Персональный ангел

Этой ночью Эйдан долго не мог заснуть, прокручивая в голове все последние события. Кома, друзья, Т/и, у которой, черт возьми, было день рождение! Ему было до ужаса стыдно, что он не знал об этом и ушёл с праздника. Хоть девушка и не говорила ему о своём днём рождения, да и праздник устраивался для ребёнка из детского отделения... Только сейчас он понимает что имела в виду Т/и, когда говорила что это особенный день. Пойдя на ту «вечеринку» в детском, она просто хотела почувствовать атмосферу праздника, словно это все было подготовлено для неё одной, а не для какой-то Эмили. Да ещё и Эйдана прихватила с собой, чтобы вместе почувствовать эту атмосферу, а он, как последний индюк, ушёл, ещё и нагрубив на последок. — Черт...— Он ворочался на кровати. Мысли мешали ему уснуть, Эйдан все вспоминал ее грустный взгляд, когда она смотрела на часы в коридоре. Хоть девушка и пыталась казаться сильной и весёлой, но именно в данный момент Галлагер понял как она несчастна. Он видел в ней Роуз. Свою подругу, которую хотелось защищать и оберегать. Ему по привычке хотелось обнять блондинку и сказать, что он разберётся со всеми ее проблемами, как верный друг и джентльмен, но вот проблема была в том, что он даже предположить не мог как и чем он мог бы ей помочь. Если с Роуз было легко, он просто отгонял от неё парней, то с Т/и все намного сложнее. Он не знал как ему вернуться, что уж говорить об этом ангелочке. Единственное, что он мог сделать в данный момент, это просто постараться быть рядом, пока у них есть время. Ведь Галлагер действительно не планировал задерживаться здесь, он вернётся из комы со сто процентной вероятность, но не был уверен насчёт Т/и. Три года всё-таки долгое время, вряд ли ее тело уже сможет функционировать без аппаратов и медикаментов. Парень подумал, что Т/и уже спит и решил не идти к ней со своей поддержкой прямо сейчас, но услышав голоса в коридоре, он встрепенулся. Она не спит. И очевидно провожает кого-то. Выскочив за дверь, он наткнулся на Т/и, почти врезаясь в неё. Но тут же застыл, словно прирастая к полу. — Э-Эйдан Галлагер? — Парень, что стоял недалёко от них, был ему так знаком, что на мгновение он даже перестал дышать. Т/и удивлённо посмотрела на новенького, а потом на Эйдана. — Вы знакомы? — Рон...ого, что ты тут...что случилось? Почему ты здесь? — Хрипло спросил Эйд, чувствуя как сильно бьется сердце. Рон Питерсон - тихий парень из школы, которому дали кличку «Тихоня». Они пересекались пару раз на совместных занятиях и иногда играли в одной команде по баскетболу на физкультуре. Нет, они не были друзьями, даже знакомыми их назвать было сложно, но присутствие голубоглазого парнишки со школы буквально выбило Эйдана из колеи. — Поверить не могу, Эйдан! — Тот тоже не ожидал увидеть здесь парня, о котором говорит вся школа. — Ты же в коме? — Д-да...— Эйдан медленно сделал шаги по направлению к Рону, отмечая как сильно он изменился с последней их встречи. — А ты что тут делаешь? Питерсон глубоко вздохнул. Блондинка решила не мешать их разговору, хоть и была не меньше их шокирована. Т/и отошла к стене чуть подальше. — Ну, как видимо, умер. — Невесело сказал он. Эйдан заметил его покрасневшие глаза и сам старался не заплакать в данный момент. — Из-за чего, Рон? — Эйд положил руку на плечо парня, качая головой. — Устал терпеть издевательства в школе и дома. Решил, что пора это прекратить.... — Рон! Боже, ты не мог...как так, Рон?! — Я даже рад, что все закончилось. Так что не переживай. Этот милый ангел рассказала мне, что теперь мне будет спокойно. Эйдан перевёл гневный взгляд на притихшую девушку. — Я имела в виду, что тебе дорога в рай...