Персональный ангел

Вернувшись на ту сторону в приподнятом настроении, Эйдан был настолько рад визиту друзей, что не сразу заметил грустный взгляд Т/и, которая сидела к нему спиной и смотрела в окно. Только сейчас парень обратил внимание на вид из окна. Небо всегда было чёрным, абсолютная чернота, единственное, что было видно, это звезды. Тысячи, миллионы звёзд, которые горели круглосуточно. За окном ещё никогда не было дня, в этом мире, в чистилище, была только ночь. 24/7 сверкали звезды и больше ничего. — Т/и, я так счастлив сейчас, представляешь! — Начал Эйдан, эмоционально жестикулируя руками. — Они принесли мне цветы, фрукты, какого-то убогого плюшевого зайца и шары! Галлагер так счастливо рассказывал, что не заметил как девушка быстро вытерла дорожки слез с лица, поворачиваясь к нему. — Это здорово, Эйд! — Улыбнулась она. — Расскажи что ещё они делали. — Ну, Кевин, Зак и Алекс решили разрисовать гипс на моей ноге и Алекс, как самый отбитый придурок, нарисовал там член. Он почему-то думает что мужские гениталии очень забавны. Т/и тихонько посмеялась. — Ну они странные, согласились. Ну, мужские гениталии. — Да! А он почему-то всегда рисует их везде! На полях в тетрадях, на парте, на доске. Ему уже 18, а ведёт себя как ребёнок. Девушка заинтересованно слушала Эйдана, пытаясь понять свои чувства. Она была искренне за него рада, смотря как он эмоционально рассказывает про встречу его друзей и про то, что какой-то музыкальный кружок в хоре делает ему плакат. Рассказывал про школу, про отмену уроков. Все это настолько затягивало, то, как он говорил и размахивал руками, как красочно описывал свои эмоции после визита друзей. Т/и завидовала ему. Но старательно пыталась скрыть это за улыбкой, внимательно слушая его рассказ. — Ну а ты? — Резко спросил он, переводя тему. — Расскажи про свои визиты! Кто приходил к тебе в последний раз? Т/и глубоко вздохнула, улыбаясь. — Давай лучше ты расскажешь. Тебя интересно слушать. В голове Эйдана начали проноситься воспоминания из школы и посиделки с друзьями, которые почему-то ему захотелось рассказать. Может из-за того что он расслабился после прихода друзей, а может потому что эмоции лились через край. Он уселся рядом с девушкой, начиная свой долгий рассказ разных коротких историй. Неизвестно сколько прошло точно времени, но девушка впервые за несколько лет искренне смеялась, иногда подкидывая шуточки. Пусть и не всегда смешные, но из-за наплыва эмоций Эйдан тоже смеялся на пару с Т/и. — Он не мог так сказать! — Смеялась она в неверии. — Ты врешь. — Правда! Так и было! — Он пихнул ее в плечо, широко улыбаясь. — Ему тогда знатно влетело от отца, но зато это будет ему уроком. Т/и посмеялась чуть тише, зевая. — О-о-о, ангелам пора спать? — Пошутил Эйдан. — Тяжелый выдался денёк. Сразу три душеньки нужно было проводить и все в ад, прикинь. Сколько же плохих людей погибают в больницах... — Не повезло вдвойне. Мало того, что умерли, так ещё и ангелок отправляет их в ад. — Не называй меня так. — Т/и встала с кресла, потягиваясь. — Никакой я не ангел, скорее, заблудшая душа. — И все же. — Было приятно поговорить с тобой. Ты действительно хороший собеседник когда не огрызаешься. — Блондинка подмигнула ему, выходя из палаты. Эйдан улыбнулся, смотря ей вслед. Переведя взгляд на окно, он поджал губы. Три года смотреть на темноту и звезды, бродить по пустым холодным коридорам чистилища...