Этот грешный мир

      Я шел по длинному коридору, которому не было конца. Проход, ограниченный каменными стенами, едва различаемыми во тьме, все сужался. Хотелось повернуть назад, но почему-то ноги не слушались, продолжая уводить меня все глубже в беспросветный мрак. В какой-то момент даже дышать стало трудно, я уже едва продвигался вперед, скукожившись подобно младенцу в утробе. Стены царапали кожу до крови, заставляя меня шипеть от неприятных ощущений. Вскоре мне пришлось пробираться лежа, повернувшись набок. Широкие плечи больше не пролезали. Несколько минут я полз по грязному мокрому полу, пока не случилось чудо. Когда я подумал, что навеки застрял в этом адском месте, стены вдруг начали раздвигаться, преобразуя коридор в небольшую комнату с крохотным окошком, сквозь которое пробивался лунный свет. Я встал на ноги и принялся рассматривать окружавшие меня предметы и сразу наткнулся на знакомую кровать, на которой лежал человек. Он не двигался, наверное, спал. Сделав несколько шагов вперед, я оказался возле койки и теперь мог получше рассмотреть незнакомца. Темные, аккуратно подстриженные волосы обрамляли красивое лицо мужчины. Определить возраст оказалось непросто. Человеку могло быть и двадцать с небольшим, и за тридцать. В полумраке его кожа казалась гладкой. Скорее всего, он молод, быть может, немного старше меня. Хотя стройное, даже несколько хрупкое тело больше напоминало мальчишеское. Невольно я дотронулся до щеки мужчины, в тот же момент мое запястье обхватили чужие пальцы, а глаза незнакомца открылись. — Кто ты? — произнес мужчина, испепеляя меня взглядом. Мое тело окаменело, а сердце забилось быстрее. И откуда в таком худощавом тельце столько силы? Я не мог выдернуть руку, хотя слабым себя не считал… До этого момента. — Эрен Йегер, — прохрипел я. Мой голос стал каким-то чужим, незнакомым, вероятно, от расползавшегося по телу страха. Даже на поле боя мне не доводилось испытывать подобное. Пронзительный взгляд буквально высасывал из меня всю храбрость. Испытав за несколько долгих секунд огромный спектр эмоций, начиная от растерянности и заканчивая едва контролируемой агрессией, я все-таки смог достичь душевного равновесия. В какой-то момент захотелось покориться человеку, лежащему на койке. Он гораздо сильнее меня, это пугает и восхищает одновременно. — Мне ни о чем не говорит это имя. Ты… Такой грязный, что меня сейчас стошнит. — Мужчина резко отдернул руку и поднялся с кровати. Я сразу подметил, что незнакомец не отличается внушительными габаритами, но не ожидал, что и рост его окажется как у девчонки, особенно в сравнении с моими полными шестью футами. — Как Вас зовут? Вы капитан Аккерман, верно? — Я все еще стоял неподвижно, стараясь уловить каждое движение, каждую мимику на красивом лице, словно человек передо мной вот-вот рассеется словно мираж. Мне хотелось задать множество вопросов, но сначала следовало получше разобраться в ситуации. Не похоже, что собеседник настроен на дальнейший диалог. — Ты прав, мое имя — Леви Аккерман. — Мужчина подошел ко мне и одним ловким движением повалил на пол. От неожиданности я коротко выругался, но не успел прийти в себя, как капитан Леви нанес удар, а за ним еще и еще. Ощутив металлический привкус крови во рту, я хотел было остановить Аккермана, но мое тело стало неимоверно тяжелым, оно будто приклеилось к дощатому полу, преклоняясь перед силой стоящего рядом человека. — Даже не будешь сопротивляться? Ты жалок… Ладно, в соседнем помещении есть раковина. Умойся, а то от тебя воняет.       