что немного странно, ведь суицидники в большинстве случаев уходят в ад... — Не называй его так, Т/и. — Фыркнул Эйдан, снова срываясь на неё из-за пустяка. Девушка уже привыкла. — Но я и есть суицидник, Эйдан. — Посмеялся Рон. — А ты когда планируешь вернуться? По тебе там все скучают. — Я не знаю как встать из комы. Это довольно сложно, но я обязательно вернусь. Мне жаль, что с тобой это произошло. — Не стоит, говорю же, я освободил себя от страданий. — Мальчики, у вас время заканчивается. — Шепнула Т/и, смотря как из рандомной двери уже во всю пробивается голубой свет. — Это просто пиздец...— Сказал Эйдан, крепко обнимая парнишку. — Ты был хорошим человеком... — Возможно. Ну, встретимся лет через 70? — Улыбнулся он, выпуская Эйдана из объятий. — Спасибо, что встретила меня. Обратился он уже к девушке, которая слабо улыбнулась, кивая. Прежде чем войти в отрытую девушкой дверь, он обернулся к ребятами. — Может, чтобы вернуть кого-то, нужно отдать что-то взамен? Вселенная та ещё стерва и не даёт подарки просто так. — Что это значит? — Спросил Галлагер, но Рон уже вошёл в голубое свечение. Девушка закрыла за ним дверь, тоже задумываясь над словами друга (?) Эйдана. — Эй, ты как? — Тихо обратилась к Эйдану Т/и, подходя к нему. Парень поджал губы, зажмуривая глаза. — Почему так не справедливо? Он не должен бы умереть так рано! — Вскрикнул он, зарываясь руками в волосы. Смерть Рона Питерсона принесла ему неожиданную боль в груди, от осознания того, какие же люди бывают сволочи, что доводят до такого! — Он в лучшем месте, Эйд..— Она обернула руки вокруг его шеи, утягивая того в крепкие объятия. Парень легко поддался, утыкаясь в плечо знакомой. Он содрогался в ее руках в тихом плаче, пока Т/и терпеливо и бережно гладила его по спине и волосам, шепча приятные успокаивающие слова. Эйдану было неловко плакать на плече девушки, но все навалилось так разом, словно его прорвало, как бочку. Он плакал и плакал и плакал. Словно оплакивал смерть Рона, оплакивал себя, оплакивал эту бедную девушку Т/и. По щекам блондинки тоже невольно покатились первые капельки слез, позволяя себе тоже выплакаться. Не из-за себя, из-за Эйдана и Рона. Ее трогало то, что Эйдан так искренне отнёсся к смерти друга. Было видно, что он все отдал бы, чтобы Питерсон не проходил через то дерьмо, а прожил долгую и счастливую жизнь. — Хей, он будет в порядке, там наверняка лучше, чем на Земле. — Улыбнулась она, кладя свои ладошки на его мокрые, чуть покрасневшие, щеки. — Плакать нужно для живых, мертвые не нуждаются в чужих слезах. Рон проживет остаток вечности в раю, ты должен радоваться за него! — Но суицид не выход! — Иногда самый настоящий выход. Мы не знаем что он чувствовал, но раз он решился на это, значит там ему было реально хреново. Посмотри на меня, Эйдан. — Он поднял свои глаза на неё. — Теперь он счастлив. Ты не рад что он счастлив? Ты думаешь, ему лучше было в живом мире, где каждый день для него был словно ад? — Нет...— Он шмыгнул, вытирая лицо рукавом. — Ты права...да, теперь он счастлив...наверное. — Он освободил себя от страданий. Для него все позади. — Девушка улыбнулась, мягко проводя ладошкой по его лицу. — Теперь он в лучшем месте. Парень кивнул, выпуская Т/и из объятий. Ее слова действительно успокоили его. Рону и правда будет лучше в раю. К тому же, это его решение, каким бы оно не было. — Прости за эту истерику, не знаю что на меня нашло. — Неловко сказал Эйдан, все ещё шмыгая. — Никогда не извиняйся за эмоции. Теперь ложись спать, отдохни. Сильная эмоциональная нагрузка вредна для здоровья. Она открыла дверь в его «комнату», почти насильно заставляя лечь в кровать. — Ты ведёшь себя как моя