From Japan with love

POV Чуя -Если хочешь, я могу и не ехать. - Федя неуверенно смотрит на меня. Последние полгода я только и слышал о его нытье по поводу желания поехать в ебучую Йокогаму. Мол, подтянуть язык, узнать традиции и быт... Не поедет он, как же! Федор наклоняется, чтобы поцеловать меня, но я быстро обнимаю его и хлопаю по спине. Как-то Достоевский забыл, что тут вообще-то мои родители. Придурок. Папа смотрит на нас очень внимательно. Мы с Федором встречаемся уже около двух лет, но тщательно скрываем отношения. Не хочется истерики и криков отца из-за того, что его любимый сын - гей. -Я очень хочу, чтобы ты поехал. - шепчу я Достоевскому, когда мы отходим за угол коридора в аэропорте, подальше от родителей. - Просто я буду скучать... -Душа моя, - тихо шепчет Федор, кладя руку мне на плечо. - Мы будем созваниваться каждый вечер, присылать друг другу голосовые сообщения... Я улыбаюсь. Мне всегда нравилось, когда Федор называл меня "душа моя". Сразу чувствуешь себя особенным. Вообще, Достоевский был невероятным - худой, бледный, с прекрасными темными волосами и необычными фиалковыми глазами. Моему младшему брату он не нравился, но я не мог понять почему. -К тому же, с тобой будет Рюноске! Только смотри не замути с ним, вместо меня. - Достоевский убирает непослушную рыжую прядь с моего лба за ухо. Я краснею и хорошенько стукаю парня кулаком: -Совсем охренел! Но на самом деле я очень переживал из-за Рюноске. Как привыкший к Японии парень будет жить в заурядном российском городке, в небольшом доме с минимум удобств? -Все! Заканчивайте свои секретные шушуканья! - мой брат врывается в пространство между нами и расталкивает нас в разные стороны. - С вашей конспирацией, я удивлен, как родители еще не вычислили радужное напряжение между вами! -Завались! - шикаю я. Он улыбается и будто светится. Еще бы, Ацуши - настоящий везунчик. Ему предстоит жить в шикарном особняке одного из самых влиятельных людей Йокогамы, а по совместительству отца моего друга по переписке - Рюноске Акутагавы. -Люблю тебя. - еле слышно шепчет Федор. Ему повезло чуть меньше - жить ближайшие полгода он будет в округе Аомори - не самого крупного японского города, в семье Танидзаки со средним достатком. -И я, - отвечаю я одними губами. -Уже скучаю. - Достоевских обнимает меня и, незаметно для папы, целует в мочку уха, заставляя меня густо покраснеть. -Еблан. - тихо шепчу я в ответ, в последний раз на ближайшие полгода вдыхая запах его волос. -Пошли уже! - торопит парня Ацуши, потом коротко обнимает меня, бросив "не скучай". Затем хватает Федора за локоть и тащит в зону вылета. Мама подходит сзади и кладет руку мне на плечо. Она единственная из семьи знала, что я стопроцентный гей и прекрасно относилась ко мне. С отцом дела обстояли сложнее. -Чуя, не грусти. - мама прижимает меня к себе и кладет голову мне на рыжую макушку. Я ниже ее на сантиметров пятнадцать, поэтому это не составляет ей никакого труда. - Сейчас встретим Рюноске и поедем домой. Я надеюсь ему у нас очень понравится. - она выделяет слово "очень". Мамино желание понравиться японскому гостю пугает. Хотя, ничего удивительного. Привет, меня зовут Чуя Накахара, и я из России. Нет, мой отец не японец. Японцем был мой прадед, если я не ошибаюсь. Поэтому и фамилия у меня такая нетипичная. И имя выбрали под стать - тоже изъебистое. А в остальном я типичный русский, учащийся в универе. Изучаю японский язык, потому что мечтаю переехать из России. Отец мой, от которого мне собственно и передались японские корни, с фамилией в придачу, в этом языке - дерево. А мать и подавно. "Коннитива, ватаси ва Оксана дэсу*, - с улыбкой повторяет она, пока мы втроем медленно движимся к зоне прилета. - Доодзо ёрёську**!" М-да, таланта к языкам у нее нет от слова "совсем". Она даже обзавелась новым планшетом, на которой мой брат установил переводчик. -Мам, сейчас утро, поэтому те не можешь сказать "коннитива", - нервно вздыхаю я, теребя пряди волос, - Утром у японцев принято говорить "охаё". -Не лезь к матери. - отмахнулся отец, трепя меня за плечо. - Она же старается. -Угу, - мычу я, тут же отказываясь от намерений спорить. Эх, я уже скучаю без Федора. Перед глазами стоит, как он закидывает сумку на плечо и уходит вместе с Ацуши. И мы не увидимся ближайшие полгода! "Доодзо ёроську" - снова и снова повторяет мама, стараясь придать голосу японский акцент. Получилось никак, а точнее хуево. Мы ждем Рюноске, сверяем часы и выискиваем японца в толпе. Папа нервно крутит в руках ключи от машины, мама снова и снова просит меня выслушать ее подготовленное приветствие, а я не понимаю, какого хуя этот блядский Рюноске все никак не появляется. Может, не тот рейс? Или он вообще не прилетел? -Чуя, сынок, позвони в деканат. - просит мама, когда мы, оставив попытки дождаться Акутагавы, плетемся к машине. - Может они знают, что произошло? -Я не взял телефон. - отмахиваюсь я, нервно теребя край толстовки. - Позвоню ему, как приедем. -Может он вообще передумал? - бурчит папа, садясь на водительское кресло. - Трудно было предупредить? Я успешно игнорирую папино недовольство и сажусь на заднее сидение, хмуро глядя на свои руки, лежащие на коленях. Всю дорогу мы молчим и не смотрим друг на друга. Очевидно, по их мнению, старший сынок все опять обосрал и изговнял. Я уже скучаю по Ацуши и Федору, а Рюноске хочется разбить нос. -Эй, а это кто? - вдруг спрашивает папа, притормаживая у подъездной дорожки. Я подскакиваю, пытаясь разглядеть, кто это там, но из-за маленького от природы роста нихуя не видно. Как только машина тормозит, я выскакиваю из нее и застываю от неожиданности. Потому что передо мной явно не Рюноске.