знаешь, что через юго-запад от Германии быстрее всего добраться до столицы. Если бы враг дошел до нее, это сильно подорвало бы боевой дух наших ребят, не говоря уже о том, сколько гражданских могло пострадать. Отправлять неопытных солдат на верную смерть в самую горячую точку слишком опрометчиво. Почти никто из тех ребят не выжил. Говорят, только один счастливчик каким-то чудесным образом дождался отряда Леви. — Зое сделала паузу, будто вспоминала что-то, а я на секунду забыл, как дышать. Юго-запад, битва новобранцев и один выживший… Как до меня раньше не дошло? Ведь это был тот самый день, когда я попрощался с жизнью, но в итоге оказался спасен. Если бы не Эрвин… Меня бы здесь не было. — Тот счастливчик я. Вот уж не думал, что речь шла о той битве, когда Вы рассказывали о ней в прошлый раз. Наверное, глупо так считать, но что, если душа командора Эрвина живет во мне? Именно ему я обязан жизнью, именно я почувствовал ауру капитана Леви… Даже звучит нелепо. Это просто шутка. — Мне стало стыдно за озвученные мысли, настолько неправдоподобно они звучали. И как мне такое в голову пришло? Еще сказал бы, что я реинкарнация командора. Особенно глупо такое предполагать, если учесть, что мне было семнадцать, когда Эрвин Смит погиб. — Очень сомневаюсь насчет частички его души, но сегодня ты вместо него защитил Леви. Думаю, он был бы тебе благодарен. В такие моменты мне хочется верить, что Эрвин смотрит на нас с небес и думает, что отдал свою жизнь не зря. Но, к сожалению, ада и рая не существует, как и любого другого загробного мира, лишь сырая земля. — Ханджи хотела сказать что-то еще, но в этот момент Райнер стал приходить в себя. Сначала на его лице отразилось непонимание, когда он очнулся привязанным к стулу, но через несколько секунд память, похоже, вернулась к нему. — Ты вовремя, Райнер. Мы хотели бы задать тебе пару вопросов. Для тебя лучше с нами сотрудничать. Ты наверняка не единственный шпион, подосланный к нам. В центральном госпитале тоже есть ваши люди, верно? — Улыбающаяся еще минуту назад Зое вмиг переменилась в лице, ее стальной взгляд, казалось, вот-вот просверлит дыру в теле нашего заложника. Удивительно, как легко эта женщина управляла своими эмоциями, хотя мне поначалу казалось, что она чем-то похожа на меня. — Я ничего не скажу, можете сразу убить меня, гады. — Райнер стойко выдержал этот безумный взгляд, словно был готов к этому. Он плюнул прямо в лицо Ханджи, но она находилась достаточно далеко, поэтому ее не задело. Меня передернуло от отвращения. — Позвольте мне помочь. — Не дождавшись ответа врача, я снова взял в руки шприц, валявшийся до этого на полу, и, крепко схватив Брауна за указательный палец, посмотрел в глаза врага. Кажется, он понял, что я собираюсь сделать. Во всяком случае, ужас, отразившийся на лице заговорщика, мне нравился. — Не надейся так просто умереть. Этого наказания мало для такого ничтожества, как ты. Но у тебя есть шанс искупить свою вину, расскажи нам все. — Н-нет. — В этот раз голос Райнера уже не звучал так уверенно, однако следовало проучить нашего пленника за нежелание сотрудничать. Я одним ловким движением воткнул шприц прямо под ноготь немца, который тут же застонал от боли. — О-остановись, псих! Чокнутый! — Могу сказать тебе то же самое. Отвечай на поставленный вопрос. — Я начал двигать иглу вверх, вниз и в разные стороны, лишь отдаленно представляя, какую боль это причиняет пленнику, но тот молча терпел, прикусив губу до крови. Наигравшись вдоволь, я принялся за средний палец. И вот острая