мама. — Улыбнулся Эйдан, смотря как Т/и накрывает его одеялом. — В лобик поцелуешь на ночь? — Не паясничай. Нужно будет - поцелую. — Ну раз ты вжилась в роль моей матери, то целуй. — Пошутил он. Т/и, покачав головой, медленно наклонилась, касаясь своими белыми кудрями лицо Эйдана и чмокнула его в лоб, натягивая одеяло повыше. Эйдан удивлённо посмотрел на неё. Он не думал что она воспримет эту шутку всерьёз. — Доброй ночи, Эйдан. — Т/и, окинув его последний раз взглядом, покинула палату, оставляя Галлагера наедине со своими мыслями. «Молодец, Эйдан, прекрасно поддержал Т/и! Отличная работа, идиот. Мало того что разрыдался на ее плече, так она ещё и спать его уложила как маленького ребёнка!» — Думал Эйдан, медленно погружаясь в сон. Этой ночью оба спали как младенцы, эмоционально вымотавшись. <...> — Вставай! У тебя гости! — Громкий голос Т/и заставил Эйдана недовольно поморщиться. — Боже, у тебя спячка зимняя что ли? Ещё осень, Эйдан, рановато. — Что тебе нужно? — Пробурчал он, не открывая глаз. — К тебе пришли друзья! Иди уже. — Откуда ты знаешь? Снова караулила мою палату? — Нет, проходила мимо и увидела знакомые лица. Хотя, наверное, тебе не стоит сегодня идти к ним. Они наверняка знают про...Рона и захотят рассказать тебе. Эйдан вздохнул, садясь на кровать, опустив ступни на холодный пол. — Я в порядке, я смирился с выбором Рона. — Парень потянулся, вставая. — Пойдём со мной? Т/и удивлённо вылупилась на Эйдана. — Что, прости? Ты это мне? — Нет, я говорю той тумбочке. — Галлагер закатил глаза. — Или у тебя дела? — М, да, я занята сегодня, но спасибо за приглашение! — Что, опять пойдёшь на детей пялиться? — Нет...и я не пялюсь! Они просто такие милые и весёлые, ничего не могу с собой поделать! — Они вышли из палаты. Т/и продолжала свою тираду про любовь к детям, ступая следом за парнем, который попал на ту сторону. — Ты бы видел как Рик пытался отжать тот кусок кекса! Они почти подрались. — Засмеялась она. Т/и рассказывала ситуации со дня рождения Эмили, которые Эйдану, в принципе, слушать было не интересно, но если девушка решила выговориться, то пусть болтает. Они медленно подходили к его палате, а девушка, не замечая ничего и никого вокруг продолжала рассказывать историю. — Я думала малышка Айви убьёт его прямо там, ахаха! Ой. Она оступилась, заметив палату Галлагера. Тот усмехнулся. — Точно не хочешь? Познакомлю тебя с друзьями. — Очень добродушно с твоей стороны, но у меня правда дела. Покасики! Девушка быстрым шагом направилась в противоположную сторону, параллельно здороваясь с проходящими мимо врачами и медсёстрами, которые ее не видели. Эйдан улыбнулся, заходя в палату. Внутри уже сидели родители и Роуз с Кевином. Вид у них был ещё более помятый, чем ранее. — Всем привет! — Эйдан сел на пустое кресло. В руках мамы были очередные цветы, которые она поспешила поставить в вазочку к остальным подаркам. — Привет, сыночек. Мы тут твои любимые цветы принесли. — Тихо сказала мама. — Я ненавижу лилии...— Фыркнул парень. — Мы будем ему говорить...?— Спросила Рози, прижимаясь к плечу Кева. — Не нужно ему знать плохих новостей. — Ответил ей друг. — К тому же скоро придёт врач. — Верно... Отец стоял в стороне, грустным взглядом неотрывно смотря на кровать. Эйд даже предположить не мог о чем думал Роберт. Это могло быть все что угодно. — Добрый день. — Сказал вошедший врач, привлекая внимание гостей. — У меня хорошие новости. — Слава богу. — Сказала Лорен. — Как он? Риксон подошёл к кушетке, беря в руки маленький фонарик. Открыв левый глаз Эйдана рукой, он посветил им в глаза. У стоящего рядом парня немного зарябило в глазах, отчего он сразу же зажмурился. — Зрачки