Я почувствовал, как меня грубо схватили за воротник футболки и куда-то поволокли, будто мешок картошки. В глазах потемнело. Злость постепенно нарастала, но нельзя было позволить ей завладеть моим рассудком. Наверное, я пробудил монстра, пытаясь бороться за справедливость. С тех пор, как мне довелось впервые побывать в палате, где лежал капитан Леви, прошло несколько дней, отныне я возвращался туда каждую ночь, так и не рассказав Ханджи о подслушанном разговоре. Мысль, что моим словам никто не поверит, вынуждала держать рот на замке. Правильный ли выбор я сделал? Время покажет. Последствия могут быть ужасными, либо превзойти все ожидания, но кое-что за время войны стало для меня единственной и очевидной истиной, аксиомой: сбрасывают с себя ответственность только трусы. Пусть на мои плечи обрушится вся тяжесть принятых решений, все равно выдержу.       Спустя несколько секунд меня отпустили. С трудом поднявшись, я взглянул на Аккермана, пытаясь понять, что в голове у этого человека. Он явно не в себе, раз его волнует такая мелочь, как чистота. Интересно, на войне он тоже боится, что пылинка упадет на форму? Странный, но от того не становится менее интересным… Оторвавшись от созерцания капитана Леви, я посмотрел на себя в зеркало. В чем-то мой новый знакомый прав. Короткая щетина не добавляла мне презентабельности, как и грязь на лице. — Вот, жду тебя в палате через пять минут. У меня есть несколько вопросов. — С этими словами Аккерман положил передо мной бритву и ушел, захлопнув за собой дверь. Он достаточно груб, и все-таки его нельзя назвать жестоким и бесчувственным. Капитан Леви не враг. Если бы этот человек пытался навредить, уже давно втоптал меня в землю с такой силой. Выходит, пока что ему можно доверять.       Смыв с себя кровь и грязь, я сбрил всю лишнюю растительность на лице и убрал спутанные волосы назад, в некое подобие пучка. Мыться без ванны или хотя бы тазика, да еще и холодной водой, было крайне неудобно и неприятно, и все-таки мне удалось справиться за уложенное время. Вот только наследил я знатно, пришлось отыскать тряпку, чтобы вытереть пол. Оставалось надеяться, что Аккерман не сильно рассердится, если я задержусь, однако сегодня тот был явно не в духе. Мне хватило одного взгляда, чтобы понять, что я облажался. — Вытирал пол, долго искал тряпку, — пояснил я до того, как услышал прямое обвинение в свой адрес. Как ни странно, это помогло, мужчина заметно смягчился. Он совершенно точно был помешан на чистоте. — Переоденься. Не могу смотреть на это. — Капитан швырнул в меня чистую рубашку и брюки. Благо, мои рефлексы восстановились, поэтому поймать вещи не составило труда. Скинув с себя грязную одежду, я почувствовал, как взор Леви заскользил по моему телу, отчего стало немного неуютно. Обычно никто из солдатов так откровенно не пялился на своих товарищей, даже не скрывая своего интереса. А моему новому знакомому, кажется, было плевать на чужое мнение, он ничуть не смутился от того, что я заметил его блуждающий взгляд. По коже пробежала неприятная дрожь. Я быстро надел предложенные вещи, которые, как назло, оказались на размер меньше моего и непривычно сильно обтягивали фигуру. Однако это лучше, чем сидеть в драном тряпье, в котором я сюда прибыл. — Другое дело. Теперь можем и поговорить. Как ты здесь оказался? — Не знаю. Шел по узкому туннелю, а потом вдруг очутился в палате каким-то магическим образом. Стены начали раздвигаться в стороны и вот… Даже не помню, как попал в туннель, просто оказался в нём и направился вперёд. Но я был здесь раньше. Правда Вы тогда спали. А где Ваши бинты? И нет ни царапины, странно. — Я не стал лукавить и выложил все сразу. В некоторых случаях проще сказать правду, пусть даже она покажется глупой и бессмысленной. — Очень интересно. Не понимаю, о каких бинтах ты говоришь. — Леви присел на край койки, закинув ногу на ногу. Такой худой и… Черт