он не понимал ее, но поговорить было больше не с кем. Эйд даже представить себе не мог, да и не хотел представлять если честно, как эта девушка вообще жила эти года одна. Решив не забивать голову ненужными мыслями, он с легкой улыбкой на лице упал спиной на кровать, засыпая почти мгновенно. А вот сама Т/и, которая покинула его, сославшись на усталость, оказалась по ту сторону, стоя напротив своей палаты. Ей больше не было смешно. Она с тяжелым камнем на душе осмотрела свою одинокую палату, где единственным источником света была только старая настольная лампа. Основный свет здесь не включали очень давно, на подоконнике и тумбочке скопился толстый слой пыли и ей очень сильно хотелось ударить медсестёр за то, что так пренебрежительно относятся к пациентке. Тело Т/и было в ужасном состоянии. Когда-то ее яркие блондинистые волосы превратились в комок серых, почти мертвых, неприятных глазу солому. Ее тело было подключено к одному единственному аппарату, который занимал большую часть пространства палаты. Здесь не было цветов, игрушек, рисунков. Здесь действительно пахло смертью. Врачи, если повезёт, заходили к ней максимум раз в неделю, проверить показания и все. Они тоже не видели смысла держать девушку на аппарате жизнеобеспечения, но пока ее родители оплачивали его, отдавая просто бешеные деньги за это, никто не имел право отключать ее. Но ведь деньги же когда-то закончатся? Когда-то им надоест каждый месяц перечислять суммы с большими нулями за дочь, которая уже не очнётся? Она не понимала их мотивы. Не навещают, но оплачивают все необходимое. Жизнь - странная и тяжелая штука, а люди, которые живут и радуются жизни, ещё более странные. — Когда-нибудь и мы найдём покой...— Сказала она себе, поглаживая свою бледную холодную руку. Девушке хотелось выть от несправедливости. Почему?! Почему ее не навещают?! Как они посмели забыть о ней! Даже в виде призрака она не могла покинуть больницу ни в этой стороне, ни в чистилище. Словно какой-то магический купол мешал ей выйти. Словно для неё не существовала ничего другого, кроме чистилища и больницы. Останься она здесь ещё на пару минут и тогда бы у девушки случилась очередная истерика, которую будет сложно остановить. Ей больно, ее сердце разрывается каждый раз, когда она приходит убедиться в том, что никто не помнит о ней. Рассказы Эйдана о его счастливой жизни делали ей больно, но чтобы не показывать свою грусть, она радовалась за него. Правда радовалась. Хоть у кого-то из них жизнь, хах, сложилась лучше. И Т/и понимала, что надолго он здесь не останется. В чистилище и вообще в больнице. Она не знает, будет ли он помнить о потустороннем и о ней, но старалась много об этом не думать. Думать вообще вредно, особенно копаясь в себе и своих чувствах. Девушка словно чувствовала что ещё чуть-чуть и он очнётся из комы, снова оставляя ее один на один со своими мыслями и чувствами. Т/и хотела думать, что где-то там, за пределами этой адской больницы о ней кто-то хоть иногда вспоминает. Что, вот, была у них такая девочка в классе, тихоня правда, которая часто давала списывать одноклассникам. Ей было интересно, спрашивали ли они себя, куда она так резко пропала? Может уже считали ее мертвой? По сути, она уже мертва. Ее уже не спасти, тело работает только за счёт электричества и лекарств, в отличии от того же Эйдана. Он точно сможет вернуться из комы, Т/и это нутром чувствовала. — Спи сладко. — Шепнула она, покидая эту сторону. <...