реагируют на свет, расширяются и уменьшаются. Состояние лейкоцитов тоже в норме, мы ждём результаты КТ и МРТ, но уже с уверенностью могу сказать что МРТ прошло хорошо. Мы получили снимки мягких тканей и они очень даже неплохие. Не могу сказать точно, когда он очнётся, но мы с коллегами предполагаем что недели через 2-3, зависит от самого Эйдана. — Какие могут быть последствия когда он очнётся? — Спросил Кевин, что внимательно следил за каждым действием врача. — Мы пока вычисляем точные осложнения, одно из них это временная потеря памяти. В худшем случае он может остаться инвалидом, но пока результаты не показывают это с точностью до ста процентов. Не пугайтесь раньше времени, Миссис Галлагер. Его кости продолжают сростаться и переломы заживут уже через два тире три месяца. Если его коматозное состояние продлиться больше четырёх месяцев, то есть невысокий риск получить инвалидность. В десяти процентах из ста люди возвращаются из комы инвалидами, поскольку мозг попросту забывает как функционирует конечности. Роуз всхлипнула, отворачиваясь. — Не плачь, Рози, со мной все будет в порядке. — Сказал Эйдан. — Так как мозг до сих пор в автономном режиме, мы не может сказать точных дат выхода из комы, его состояние продолжает оставаться стабильным. — У вас уже бывали случаи, когда пациенты не выходили из комы? — Бывали. Но информацию я не имею права разглашать. В случае с Эйданом все немного иначе, один из наших пациентов был введён в искусственную кому, у Эйдана же мозг сам заблокировал его тело. Простым словами. «Т/и» — Пронеслось в голове парня. Ее ввели в искусственную кому? Он не помнил чтобы она говорила ему это. У него память две с половиной секунды. — Вы молодцы, что навещаете его каждый день. МРТ показало, что его мозг реагирует на знакомые голоса, что абсолютно точно идёт ему на пользу. — То есть он нас слышит? — Удивилась Роуз. — Слышу-слышу. И вижу. — Предположительно да. Но маловероятно что он вспомнит об этих разговорах. — Я постараюсь запомнить это. — Скорее для самого себя сказал Эйд. — Если остались какие-то вопросы, то можете задать. У меня обход пациентов. — Нет, вопросов больше нет, спасибо большое. — Ответил за всех Роб. — Если что, мы будем держать вас на связи если произойдёт что-то серьёзное. До встречи. Когда Мистер Риксон покинул палату, родители и друзья Эйдана начали обсуждать самого Эйдана. Они конечно были немного напуганы информацией о том, что он мог стать инвалидом, но старались не думать об этом. Они продолжили рассказывать Эйдану свежие новости, пока Роуз развешивала рисунки учеников, которые желали Эйдану выздоровления, поэтому нарисовали ему небольшие открытки и рисунки. — Как в детском саду, ей богу. — Эйд закатил глаза смотря на разные пожелания в открытках. Его палата уже была завалена цветами, игрушками, рисунками и фруктами. А теперь ко всему этому добавились и рисуночки. Это должно было порадовать его, но он не понимал для чего они это делают. Он же вернётся из комы скоро и итак знает что его ждут и скучают, эти безделушки ему не нужны. Но, признаться честно, палата выглядела свежо. Яркие лампы, много света и разных побрякушек делали палату уютнее. И несмотря на все свои недовольства, где-то в глубине души Эйдану была приятная такая «забота». Хорошо быть популярным и дружелюбным мальчиком в школе, друзей хоть через край лей. <...