возьми, он красив, хотя сейчас, присмотревшись к нему получше, я вижу заметные морщинки в уголках глаз. Капитан куда взрослее, чем может показаться на первый взгляд, но возраст его все еще определить трудно. — Не важно… Это место реально? Все происходит наяву? — В голове промелькнула шальная мысль, которая с каждой секундой все прочнее оседала в сознании. Должно быть, мне снится все происходящее, либо это галлюцинация, вызванная какими-то наркотическими веществами. Кто знает, чем пичкают раненных солдатов, чтобы заглушить боль. К тому же, нельзя исключать вероятность, что заговорщики прознали о моем существовании и предприняли меры по устранению мешающего звена. — Вас хотят убить. Мне важно знать правду, только тогда мне удастся помочь. — Не знаю. Я нахожусь здесь уже давно, а выбраться не могу. Дверей нет, окна настолько прочные, что разбить их невозможно. Сначала у меня появилась теория, что ты сможешь показать мне выход, раз как-то попал сюда, но теперь сомневаюсь. И все же твоя аура кажется знакомой, хотя я не помню, где мог видеть тебя раньше. — Аккерман задумался, уставившись в пол, и какое-то время молчал, словно мысленно пытался сделать какие-то выводы из сказанного мною. Наконец-то мужчина заговорил. — Ты немец? — Да. Но это ничего не значит. Я сражаюсь на вашей стороне, потому что всем сердцем ненавижу людей, убивших моих родителей за то, что они просто были добры к колонистам. Эта страна прогнила насквозь, от неё несет помоями и мертвечиной, человеческая жизнь в ней не имеет никакой ценности. Правительство жаждет власти, а мне претит такая политика. Моя цель — свобода. — Я нервно сглотнул. Эти слова уже стали какими-то заученными, настолько часто приходилось их повторять, но почему-то сейчас они будто выпорхнули из моего сердца. Возможно, капитан Леви так действовал на меня, проливая свет на самые темные уголки моей души. — Когда я впервые увидел Вас, Вы были в тяжелом состоянии и не приходили в сознание, а сейчас абсолютно здоровы. Это не может быть правдой. — Не помню такого. У меня нет причин верить тебе, но… Причин не верить тоже нет. Выходит, если ты не лжешь, мы все-таки находимся во сне, либо погибли и отправились на тот свет, но последний вариант пока отбросим. Ума не приложу, как ты сюда пробрался, но это может быть полезным. Если планируешь меня убить, я все равно ничего не смогу сделать. Скорее всего меня ранили в бою. Получается, мне нужно всего лишь проснуться. — Капитан Леви, который ранее казался немногословным, вдруг начал рассуждать вслух, что сильно удивило меня. — Ты ведь не способен меня разбудить, иначе давно бы это сделал. Тогда для тебя есть другое задание. Отыщи дневник командора Эрвина Смита. И еще… Никому не говори о нашей встрече. Это приказ. — Есть, сэр! Будет сделано. — Я ответил в привычной манере, хотя мы и находились во сне, привычка выполнять все, что говорят старшие по званию, никуда не делать. В этот момент окно открылось само по себе, в палату ворвался поток холодного воздуха, после чего все, что находилось вокруг, начало растворяться. Не знаю, что на меня нашло, но прежде, чем покинуть мир сна, я сделал несколько шагов вперед и положил руку на плечо Аккермана, который даже бровью не повел, несмотря на мои странные действия. — Я обязательно спасу Вас, капитан Леви.       