> — Ну и что мы тут делаем? — Эйдан был не в духе. Хотя рядом с Т/и он, почему-то, всегда был не в настроении. Вчера была одноразовая акция, когда он стал чуть раскрепощенным, рассказывая про свою жизнь. Сейчас же, когда эмоции под утихли, Галлагер снова ходил раздражённым, не понимая для чего Т/и разбудила его в такую рань. Ну, как казалось ему рань. — Сегодня у одной девочки день рождение. — Ответила она, вышагивая босыми ногами по коридорам. — Придут аниматоры и какие-то актеры, будет программа. В общем, должно быть весело! — Ну и что? — Как что? Тебе все равно нечем заняться, так что не ной. — Очень весело смотреть на скачущих и орущих детей, которые просят желания у торта. У торта, Т/и! Это такой бред. — Хей, им всего по 5-7 лет, не будь таким старым дедом-пердуном. — Улыбнулась она. — К тому же, я всегда хотела посмотреть на актеров фильмов в живую. Как думаешь, приедет Том Холланд или Роберт Дауни Младший? Или может вообще Джонни Депп? Они же часто приходят в больницы в качестве... — Ты очень много говоришь, ты знаешь? — Хмуро спросил Эйдан. — Да ну тебя, пердун. Это весело! — Ага, прям сгораю от веселья. Т/и проигнорировала его закатывающиеся глаза, поднимаясь в детское отделение. Вокруг были развешены бумажные гирлянды, а на стенах коридора Галлагер заметил глупые детских рисунки зверей. Уже издалека был слышен детский смех и визг. Дети от 5 до 10 лет сидели в коридоре, играя в разные игрушки. — Сегодня особенный день, Эйдан. — Спокойно сказала Т/и, усаживаясь на кресло подальше от группки детишек. — Это ещё почему? — День рождение же. — Радуешься так, как будто это твой праздник. Парень сложил руки на груди, садясь рядом с «подругой». — Какие же они громкие... — Зато по-настоящему счастливы! Смотри какая та девочка милая, в платье. — Она тыкнула пальцем на одного из ребёнка. Девочка играла с каким-то мальчиком в машинки, наряженная в ярко-розовое платье. У нее не было волос из-за химиотерапии, но это не мешало ей радоваться жизни и смеяться. — У неё праздник? — Да. Я видела ее ещё до того, как ей отстригли волосы. У нее были длинные пушистые волосы. Врачи говорят, что рак отступает и уже через несколько операций его полностью удалят. — Мм, повезло ей. — Ну Эйдан! — Что? Я очень рад, разве ты не видишь? Т/и перевела на него взгляд, замечая его хмуро лицо без намёка на улыбку. — Детки, минуточку внимания! — их прервал громкий голос медсестры, которая работала здесь почти всю сознательную жизнь. Мисс Харви, женщина уже в годах, посветила свою жизнь работе в больнице в детском отделении, поскольку всегда хотела ребёнка, но из-за бесплодия не могла родить. Муж ушёл от неё, когда узнал что продолжить его род Мисс Харви не сможет, поэтому та отдала себя работе с детьми. — Давайте ещё раз поздравим нашу милую именинницу с днём рождения! Три, четыре! Дети хором начали кричать поздравления, обнимая свою маленькую подружку. — Все мы знаем, как сильно Эмили любит принцесс Диснея, правда же? — Дааа! — Боже, мои уши....— Проворчал Эйдан. Т/и хлопнула его по плечу, не отрываясь от просмотра. — В честь твоего дня рождения, а тебе уже семь! К тебе пришли кое-какие особенные гости. Скажи, какая твоя любимая принцесса? — Эльза из холодного сердца! — Улыбалась девочка, широко раскрывая рот и показывая отсутсвие двух верхних зубов. — Не говори мне что сейчас сюда заявится аниматор в костюме Эльзы. — Круче! Будет ещё Анна. — Ухмыльнулась Т/и. Медсестра ещё что-то сказала детям и в палату, под восхищенные крики маленьких человечков, вошли переодетые аниматоры. Дети просто сошли с ума, радуясь и крича от счастья. — Все, я не могу. Ты как хочешь, а я пошёл! — Стой, куда ты? — Буду ждать своих взрослых друзей, которые не орут как дикое стадо. Эйдан тут же исчез на другую сторону, оставляя слегка разбитую девушку одну. — Давайте все вместе! — Прокричала «Эльза». — С днём рождения! С днём рожденья! Т/и улыбнулась. — С днём рожденья, маленькая Эмили! <...> — И тебя с днём рождения...