> Найти девушку не составило труда. Как и предполагал Эйдан, она была в детском отделении. Здесь уже не было так шумно, как в день рождение, но все же детский смех часто проносился через палаты. Т/и сидела в позе лотоса на полу рядом с детьми 6-7 лет. На полу был постелен специальный тёплый ковёр, чтобы дети не ползали по холодному кафелю, он был сделан в форме трассы и дорог с разными нарисованными магазинчиками и домами, что выглядело очен даже неплохо и подстать отделению. Она смотрела как две девочки играют в куклы, чуть улыбаясь. Не заметив Эйдана, она начала напевать детскую песенку из какого-то мультика. Ее голос был тихим, но пела она реально хорошо. Может раньше занималась вокалом? Так как никто не слышал ее пения, она не стеснялась. Детский смех иногда заглушал ее пение, но стоящий рядом Эйдан все равно его слышал. Это была какая-то незамысловатая песенка про трактор, немного глупая, но забавная. «Лишь бы в голове не засела.» — Подумал он и решив не терять такого прекрасного момента, резко вскрикнул, кладя обе руки на плечи Т/и. Та испуганно закричала, резко поворачиваясь. — ТЫ ДУРАК СОВСЕМ?! — Крикнула Т/и, тут же краснея. — Не делай так никогда больше! Эйдан захохотал, смотря на раскрасневшуюся блондинку, которая от злости пихнула его в плечо. — Видела бы ты своё лицо, Т/и! — Очень смешно! Ха-ха-ха. — Пробурчала она. Встав с пола, она посмотрела на Эйдана. — Давно стоишь тут?! — Если ты спрашиваешь слышал ли я как ты поешь, то да, давно. Ничего не ответив, Т/и перешла на ту сторону. Галлагер следом. — Красиво поешь, кстати! Училась вокалу? — Нет, просто люблю петь. Не ходи за мной. — Куда ты идёшь? — Гуляю просто. Ты меня напугал, поэтому я тебя не приглашаю с собой. — Я сам себя пригласил. — Это не так работает. — Она упорно продолжала ступать босыми ногами по кафелю, словно направлялась в определенное место. — Ну сказала же, не ходи за мной. — Тебе жалко что ли? Хочу и хожу. — Слышал про «личное пространство»? — Неа. Так куда ты так торопишься? Особенно на этой стороне. Т/и остановилась, полностью поворачиваясь к Эйдану всем корпусом. Внимательно осмотрев его, девушка делала в голове какие-то пометки. — Ладно. Я покажу тебе кое-что, только обещай не смеяться! Это мое занятие. Нашла то место около года назад и раньше часто ходила туда поплакать. А потом как-то времени не было. Времени не было, ну да. Просто то место так сильно напоминало о доме, что приходя туда девушка просто ревела в три ручья. Оно приносило одновременно успокоение и дикую боль. — Что за место? — Пойдём. Там наверное уже не очень красиво как раньше, но все же. Они спускались на самый нижний этаж, где ранее Эйдан никогда не был. Он вообще бродил только по первому этажу и по той стороне до своей палаты и обратно. Тут наверняка есть много чего интересного, если поискать. — А разве на этой стороне есть что-то помимо белых стен, белого потолка и белого пола? Ах, забыл, ещё и белый режущий свет. Тот, кто создал чистилище наверняка платит бешеные деньги за электричество. Т/и посмеялась. — Нет, это место на той стороне, но мне так проще попадать туда. Сначала нужно пройти по чистилищу и уже потом на ту сторону. Они проходили пустые коридоры все дальше и дальше спускаясь вниз в подвальное помещение или, как его называют врачи, нулевой этаж. —Что такого интересного там может быть? — Эйдан не понимал куда его ведёт блондинка и почему так далеко? — Не могу обещать ничего интересного, это просто мое любимое место здесь. Помимо детского отделения, конечно. — То есть ты ведёшь меня в своё секретное место, где плачешь? — Я не говорю что прям плачу, ясно? Просто становится грустно, оно мне напоминает о доме. Эйдан заинтригован. Что же это за место такое в больнице, которое может напоминать дом? Они прошли сквозь железные двери, оказываясь в ещё одном маленьком коридорчике с одной единственной дверью в конце. — Катакомбы какие-то. — Прошептал парень, не решаясь нарушать такую оглушающую тишину. — Да, я первое время