Белочка понимания. Дупло счастья. 0.7 отчаяния.

       Собравшись с мыслями, Серёга встал с кровати, взял свою барсетку и уже было направился в сторону двери, но тут его остановила Валентина. -ты куда, окаянный?- спросила ехидно Валентина, уже намазывая руки кремом от загара. -я, собственно, человек свободный, в свободной стране. Захочу на улицу- пойду на улицу. Захочу в кафе- пойду в кафе. Захочу в бордель- пойду в— -в огород, копать картошку. Тоже мне, Ален Делон нашёлся. Надевай плавки, пойдём на разведку. Я с собой эту взялся, штуку для фотографий. Как ее, о, шелфи-палка! -слышь, Копатыч, селфи может быть?-с прищуром сказал Серёга. -не важно, собирайся и пойдём. Нечего с утра пораньше наклюкиваться гадостью. -то не «гадость», как ты выразилась, малохольная, то «светлое нефильтрованное», - с воодушевлением проговорил Серёга.        Валентина надела темно-малиновое парео, поверх слитного бордового купальника, сандали бронзового цвета с белыми пластмассовыми цветочками и повесила на плечо плетённую бежевую сумку. -Ля, прям хоть на «годный приговор» иди! Кудашкин в шоке! -шмыгнув носом, сказал Серёга. -опять издеваешься. Сам на тролля с теплотрассы похож, а жене красиво одеться не даёшь.        Валентина и Серёга вышли из отеля с прекрасным расположением духа. Валентина была рада отпуску, а Серёга выяснил у мужика в похожей жизненной ситуации в лобби отеля, что в магазине напротив, алкашку— кхм, бальзам для души, продают и после 23:00 за небольшую доплату сверху. Серёга уже придумывал план по обогащению своих запасов серотонина способом интоксикации спиртосодержащих напитков, пока Валентина смотрела по сторонам со слегка округлёнными глазами и не слегка открытым ртом. -нифига се!- удивлено воскликнула Валентина. -ну Валя, будь культурнее. «Я шокирован» звучит образованнее,- саркастически подметил Серёга. -у них тут чурчхела почти задаром! -чурчхела за даром, а место в багажнике ограничено! И так из-за тебя машина провисает с правой стороны, а тут ещё и чурчхела, чтобы вообще подвеска елозила по асфальту? -ох, какой ты душный. Пойдём на пляж, охладишься. А потом пойдём в кафе, где так уж и быть, выпьешь своего пиву гадкого.        Предвкушая вкус освежающего пива, Серега смог сдержать себя от нелестных комментариев в сторону супруги на целых 120 минут. Лёжа на песке, купаясь в грязном море, даже наступая на острые камни, Серега держал рот на замке, мечтательно глядя на небо. Он мог поклясться, что видел облачко в форме сушенного кальмара. Все его мысли были об одном; как бы побыть наедине с собой и утолить столь нестерпимую жажду. —————————        Когда его благоверная вдоволь назагоралась, уверившись, что на следующее утро спина точно будет цвета лобстера, она накинула своё парео и встала с лежака, отряхнув песок с сандалей. -ну, пойдём в кафе у отеля. Так уж и быть, заслужил.        Они шли около десяти минут, хотя по-мнению Серёги и за шесть бы управились, но Валентина хотела запечатлить каждый момент, каждый куст обоссаный (опять же, со слов Серёги).        Кафе было двухэтажным, первый этаж на веранде отеля, а второй был оборудован под караоке и танцплощадку для не очень молодых людей, которые были не прочь «тряхнуть стариной» под Леночку Даенгу, после пары рюмок прозрачной.        Сев за свободный столик, супруги получили по книжечке в коричневых потрепанных обложках, с оборванными краями. Бумага в меню была заламинированна, но от этого вид был не лучше. Цены были выше, чем те, что были в тех кафешках куда Валентина ходила с подругами раз в месяц. Глаза Валентины округлились и издав тихий вздох, она принялась листать меню до раздела «салаты». Серёга не удосужившись даже и взглянуть на меню, облокотился на спинку плетённого кресла, вытянул ноги и снял кепку, протирая тыльной стороной руки вспотевший лоб. Позвав официанта, он спросил пива, на что официант ответил: -вам какое? Вот винная карта, выбирайте.        Не глядя на цены, Серёга попросил Жигулевского, 0.7.        Подумав о семейном бюджете, Валентина заказала простой цезарь с курицей. -может хотя бы с креветками?-спросил Серёга. -у меня аллергия, - с намеком сказала Валентина.        Доев, Валентина заплатила за счёт и уже было начала собираться, как Серега сказал: -ты иди, а я посижу, да в номер пойду. -вот как? То есть ты жену свою родную бросаешь? В незнакомом месте? А если меня украдут? Похитят! -и на шашлыки пустят. На пали горячку. Там много женщин твоего возраста и весовой категории. Может найдёшь подругу. Ну или партнера для спарринга. -нахал! -обиженно сказала Валентина,- ты вообще обо мне не беспокоишься. Ладно, я пойду, посмотрю какие выставки есть. А ты иди и лежи в номере, как тюлень ленивый.        Явно расстроившись таким предательством, Валентина ушла, придерживая свою шляпку. С одной стороны Сереге и совестно было, так портить жене отдых в первый же день. Но с другой стороны, у него не было сил что либо делать. Сил не то, что физических, но моральных. Настолько сильно уставши от серых будней на стройке, от однотипных вечеров проведённых за телевизором, Серёга просто желал покоя. Чувствуя пустоту внутри, он хотел побыть в одиночестве. Посидеть на пляже в тишине, смотря на лазурные волны. Слушать чаек, что летают над головой. Ему хотелось просто полюбоваться видами, вдыхая соленый воздух. Последнее, чего он желал-это суетливо бегать по всему городу, в поисках самой красивой стены для фотографии в общий чат подруг Вали. Ему уже и не хотелось понимания со стороны жены. Глупо было что-то доказывать ей, она могла делать вид, что слушает его, но по-настоящему она и не слышала. До неё не доходил смысл его слов, она не понимала ту пустоту в его душе, ибо сама этого не испытывала. Для неё жизнь сложилась наилучшим образом, как она и мечтала. Возможно у них и не родилось шестеро детей, или даже одного, но она вышла замуж как и хотела с детства. У них была своя квартира. Небольшая, но своя. И ламинат почти что новый! Муж работал, она была на хозяйстве. Все как у ее родителей, а те в свою очередь жили как их родители.        Серега направился вниз, по-тропинке от отеля к другой стороне пляжа. Она была в тени, туристов было мало. Серёга сел на песок, ничего не подложив на землю. Выдохнув, он нахмурил брови. Не из-за солнца, нет. Тяжесть в груди не давала ему покоя. Будто неосязаемая боль, каждый день она нависала на его плечах тяжелым грузом. И пока он смотрел на парусник, проплывающий по тихой глади, боковым зрением он заметил дерево в паре метров от него. Прямо в центре кроны было дупло. Серёга встал и осмотрел его. Дупло было достаточно глубокое чтобы поставить в него пару полутролитровых бутылок, да так, чтобы их не было видно, не подойди ты вплотную к этому тайнику.