— От веселья не осталось и следа. Т/и сидела в одинокой палате, снова смотря на своё тело. — Вот тебе уже 17. Представляешь как время бежит. Как думаешь, к нам зайдёт кто-нибудь сегодня? Обстановка была ужасной. Тихий звон от аппарата и мрак. Лампочка в торшере была желтоватого оттенка и казалось, что скоро перегорит. Как и сама девушка, забавно. Даже медсестры и врачи не зашли проверить ее. Про родителей и друзей вообще речи идти не могло. У них же есть Мия. Маленькая копия Т/и, которая живая, без раковых опухолей, которая заменила родителям старшую дочку. Это был второй день рождения, когда она справляет его наедине со своим телом. Ну как справляет...просто сидит рядом. А ей бы очень хотелось, чтобы родители устроили ей внезапный сюрприз и пришли к ней с таким же милым тортиком, который подарили Эмили, той малышке из детского отделения. Чтобы хоть кто-то, ну хоть кто-то (!) вспомнил о том, что она существует. Что она как бы тоже есть... — Ну ничего, нам не привыкать, да? — девушка нежно провела рукой по лицу ее копии на кушетке, смотря как слезы капают той на лицо. — Совсем ничего не чувствуешь, да? — Мы справимся, мы сильные. У нас есть предназначение в чистилище. — Успокаивала она себя, что не особо то и работало. Окинув тело последний раз, Т/и вернулась на ту сторону, бесцельно бродя по белоснежным коридорам больницы. Здесь было настолько тихо, что в ушах начало закладывать. Ее трясло, руки дрожали. Такое бывает часто с ней, когда она остаётся одна. Усевшись на холодный стул рядом с пустующей регистратурой, Т/и вздохнула. Она бы все отдала, чтобы не чувствовать эту убивающую пустоту внутри себя. Чтобы наконец-то ей дали умереть, закончить свою жизнь где-то, помимо чистилища. Тем временем Эйдан, упиваясь вниманием своих друзей, которые в очередной раз навестили его, смеялся с глупых шуток Алекса. Ребята уже не выглядели такими подавленными, хотя может просто умело скрывали это за маской улыбок. В этот раз Роуз принесла ему букет пионов, сказала, что это от музыкального кружка. Плакат они ещё не успели нарисовать, но Галлагеру было и этого достаточно. Они рассказывали ему разные истории со школы, жалуясь на учителя по математике за то, что тот дал слишком сложную контрольную в этот раз. Зак же хвастался перед Эйданом, что смог обхитрить учителя и списал все с интернета. — Было бы чем гордиться, дурак. — Хихикнул Эйд. Кевин, стоящий чуть дальше ребят, смотрел на них каким-то странным отрешенным взглядом. Галлагер не понял такую смену настроения друга, поэтому встал рядом, складывая руки на груди. — Ты чего, друг? Кевин молча продолжал сверлить их спины и тогда до Эйдана дошло куда именно он смотрит. Роуз. — Да вы оба влюбились друг в друга! — Крикнул он, хлопая в ладоши. — Когда я вернусь, вам не избежать моих шуточек, любовнички. — Хотя странно что я раньше не замечал этих ваших взглядом. Что успело произойти за неделю пока я в коме? — Сам у себя спрашивал Эйдан, смотря издалека как девушка рассказывает ему что-то. Алекс рисовал на гипсе разные закорючки и Эйдан уверен на 99,9% что на один член там больше. Может и вдвое больше. — Скоро придёт врач, нам нужно уходить. — Хрипло сказал Кев. — Выздоравливай, друг. — Пока, ребят! — Парень помахал вслед уходящим друзьям, подходя к своему телу. — Я тресну тебе по шее, Алекс. На гипсе большими буквами было написано «Aidan dick» <...