Я резко открыл глаза и провел ладонью по своей щеке. Колючая щетина была на месте. Выходит, все увиденное и правда было лишь сном. Я попытался ухватиться за его отрывки, прокручивая их в голове снова и снова, чтобы запомнить как можно больше, но постепенно картинка стиралась из памяти. Через пару минут мне уже было трудно вспомнить, как выглядит капитан Леви. Он, кажется, красив. Но можно ли адекватно оценивать свои рассуждения во сне? Перестав мучить себя попытками воспроизвести в памяти внешность Аккермана, я подумал о другом. На горизонте появилось еще одно имя. Эрвин Смит. Кто этот человек? Существовал ли в реальной жизни или он всего лишь плод моего воображения? Наверняка Ханджи сможет мне ответить на этот вопрос. Во сне Леви запретил рассказывать кому-то о встрече с ним, но ведь спросить про командора можно. Верно? У меня осталось не так много времени в больнице, совсем скоро придется вернуться на поле боя. А до этого момента следует выполнить свое обещание. Пусть оно и было дано в мире грез.       Повторно умывшись, но уже по-настоящему, я мысленно порадовался, что в этот раз чистая одежда была моего размера, и отправился на поиски врача. Я был измотан, хотя должен был соблюдать рекомендации доктора и как можно больше отдыхать. Под глазами появились темные круги от недосыпа, хотелось побыстрее разоблачить негодяев, задумавших покушение, чтобы не торчать каждую ночь в палате Аккермана, вся эта история начинала действовать на нервы. А теперь капитан еще подкинул мне работенку. Я даже не знал, что лучше: чтобы происходившее во сне было по-настоящему или наоборот.

***

      Ханджи не очень-то обрадовалась моему появлению. Похоже, я создавал ей немало проблем, да еще и перетягивал внимание на себя, но меня это мало заботило. Вера в то, что данные действия необходимы для достижения высшей цели не позволяли усомниться в себе. В какой-то момент мой мир стал слишком сложным для простого пушечного мяса без права на удовлетворение потребностей, находящихся в пирамиде выше физиологических. Страх давно потерял значение, лишь изредка, подобно заблудшей душе погибшего солдата, ищущей могильную плиту со своим именем, возвращался ко мне, напоминая о том, что я до сих пор жив. Мои атрофированные чувства еще ударяли в голову, пусть и редко, но сейчас внутри все очерствело, органы не стягивало в тугой комок, сердце не билось быстрее от волнения, пока на глаза не попался капитан Леви. В тот момент толстая ледяная корка начала медленно таять. Я не желал признаваться себе в этом, не желал верить, но моя душа оживала из-за этого странного мужчины, лицо которого мне так и не удалось вспомнить. — Чего пожаловал? Снова какие-то проблемы? — Встретившись со строгим взглядом женщины, я выдержал его, как мне показалось, с достоинством. Врач выглядела уставшей, хотя и не желала показывать виду, как сильно ее изматывает едва ли не круглосуточный график работы. — Мне нужно кое-что выяснить. Вам знаком человек по имени Эрвин Смит? Командор Эрвин. — Ответ не заставил себя ждать. Стоило мне озвучить вопрос, как глаза Ханджи расширились, а лицо скривилось, словно от пощечины. Даже если она скажет, что впервые слышит это имя, я ни за что не поверю. — Откуда ты узнал о нем? Командор Эрвин погиб на войне. — Женщина прикрыла глаза и тяжело вздохнула. Видимо, прокручивая в голове не самые приятные воспоминания. — Если бы я нашла его раньше… Но Леви ничего мне не сказал, не предупредил. Я не виню его, ведь все мы делаем выбор. Ошибаемся или нет… Время покажет. Если жалеть о каждом принятом решении, можно сойти с ума. — Так они были друзьями? — Мне вдруг стала интересна эта трагическая история. Быть может, я просто желал узнать как можно больше о мужчине из моего сна, который показался мне довольно неоднозначным персонажем, чем и привлекал. Отчего-то его аура таинственности взволновала меня. — Не совсем. Насколько я знаю, у них были иного рода отношения… — Врач запнулась и прикусила губу, словно пожалела о том, что рассказала слишком много человеку, с которым едва знакома. Однако мой интерес лишь сильнее разгорался. Я будто ребенок, изучающий окружающий