вообще боялась выходить куда-то помимо палаты. Эти коридоры меня пугали. — Девушка смело шла к той двери. — Теперь на ту сторону. Войдя в помещение, Эйдан замер. Он слегка разочарован, потому что помещением оказался обычный склад с разным хламом. — Серьезно? Я ожидал большего, Т/и. — Я тебе и не обещала чего-то сверхъестественного. — Она пожала плечами, вдыхая слегка спертый запах. Здесь было все. Начиная от медицинских карт старых образцов, до каких-то предметов интерьера. В углу стояло три больших горшка с искусственными цветами почти во весь рост Эйдана. Такие стоят у входа и иногда возле регистратуры. — И чем же тебе это напоминает дом? — Я уже говорила что мои родители очень богатые? Так вот мы жили...живем в большом особняке, где комнат больше, чем в гостинице. А ещё родители просто обожали собирать разные вещи, типо антиквара или простых безделушек. У них какая-то мания тратить деньги на всякий бред. Т/и провела рукой по пыльным полкам со старыми книгами о медицине, садясь на не менее пыльным пуфик. — И когда вещей становилось все больше и больше, они скидывали их в кладовку. Она кстати побольше этого места будет. Там всегда хранились вещи, которые не имели смысла. Галлагер внимательно слушал рассказ девушки. Обычно она очень эмоционально рассказывает что-то, но сейчас...она словно забыла что такое эмоции и вела себя безразлично. Объяснить это легко: обида на родителей не давала ей рассказывать о них хорошие или весёлые вещи. Она была зла и обижена на предков, поэтому и говорила как робот без эмоций. — Кем работают твои родители? — У папы своя компания строительная. Строят какие-то дома, станции, городские архитектуры. А мама банкир, она там типо главная. — Девушка закусила губу. — А твои? — Ну, мама не работает, она домохозяйка, иногда подрабатывает репетитором для подростков, а отец офисный планктон. Не очень веселая история, зато они оба счастливы. Ну и я тоже. Эйдан плюхнулся на стул, поднимая клубы пыли. — Это что, гипсовая голова Ленина? — Ага, в тех коробках ещё три таких же. Даже знать не хочу зачем у них головы русского государственного деятеля. Они засмеялись. — Расскажи ещё что-нибудь о себе. Я же тебя совсем не знаю. — Предложил Эйд, разбавляя эту тишину. — Ну, больше и нечего рассказать. Тебе дать почитать мою медицинскую карту? — А что, можно? — Нет, это был риторический вопрос. — И все же? Что, за 14 лет совсем ничего интересного? — Может и было, я уже забыла что такое жизнь вне больницы, поэтому и не вспомню. — Ты хорошо училась в школе? — Да, я была круглой отличницей. А у тебя как? — ... — Эй? — Следующий вопрос. Т/и, прикрыв рот ладошкой, засмеялась. Эйдан лишь улыбнулся. — Я не очень хорош в учебе. Поэтому занимаюсь всем, чем можно, кроме учебы. — И чем же? — Играю на гитаре, иногда пою в музыкальном кружке когда не хватает певцов, баскетболом, да и просто спортом... Ну и мое самое любимое занятие это ходить на вечеринки. — Почему ты так радуешься этому? — Потому что вечеринки это круто! Куча алкоголя, крутая музыка, друзья. Эта атмосфера беззаботности и осознание того, что ты уже взрослый и сам можешь решать идти тебе или нет. — Я никогда не была на вечеринках... — ЧТО?! Ты серьезно? Ты что, реально не увлекалась ничем кроме учебы? — Да как-то времени не было...да и меня не привлекают пьяные подростки и орущая музыка. — А орущие дети тебя привлекают? — Это другое. — Знаешь что? Когда мы выберемся отсюда и восстановимся, я отведу тебя на самую крутую вечеринку. Я - мастер тусовок, тебе обязательно понравится! — Правда...? — Тихо спросила она, смотря на парня исподлобья. — Обещаю, Т/и! Как жаль что они оба не смогут сдержать это обещание...