> Вышел из палаты Эйд только под вечер, он долго смотрел на то, как у него берут анализы и кровь из вены, медсестра протирала мокрой тряпочкой его лицо, намазывая его какими-то мазями. Мистер Риксон сказал что завтра они сделают ему электроэнцефалографию и кардиографию. Ему не хотелось на это смотреть, поэтому решил завтра не идти к себе. На выходе из палаты он увидел сидящую рядом с дверью Т/и, которая провожала взглядами разных врачей и пациентов, словно ждала кого-то. — Ты что тут делаешь? — Грубо спросил Галлагер, пугая девушку. Та удивлённо посмотрела на него. — Эм, сижу? А ты что тут забыл? — Ты следишь за мной? — Нет, с чего бы мне это делать? — Тогда какого черта ты сидишь под дверью в мою палату? Т/и перевела взгляд на дверь позади Эйдана, широко улыбаясь. — Я не знала что твоя палата здесь. Ты сам себя спалил, дружочек. «Черт...» — И все же, что ты тут делаешь? — Мне что, запрещено сидеть в коридоре? — Не отвечай вопросом на вопрос! — Я жду. — Кого? Или что? — А я вот не скажу. Ты никогда не говоришь мне что ты делаешь и я не буду. Иди куда шёл, грубиян. — А может не хочу? — Он нагло уселся рядом с девушкой, которая лишь закатила глаза, посматривая на часы на стене прямо перед ними. Стрелки доходили почти до 12 часов ночи, а если быть точнее 23:29. Т/и в упор смотрела на часы, параллельно словно ища кого-то взглядом. Эйдану было интересно чего же ждёт девушка. Может к ней должен кто-то придти? — А в какой палате ты лежишь? — Спросил он у неё. Т/и перевела нервный взгляд на Эйдана. — Для чего тебе? Ты же мне свою не говорил. — Ну ты же узнала мою палату. Хочу тоже узнать твою. — Не скажу. Это личное. Я в твою палату ни разу не заходила и заходить не буду, даю слово. Галлагер фыркнул. Мимо носились только врачи, все-таки комендантский час для пациентов уже давно прошёл. — Слушай...у нас общение не задалось с самого начала, но... — Не задалось? Ты смеешься? Я к тебе хорошо отношусь, а ты только грубишь мне. — Но все же мы в одной лодке. — Он проигнорировал ее слова, продолжая. — И, кажется, застрял я тут надолго, потому что вообще не знаю как мне вернуться. Поэтому предлагаю перемирие. — Что, совесть замучала? — Нет, просто скучно. Поговорить не с кем, а тут хотя бы ты есть. «Хотя бы ты есть...» — Грустно подумала Т/и, снова переводя взгляд на часы. Она уже не надеялась на визиты, но все равно ждала какого-то чуда. — Я не против, Эйдан. Только вот ты сдержи обещание, что не будешь хамить мне при любой возможности. Я даже не понимаю что я сделала тебе. Да ничего она ему не сделала. Просто Эйдану тяжело принять тот факт, что единственный человек, с кем можно поговорить, это Т/и. Впал в кому, шатается по коридорам как призрак из сериала, не зная чем себя занять. Как же наверное тяжело было Т/и эти три года. Эйдану повезло чуть больше. — Я не обещаю, но сильно постараюсь. — Он улыбнулся ей, протягивая мизинчик. Блондинка, подумав пару секунд, протянула свой в ответ. Скрепив их пальцы, они тихо засмеялись. — Так почему ты сверлишь взглядом эти часы? Они тебе что-то сделали? — Ахах, нет.. я просто жду. Хотя ждать то тут и некого по сути. — А если поконкретнее? Девушка не спешила отвечать, смотря как часы остановились на 23:37. Вряд ли ее родители вспомнят о ней за эти 23 минуты и приедут навестить полу-мертвую дочь. — Уфф...я ждала родителей. Но они забыли обо мне. Уже как третий год. Но не смей меня жалеть, Эйдан! Парень удивлённо замер, смотря на чуть покрасневшие щеки Т/и. Это довольно грустно, что ее родители не навещают ее. — А друзья? — Друзей у меня нет. Вернее, были, но тоже забыли о моем существовании. — А почему именно сегодня ты ждала их? — Потому что семнадцать лет бывает только один раз в жизни. — Девушка потупила взгляд, качая ногами. Эйдан замер, пытаясь переварить информацию. — Стой...у тебя сегодня день рождение?! Она пожала плечами. — Ого, поздравляю, Т/и! Жаль, что к тебе не пришёл никто. Может заняты? — Наверное. Ладно, ждать уже нет смысла. — Она встала, поправляя свой белый сарафан. — Куда ты сейчас? — На ту сторону. Звезды сегодня особенно красивы...