мир, стремился узнать как можно больше, понять причины и следствия поступков людей, открыть для себя что-то новое. — Капитан Леви мог спасти командора Эрвина? Но почему не сделал этого? — Вопросы продолжали сыпаться на Ханджи. Я боялся, что если дам ей время на размышления, она решит, что я лезу не в свое дело, и отправит меня на все четыре стороны. — Да, мог спасти. Но на тот момент посчитал более важным перенаправить основные силы в другую точку, которую было нельзя отдавать врагу. До прибытия отряда Леви немцев сдерживали новобранцы. Почти все они погибли, к сожалению… В те времена я тоже воевала, но Эрвин всегда убеждал меня помогать раненным в госпитале, он высоко ценил мои профессиональные навыки. — Женщина опустила взгляд, смотря куда-то перед собой. На ее столе лежал лист бумаги, исписанный мелким неразборчивым почерком. Заметив мою заинтересованность, Ханджи улыбнулась. — Мне нравится моя работа, она позволяет постоянно узнавать что-то новое. Проводить исследования, опыты. До войны я больше занималась научной деятельностью, но давным-давно мне приходилось работать в больнице. — Думаю, командор Эрвин прав. Даже один солдат на поле боя очень ценен, но когда он обладает достаточными навыками, чтобы спасти сотни жизней, будет плохо, если его убьют. А Вы знаете, где находится дневник Эрвина Смита? У него ведь он был? — произнес я как бы невзначай. Однако мой план вывести Ханджи на откровенность провалился. Услышав про дневник, женщина резко изменилась в лице. — Кто тебе сказал? — Первоначальная атмосфера резко переменилась, в воздухе повисло напряжение. Врач посмотрела на меня с нескрываемым подозрением, под ее пристальным взглядом я ощутил себя каким-то преступником, но это чувство было со мной лишь мгновение. Мысль о том, что разговор с капитаном Леви происходил по-настоящему, отрезвила меня. — А кто не слышал о таком великом герое, как командор Эрвин? Говорят, он постоянно носил с собой блокнот. Вот мне и пришло в голову, что это личный дневник. — Говорил я наугад, даже не надеясь, что у меня снова получится усыпить бдительность женщины, но она, к моему удивлению, смягчилась. Похоже, мне удалось попасть в точку. — Верно, Эрвин всегда носил самые важные вещи при себе. Но дневник был захоронен вместе с телом командора. — Ханджи тяжело вздохнула и вновь уставилась на лежащий перед ней лист. — Тебе пора, у меня слишком много работы. Я и так потратила уйму времени на разговор. — Последний вопрос. Вы знаете, что написано в дневнике? Читали его после смерти командора Смита? — Нет…       Покинув кабинет, я обессиленно прислонился к стене и прикрыл глаза. Ну и работенку подкинул мне капитан Леви. Уж не хочет ли он, чтобы я раскопал могилу командора? Если так, то даже для меня это отвратительно. И не из-за факта, что придется смотреть на разложившийся труп или почерневшие кости, такого добра хватает на поле боя. Осквернять захоронения никак не входило в мои планы на жизнь. И самое ужасное то, что теперь я серьезно задумывался над тем, чтобы сделать это лишь по приказу человека из моего сна. Должно быть, схожу с ума. По телу пробежал неприятный холодок. Что в этом дневнике такого, раз за ним придется лезть на несколько метров под землю? Есть ли в нем ключ к светлому будущему? Или в записях скрыта какая-то страшная тайна? Знать бы еще, где находится могила, если она далеко, будет непросто выполнить задание, учитывая, что мне никак нельзя пропускать ночное дежурство. Мне необходим преданный союзник, имеющий чуть больше свободы и полномочий, чем я, но не слишком любопытный. И тут мне в голову пришла совершенно безумная идея, решиться на которую означало поставить на кон абсолютно все. Но готов ли я так сильно рискнуть?