игра вошла под другой ноготь, Райнер снова завопил, но меня ничуть не трогали его страдания. Перед глазами, как наяву, стояла картина смерти родителей. Они просто хотели жить. Зачем их убили? За что?! Я этого не понимал до сих пор. Кому они мешали? — Ты ведь немец. Я видел твою карточку. Чем ты лучше нас? Чем отличаешься? Мы тоже хотим защитить своих родных. У меня есть семья! — Браун дернулся, но это лишь добавило ему новую порцию боли. — У меня она тоже была, пока ее не отняли такие как ты. Почему меня должны волновать ваши семьи, если никого не волновала судьба моей? Ты же сам сказал, что мы одинаковые. Верно, Райнер? — Я с трудом сохранял хладнокровие, застрявший в груди крик готов был вот-вот вырваться из моего горла, контролировать себя становилось все труднее. — Мы просто исполняем приказы. Ты жил среди тех, кто считает нас угрозой, а я всю жизнь считал угрозой колонию. — Не нужно заговаривать мне зубы. Ты так и не ответил на вопрос. — Я вновь вытащил иглу и вставил ее в безымянный палец. Наконец-то Райнер не выдержал. — Да, есть и другие, но я ничего о них не знаю! Доволен?! Просто казните меня, это я убивал, я попросил Энни помочь. Не трогайте ее! Во всем виноват я! — Браун опустил голову, выглядел он весьма потрепанным. Хорошенько мы его разукрасили. Кровоточащие пальцы его то и дело подрагивали. — Тогда еще один вопрос. Уже от меня. Что планирует ваша армия? Они собираются напасть на нас, когда мы расслабимся, верно? — Я вспомнил свой разговор с Армином и решил удостовериться, что друг прав в своих догадках. — Не знаю, моей задачей было устранить капитана Леви. В остальные планы меня не посвящали. — Райнер с трудом проговаривал слова, но что-то мне подсказывало, еще немного пыток он выдержит. Слишком крепкий для того, чтобы упасть в обморок от пары уколов. В этот раз я ввел иглу под мизинец, но тут Ханджи поднялась со стула и похлопала меня по плечу. — Достаточно. Он больше ничего не скажет, даже если что-то знает. Скоро здесь будут наши солдаты, они отведут его в тюрьму. — Женщина довольно грубо выдернула шприц и отложила его подальше от меня, словно беспокоилась, что в любой момент я потеряю контроль над собой.       Не сказать, что я был в восторге от решения Ханджи остановить допрос, но пришлось подчиниться. В конце концов, она здесь главная. Как только солдаты увели Райнера, я смог расслабиться и ощутил, насколько сильно устал, поэтому, оказавшись на своей койке, уснул мгновенно. Этой ночью мне ничего не снилось, зато с утра я впервые почувствовал себя отдохнувшим. Лишь открыв глаза, я быстро умылся и поспешил в кабинет к Ханджи, чтобы узнать последние новости о Райнере. Увидев меня на пороге, врач отошла в сторону, позволяя пройти внутрь. — Так и знала, что ты придешь, но пока что никакой новой информации нет, зато… — Договорить Зое не успела, так как в то же мгновение раздался громкий стук в дверь. В этот раз на пороге, одной рукой держась за стену, стоял один из солдатов, забиравших Райнера, выглядел он ужасно: весь в синяках, царапинах, изо рта текла кровь, а передние зубы были выбиты, и в довершение на животе его красовалась глубокая рана. Нехорошее предчувствие накрыло меня с головой. Похоже, Ханджи тоже ощутила тревогу. Как оказалось, не зря. — О-один из солдатов оказался немецким шпионом. Он с-сбежал вместе с Райнером! Их ждало п-подкрепление. Все наши м-мертвы, только я… с-смог скрыться от… них. — проговорил нежданный гость и тут же упал на пол без чувств. Я подошел к нему и проверил пульс. Солдат был мертв.