From Japan with love

POV Чуя -Но он даже не собирается учиться! - я скрещиваю руки на груди и сам не замечаю, как с каждым словом все больше и больше повышаю голос. - Эта каланча собирается сделать все, чтобы вернуться назад! Если его вышвырнут, то я не смогу поехать в Японию в следующем году! Черт возьми, мне просто не позволят, потому что я "не смог оказать теплый прием и не создал комфортных условий"! -Ну значит мы сделаем все возможное, что бы Осаму остался в России. - отец явно дает понять, что разговор окончен и выходит из кабинета, направляясь в кухню-гостиную. Внутри у меня кипит праведный гнев. Да какого хуя вообще я должен "показывать мощь русского гостеприимства", как выразился папа, этому хаму. Мы с отцом заходим в гостиную. Обстановка там не поменялась. Мама сидела на кресле, кидая косые взгляды на японского гостя. Сам Дазай продолжал лупиться в телефон. На лице его читалось явное недовольство ситуацией и желание свалить обратно в Японию. Я окидываю его безразличным взглядом, и никак не могу оторвать взгляд от бинтов, которые показываются из-за рукавов толстовки, обматывают запястья и исчезают под одеждой. Также они намотаны вокруг шеи. Я совершенно не понимаю, зачем он косит под мумию. Мама, очевидно, тоже, потому что она кивнула в сторону Осаму и одними губами спросила: -Бинты?.. Я пожимаю плечами. Сейчас надо успокоиться и просто принять тот факт, что этот бинтованный мудила будет жить с нами под одной крышей. Вот только комнату я делить с ним не собираюсь. Пусть отец даже не надеется. Да вот только успокоиться не получается. От одного взгляда на эту нахальную рожу хочется съездить по ней кулаком. -Сынок, - тем временем отец подходит к Дазаю и указывает на лестницу. - пойдем посмотрим твою комнату. Я закатываю глаза и бурчу: -Не трудись. Он ни черта не понимает. Затем подхожу к этому ублюдку и говорю на японском: -Слушай, ублюдок, бери свои вещи и пиздуй наверх. Там твоя комната. Я злюсь. На отца, на этого японца, на себя и на безвыходность ситуации. Я стараюсь избегать прямого зрительного контакта с мумией, потому что боюсь, что от одного насмешливого взгляда карих глаз, могу хорошенько въебать этому чертовому Дазаю прямо при родителях. Поднимаюсь по лестнице первым, а потом решаю уточнить один маленький момент и оборачиваюсь к родителям: -Я не буду жить с ним в одной комнате. Я придушу его ночью. Если хотите вернуть его в Японию живым, то пусть живет в комнате Ацуши. Лицо отца чуть искажается, но он продолжает гостеприимно улыбаться и чуть напряженно цедит: -Нет проблем, Чуя. Ага, как же. Проблемы потом будут у меня. Меня явно ждет разговор на тему пререканий с родителями при гостях. Ну, сука, как будто я малолетка. Я прохожу по коридору и распахиваю дверь в комнату брата. Чертов Дазай проходит в нее и с брезгливостью осматривается. -Ну ты не стесняйся! - отец все равно, подобно упорному и твердолобому барану, продолжает говорить по-русски, обращаясь к бинтованной каланче. - Здесь, правда, всего одно окно, на зато довольно просторно и есть компьютер. - потом отвлекается от монолога и обращается ко мне. - Переводи давай. Я медленно поворачиваюсь к Осаму и цежу: -Папа говорит, что мы бы с удовольствием вышвырнули тебя на улицу, но ты помрешь тут один, поэтому придется приютить тебя. -Будь как дома. - продолжает улыбаться папа. -Сдохни уже. - перевожу я. -Можешь располагаться. - снова папа. -Кидай свои вещи, ублюдок. - я. -Смелее, сынок. -Быстрей, мудак. Дазай смотрит удивленно. -Да, не очень гостеприимно. - протягивает он, кидая свою сумку на кровать. -Просто вольный перевод. - усмехнулся я. -О чем говорите? - интересуется папа. -Дазай находит эту комнату очень комфортной. - усмехаюсь я. Но папа, кажется, остался доволен моим ответом. На лице у Осаму отражается много эмоций: обреченность, трагедия и мольба. -Это тебе не папочкин особнячок у моря. - довольно протягиваю я. Добро пожаловать в Россию, ублюдок!